Чтение онлайн

По дороге с нами напросился Люцифер, от своего стола поднялась грустная и расстроенная Антонина, сказала в отчаянии:

– Ну почему я такая лоха?.. Я же совсем не так думала, но почему, почему я такая дура?.. Хорошо, хоть красивая!

Кириченко утешил:

– Это вообще главное. Пойдем дернем кофейку, все беды забудутся.

Он по дороге увидел Урланиса, с видом сенатора на римском форуме помахал рукой.

– Эй ты, личинка! Ползи сюда.

Урланис огрызнулся:

– Я не личинка, я уже куколка.

– Ползи куколкой, – милостиво разрешил Кириченко.

– Куколки не ползают, – пояснил Урланис. – Их переносят. Бережно и нежно. Так что подставляй шею.

– Раздвигай ноги, – согласился Кириченко зловещим голосом.

В буфете мы встали вокруг высокого столика, кофе крепкий, горячий и сладкий, все как я обожаю, Кириченко тоже доволен, только Антонина спросила участливо:

– Чего наш Урлан такой грустный?

– Ему вчера мать призналась, – сообщил Кириченко злорадно, – что она его родила, а не скачала из Интернета!

– Серьезный удар, – посочувствовала она. – С другой стороны, из инета такую дрянь можно скачать… Аисты в декабре и то лучше. Или капуста в январе.

– Капуста могла расти в теплице, – возразил Кириченко. – А вот аисты… хотя бывают, наверное, и морозоустойчивые… Но Урлан теперь не сможет так уж кичиться продвинутостью.

Она покачала головой с самым сокрушенным видом.

– М-дя… Появиться на свет тем же путем, как мыши, крысы, утконосы…

– Утконосы, – поправил Кириченко, – яйцекладущие, а вот крысы… гм… Ничего, зато детей уж точно сконструирует в пробирке! Они в свою очередь своих создадут из ассемблеров.

Я промолчал, только покосился на Антонину, надеясь, что никто не заметил моего взгляда. Есть закон или наблюдение, что все, однажды изобретенное или открытое, закрыть уже невозможно. Рано или поздно будет применено. И всегда раньше, чем поздно. Пока еще идут то жаркие, то вялые споры насчет этичности использования в качестве суррогатных матерей животных, но те, кому не до вынашивания детей в чреве, вовсю пользуются открывшейся возможностью.

Антонина никому не рассказывает, каким образом у нее трое детей, очень мудро, если учесть, что первые энтузиасты слишком уж хвастались, купались в лучах славы, а потом их детям пришлось нести на своих плечах тяжесть, причины которой они не понимали.

И хотя дети, выращенные в телах, скажем, свиней или коров, абсолютно ничем не отличаются от детей, выращенных в телах женщин, все же на них остается клеймо «сукиных сынов». Наш мир жесток и на злобные кликухи не скупится.

Однако же соблазн выносить и родить без помех для учебы, работы, карьеры и вообще жизни настолько велик, что несмотря на все сложности и неудобства к подобному суррогатному материнству прибегают не просто все чаще, а это просто лавина. Тем более, что из научно-исследовательских институтов это переместилось сперва в обычные клиники, а потом и вовсе «лечебно-массажные кабинеты», где просто чуточку расширили перечень услуг.

Антонина с ее спортивной подтянутой фигурой и не отвисшим животом никак не тянет на многодетную мать, однако…

Она перехватила мой ощупывающий взгляд, поощрительно улыбнулась и чуть отвела плечи назад, показывая, какая у нее грудь крупная, упругая и законченной формы.

Кириченко зыркнул в ее сторону и сказал важно:

– А какими мы все станем хорошими и сдержанными, когда… ну, когда все станем разумным видом. Или хотя бы отдельные особи… как я, например…

Урланис, очень серьезный и как человек далекого будущего, не понимающий шуток, спросил с подозрением:

– Это каким-таким разумным видом? А мы сейчас?

Кириченко отмахнулся с пренебрежительнейшим видом.

– Животныя… Все животныя. Ни одного проблеска интеллекта. Все инстинкты, инстинкты… Да хотя бы сложные, а то и вовсе базовые.

Я молча прихлебывал кофе и жадно пожирал печенье, в самом деле проголодался, а Урланис сказал ядовито:

– Инстинкты? Вчера сообщили, что запускают в серию искусственное сердце из пластика, работает лучше живого. Это инстинкт?

– Конечно, – сказал Кириченко. – Любое животное зализывает раны!

Урланис посмотрел на него волком:

– А подготовленная экспедиция на Марс?

– А первый подводный город? – добавил Люцифер, что не любил наглого Кириченко. – Ну, почти город…

– Инстинкт, – сказал Кириченко убежденно. – Любой вид стремится потеснить соседей и расширить ареал обитания. Сперва мы заселили все материки и острова, даже на Эвересты поднимались, сейчас вот пытаемся заселить морское дно, на другие планеты стараемся перебраться… А потом и до звездных систем дело дойдет! Вы почитайте, как это у нас представляется, почитайте! Или фильмухи посмотрите. Высаживаются, дескать, наши земляне и тут же начинают трахать всех инопланетянок…

Урланис сказал:

– Это не совсем та экспансия. Не захват чужих земель, а… мирное сосуществование.

– Да? – спросил Кириченко едко. – Трахнутые – это уже как бы наши. А ты видел хоть где-нибудь… или читал?.. чтобы инопланетянин трахал нашу женщину? Да мы такого никогда не допустим! Трахать – это распространять свое влияние, захватывать чужих самок и чужие земли!

Люцифер слушал-слушал, наконец спросил недоумевающее:

– Так что… в сингулярности трахаться не будут?

Кириченко повернулся к Урланису:

– Та-а-ак, вычеркни его, он в сингулярность не хочет.

Люцифер запротестовал:

– Погодите-погодите! Я не сказал, что против. Просто интересуюсь, что будет взамен? Может быть, супертрах какой?

Кириченко сказал Урланису:

– Вычеркни его двойной чертой.

– Животное, – согласился Урланис. – В Бобруйск его?

– И в клетке, – сказал Кириченко деловито. – Хотя, конечно, наш шеф лют, с другой стороны, он же платит нам, разве может быть не прав? Сказал, в Бобруйск, значит – в Бобруйск!

Антонина посмотрела на меня с вопросом в глазах, в самом ли деле я сказал такое, или это они сами вычитали такое в моем суровом взгляде полководца.

Урланис подмигнул ей, а Кириченко сказал очень серьезно:

– Ты прав, но не учитываешь, что шеф у нас теперь политик, а он не только говорит лозунгами, но и мыслит ими. И насчет национально-освободительной борьбы так часто говорил во время поездок в Африку, что уже и сам верит. Это добавляет ему искренности, когда общается с местными вождями и президентами.