Чтение онлайн

Может, я слабая. Может, я дура. Или, что самое ужасное, изменница.

Но это всё стало неважно, ведь что сделано, то сделано.

Я влюбилась в Риза, будь он хоть охотником, хоть рыцарем, хоть принцем. Хоть враг, хоть друг, хоть противник, хоть союзник, я всё равно принадлежала ему.

Внезапно туннель озарил ослепительно яркий свет.

Мы отлепились друг от друга и увидели, как вспыхивают древние факелы вдоль всего прохода.

Риз снова повернул голову ко мне, глядя прямо в глаза. И с отчаянием в голосе спросил:

— Ты простила меня, Амалия? Скажи мне, что это знак. Знак того, что всё будет хорошо.

Я бросила ещё один взгляд на факелы, поражаясь необыкновенной лёгкости в груди. На меня больше не давят грусть и злость, я их отпустила.

— Я простила тебя, — прошептала в ответ.

Склонив голову, Риз опустился на колени предо мной. Крепко сжал мою ладонь, словно от этого зависела его жизнь.

— Прости меня, — произнёс он в пол, его голос прозвучал хрипло от избытка эмоций. — Пожалуйста, прости.

Раньше мне казалось, что Риз непоколебим, я бы даже сказала неуязвим. Больно было видеть его в таком состоянии. Он не тот человек, что я возвела на пьедестал, и никогда им не был. Это был реальный человек, со своими недостатками, но я всё равно любила его.

— Риз, — прошептала я, сжав его ладонь. — Пожалуйста, встань.

Он медленно поднялся на ноги.

Я взяла его лицо в свои ладони, разглядывая. Он глядел вниз, словно не смел смотреть мне в глаза.

— Посмотри на меня, — шёпотом попросила я.

Он послушался. От ничем не прикрытой боли в его взгляде я забыла как дышать.

— Наверно, ты ненавидел меня поначалу.

Он замотал головой.

— Никогда.

Я засмеялась, не поверив ему.

— Представляю, какой дурочкой я тебе показалась в той роще. Напыщенная реновийская принцесса, которая жизни не видела за пределами своего дворца.

— С самой первой секунды мне хотелось защищать тебя. Хотелось заслужить право быть рядом с тобой.

— Ты любишь меня? — тихо спросила я.

Он посмотрел на меня так, словно ответ очевиден.

— Больше жизни.

— Любил ли ты меня, когда мы поженились?

Он слабо улыбнулся.

— Я полюбил тебя задолго до этого, Амалия. Я был без ума от тебя в том лесу, в поместье и на Талтонском заливе. Как только ты упала с кровати на корабле прямо в мои объятья, я понял, что пропал.

Я впитывала каждое слово его признания, и оно исцеляло мои душевные раны.

— Хорошо, — в итоге произнесла я.

И снова потянулась к его губам. Он ответил без колебаний. Больше ничего его не сдерживало. Поцелуй был полон прощения, облегчения и обещания множества следующих поцелуев.

— Между нами больше не будет секретов и лжи, — поклялся он, едва отстранившись. — Никогда.

Я закрыла глаза, вцепившись в это обещание в надежде, что это правда. Хоть я и простила его, доверие ещё предстояло восстановить.

— И что теперь? — прошептала я ему в губы.

— Теперь мы пойдём смотреть на грозу, — улыбнулся он. — А после этого подумаем о том, как спасти наши королевства.

19

АЭРОН

— Мы собираемся в таверну, — сказал Морган, остановив меня в коридоре. — Ты с нами?

Я бросил взгляд в окно.

— В такую погоду?

Друг ухмыльнулся.

— Кто не рискует, тот не пьёт.

— Идиот, — покачал я головой и продолжил путь по коридору.

Он нагнал меня.

— Для этого и нужны плащи. Меня не испугать каким-то там дождичком.

Морган вообще мало чего боялся. И меньше всего смерти. Как и я, он потерял семью. Вот только пережить потерю ему пришлось в куда более раннем возрасте. Он вырос под опекой короны, за ним приглядывал престарелый герцог Меррен, который мало уделял времени сироте.

Моргану передали титул и земли почившего отца, но у него не было чего-то, ради чего стоило жить и беречь себя.

У меня по сути тоже, но наши взгляды сильно отличались. Я считал, что жизнь бесценна. Это мой долг перед семьёй — продолжать жить. Не знаю, почему судьба меня пощадила, но отказываться от её дара я не собирался.

Мои родители бы этого не хотели, и в память о них я не стану рисковать понапрасну.

Гордились бы они мной? Я ведь послушно выполнял все приказы короля, был рядом с Ризом, и теперь я помолвлен с принцессой.

Мама частенько дразнила меня насчёт Кассии, в юности меня это бесило. Сколько себя помню, я всегда был очарован принцессой. И мама, будучи наполовину феей, видела меня насквозь.

Но после нападения тирейтов я закрылся ото всех. Даже от Кассии.

Теперь же… я не знаю, остались ли у меня какие-то чувства. Может, фея задала правильный вопрос? Я держался за Кассию, потому что любил её или потому что привык считать её своей?

Фея.

Серафина.

Одна только мысль о ней вызывала бурю смешанных эмоций. Я ненавидел её за то, кем она являлась, и в то же время меня влекло к ней по той же самой причине.

Мы с ней были одной крови.

Моей маме — дочери чистокровного фейри — было сто три года, когда она встретила моего отца, но выглядела она на двадцать лет, не больше. Её семья тщательно оберегала этот секрет, и она призналась в своём происхождении моему отцу только после свадьбы. К тому моменту он уже так сильно любил её, что это не имело значения.

Она вела тихую, уединённую жизнь, заботясь о своих детях и волкособах. Отец старел, а она нет. Люди не раз отмечали, что её красота неподвластна возрасту, а она только улыбалась в ответ.

Мы собирались со временем спрятать её, сообщив всем о трагической кончине.

Но вместо этого мы потеряли её по-настоящему.

Во мне больше от людей, чем от фей, но я всегда чувствовал, что отличаюсь от других. После установления связи с Серафиной — прикосновения её магии — я понял почему.

В груди зародилось смущающее тепло при воспоминании о том, что фея стояла так близко, словно мы с ней одно целое. После стольких лет, на протяжении которых я держал на расстоянии даже самых близких друзей, эта связь была сродни взрыву.