Чтение онлайн

А в выходные Наташа занималась ремонтом. Сама. Она решила все сделать своими руками. Так было интереснее. И спальня ей явно удалась. Это признали и Алла, и Ольга Ивановна. Не жалея сил, Наташа сначала вынесла на помойку всю старую обстановку этой комнаты. Потом содрала с потолка древний слой водоэмульсионной краски, под которым обнаружились толстые пласты мела. Нечего было и удивляться тому, что краска отставала от потолка и сыпалась вниз, словно этакий внутри-квартирный снегопад. Желтый, правда. От старости. Смыв мел (на что понадобилась целая суббота) и предоставив потолку просыхать, Наташа взялась за обои. Обоев тоже оказалось немерено. В том смысле, что кто-то когда-то не мудрствуя лукаво лепил новые на старые. Слой за слоем. В итоге Наташа добралась до газет начала двадцатого века. Это вызвало у нее всплеск бурного веселья. Она подумала, что, похоже, скоро площадь ее квартиры основательно увеличится, если учесть толщину бумаги на всех стенах. Наверное, стоило бы попытаться прочесть что-нибудь на этих газетах, история как-никак… Но газеты вызывали у Наташи слишком большую неприязнь. Довольно и того, что их всю жизнь изучали и копили родители. К черту!

Потом пришлось приводить в порядок сами стены — изрытые ямами от некогда вбитых, а потом выдернутых многочисленных гвоздей; все дефекты заклеивались новым слоем обоев, только и всего. Местами штукатурка посыпалась, когда Наташа отодрала удерживавшую ее бумагу. «Ничего, — сердито думала Наташа, орудуя мастерком, — всему научусь, руки есть, голова тоже». Да к тому же, как выяснилось, в строительных магазинах имелось нынче все необходимое, совершенно потрясающие материалы для любого ремонта. А ведь много лет назад и это было проблемой: где «достать»? Ничегошеньки-то родители Наташи никогда не покупали, а всегда только доставали, с огромными трудами и затратами нервной энергии, а потом оказывалось, что им подсунули не то, что надо, или просто негодное. Но теперь Наташа уже понимала, что это совсем не было особого рода развлечением; нет, людям действительно негде было иной раз взять самое необходимое, даже если у них и были деньги. Просто таков был прежний мир. Как хорошо, что ей не пришлось в нем жить!

В общем, стены спальни были оштукатурены заново. Правда, не сразу. Поначалу у Наташи не слишком получалось незнакомое дело, ей пришлось сбивать кое-где уже подсохшие слои свежей штукатурки и накладывать их снова, но она не сдавалась. И к осени бывшая родительская спальня сияла чистотой и новизной. Тщательно отциклеванный старинный паркет оказался удивительно красивым, стоило ему из темно-бурого превратиться в золотисто-коричневый. Конечно, Наташа не могла сама сменить оконные рамы, но Вадимыч уже настолько повысил ей зарплату, что она позволила себе такой расход, ничуть не смутившись.

Смущало ее совсем другое: комната была абсолютно пустой. А покупать новую мебель было пока что не по средствам — во всяком случае, хорошую мебель, а нс какие-нибудь белорусские дрова. Да к тому же что именно покупать? Узкую девическую кроватку? Или…

Наташа не позволяла себе думать о Вадимыче. Просто запретила раз и навсегда — и все. Женатый человек — табу. Но никто другой ее не интересовал, она даже вообразить себе не могла другого мужчину.

Лучше думать о ремонте.

Теперь дело было за гостиной и всем остальным. Но ведь Наташа уже приобрела большой опыт, так что была уверена: дальше пойдет быстрее.

Но с каждым днем ей было все труднее и труднее не думать о Вадимыче.

Тем более что она еще раз побывала в гостях у Аллы, на этот раз на чаепитии, и посмотрела на счастливую семейную жизнь подруги. Наташе тоже хотелось стать счастливой. Выйти замуж, нарожать детишек… И чтобы дом у нее был таким же красивым и прочным, как у Аллы.

Кстати, после второго визита к Алле Наташа решила, что гостиная подождет, а возьмется-ка она прежде за кухню. Причиной этого решения послужила такая мелочь, что Наташе даже стыдно было бы признаться в этом кому-нибудь.

В сверкающей чистотой кухне Аллы она увидела вещицу, поразившую ее до глубины души. Это была специальная леечка шведского производства для растительного масла, маленькая, на двести пятьдесят граммов. С тонким носиком, с изящно изогнутой ручкой, с плотно пригнанной крышечкой. Алла решила научить наконец Наташу жарить креветки. Подруги повязали красивые фартучки, отделанные скромным кружевом, вместе перемыли чайную посуду (сервиз тоже очаровал Наташу, ей понравились и форма легких тонких чашек, и рисунок английского фарфора), а потом Алла начала креветочное колдовство.

— Креветки должны быть обязательно сырыми, — поясняла она, доставая из холодильника небольшую пластиковую коробку с толстенькими розовыми червяками. — А у нас, к сожалению, обычно продаются варено-мороженые. Это не то, настоящего вкуса не будет. Их нужно разморозить, но не до конца, пусть чуть-чуть ледку внутри останется. — Алла открыла кран газовой плиты, газ загорелся сам собой, Наташа вытаращила глаза. — Это «Индезит», — попутно пояснила школьная подруга. — Петенька решил меня побаловать. Значит, дальше так. Разогреваешь маленькую сковородку, обязательно стальную, никакого тефлона, это испортит вкус. — Алла поставила сковородку на конфорку. — Капаешь чуть-чуть оливкового масла…

И вот тут появилась леечка.

Наташа замерла, не в силах оторвать взгляд от нержавеющего чуда. Алла сразу поняла восторг подруги и подняла леечку повыше, чтобы осмотреть со всех сторон.

— Я от нее просто балдею, — сообщила Алла. — Я, когда ее увидела в магазине, сразу влюбилась без памяти. А уж какая она удобная!

— Представляю… — пробормотала Наташа и тут же твердо решила, что со следующего жалованья купит себе такую же.

Но когда она представила изящную леечку в своей ободранной кухне…

В общем, ремонт гостиной был оставлен на более поздние времена.

Но и с кухней дело неожиданно затянулось. Точнее, остановилось совсем. В конце сентября помощница главного бухгалтера в фирме Вадимыча внезапно заболела, и заболела всерьез. У нее обнаружили злокачественную опухоль в желудке, и Наташе поневоле пришлось занять ее место. Конечно, никто не думал, что это навсегда. Римму Геннадьевну положили в одну из лучших клиник города, причем лечение на восемьдесят процентов оплачивала фирма, — и все были уверены, что после операции и соответствующего курса процедур Римма Геннадьевна вернется в строй. Тем более что близился конец года, надо было подводить баланс… Наташа, в один миг превратившаяся в Наталью Игоревну, трудилась как вол. А поскольку в фирме не разрешалось задерживаться после окончания рабочего дня, тайком от Элизы Никаноровны брала кое-какие счета домой, чтобы разобраться в них более основательно. И разбиралась допоздна. Наташа очень боялась ошибиться в какой-нибудь мелочи, боялась подвести Элизу, боялась вызвать недовольство Вадимыча, хотя он, по чести говоря, полностью полагался на главного бухгалтера и считал, что подчиненные Элизы Никаноровны — это именно ее подчиненные, и ничьи больше. И что только она вправе решать, хорош работник или не очень, следует ли его поощрить или уволить. А Элиза вроде бы Наташей была довольна. Пока.

Наташа в общем-то и сама понимала, что с делом справляется, просто ее ошарашила внезапность очередного поворота судьбы. И ей было немного грустно оттого, что она как бы возвысилась за счет чужой беды. Но ведь тут ничьей вины не было. Болезнь может свалиться на каждого, как сосулька с крыши. Да и вообще… Попадают же люди, например, под колеса автомобиля. И по собственной рассеянности, и по чужой. И их место кто-то занимает. Так уж устроена жизнь, и не и наших силах это изменить. Приходится смириться и продолжать делать свое дело.

Но конечно, Наташа искренне надеялась, что Римма вот-вот вернется. А потому сообщение о смерти помощницы главбуха прозвучало для нее как гром с ясного неба.

Уже кончался октябрь, и ночью выпал первый снег. Посмотрев утром в окно гостиной, Наташа увидела белые пушистые крыши домов напротив и снег на деревьях, подчеркнутый черными линиями ветвей. На мостовой, конечно, ранние утренние машины уже размесили привычную питерскую грязь, но все равно это было начало зимы, издали донесся аромат Нового года…