Чтение онлайн

— Давай руку, комсорг, и позволь поздравить с днем рождения. Ведь тебе сегодня девятнадцать! Хорошие именины получились!

С волнением воспринял поздравление комсомолец Белявский. В суматохе боя он забыл об этом. А политработник вспомнил! Сказал:

— Жаль, подарить нечего на память.

Но его внимание было солдату дороже всяких подарков.

В перерывах между боями политработник часто бывал на батарее. Приходил, расспрашивал, как идут дела, что пишут ивановские ткачихи: по его совету гвардейцы завязали с ними переписку. Письма их читали с волнением. А то поведет беседу.

Дотошный и беспокойный человек Михаил Сергеевич. До всего ему дело. Придет на батарею, посмотрит, послушает, а потом к Борису:

— Где у вас походная ленинская комната? А где листовки о героях войны? Песни не слышу. Скучно живете.

— Какая песня? До нее ли сейчас? — оправдывался комсорг. — К бою надо готовиться.

Капитан улыбнется иронически:

— Не слишком ли серьезный ты, товарищ комсомол? Оглянись-ка. Вон Сергей Кондрашин. Юморист. А юмор — тоже оружие, да еще какое! Саша Потяев стихи сочиняет. Турков на баяне играет. Лихо играет. Не удержишься — в пляс пойдешь. У старшего лейтенанта Кореня голос, как у Шаляпина. Да в нашем дивизионе можно Большой театр организовать! Верно говорю?

Политработник не только призвал, но и помог подобрать «артистов», отобрать репертуар. До конца войны в дивизионе была своя самодеятельность. И как же хорошо помогала она бойцам переносить тяготы и лишения, закалять волю, воспитывать мужество, коротать время в перерывах между боями!..

После боев за Киев, Житомир, Бердичев, Белую Церковь бригаду направили на Ленинградский фронт. Тогда Борис Белявский был уже комсоргом дивизиона. Обязанностей прибыло. И опять на помощь ему пришел капитан Данилин.

— Главное, — говорил он, — не делай все в одиночку. Заранее скажу: ничего не получится. Сколоти актив, опирайся на него.

Часто они встречались, откровенно беседовали. Политработник учил и помогал. Однажды Борис сказал Данилину, что думает подать заявление в партию.

— Одобряю, — уверенно сказал капитан. — Связать судьбу свою с ленинской партией — великое дело. Партия — самое святое, что есть у нас. Без нее нет жизни. Ты понимаешь это, Борис? Понимаешь, как важно быть достойным того дела, за которое она борется?

Капитан вдруг улыбнулся:

— Вон каких высоких слов я тебе наговорил. Но извини, Борис, не могу иначе, когда дело идет о главном.

Фронт готовился к большому наступлению. Политотдел корпуса провел семинар комсомольских работников. Здесь Борис узнал об особенностях театра военных действий, о Ленинграде, о его революционных традициях. Когда вернулся с семинара, капитан Данилин спросил:

— Рассказывай, чему научился, что намерен делать с комсомолией.

— О блокаде хочу всем рассказать, товарищ капитан. Девятьсот дней! И выстояли, победили.

— Хорошо, — одобрил капитан. — И надо, чтобы каждый солдат знал боевую задачу. Обо всем этом поговорим на семинаре с комсоргами батарей, агитаторами, редакторами боевых листков.

Вскоре гвардейские минометы возвестили о наступлении советских войск на Карельском перешейке. Противник создал здесь прочную, глубоко эшелонированную оборону с мощной системой долговременных сооружений. Но залпы по вражеским дотам были настолько эффективны, что фашисты, оставшиеся в живых, находились в шоковом состоянии. Враг не устоял, покатился вспять.

А потом — новый фронт. Впереди — Одер. Нужно его форсировать. Но для этого необходимо основательно подготовиться. Гвардейцы расположились в лесу. Как обычно, перед наступлением провели комсомольское собрание. Командир дивизиона капитан Лепеха объяснил задачу. Потом встал капитан Данилин. Молчал с минуту: волновался. И это волнение невольно передавалось всем комсомольцам.

— Помните командира батареи Владимира Сорокина? — начал он медленно. — Его слова: «Из Одера водички попить бы»? Это сказал он на Днепре. Там мы похоронили его и поклялись, что придем сюда, к фашистскому логову. Попьем за него одерской водицы. Пришло время бить врага в его собственном логове. Но зверь еще страшен, и бои будут упорные. Да нам не привыкать. И не то видели.

Решение собрания было кратким: «Форсируем Одер и ни за что не уйдем с плацдарма».

Под прикрытием огня артиллерии и гвардейских минометов танковый полк захватил переправу и начал форсирование. Гитлеровцы упорно сопротивлялись. Они подтянули зенитный дивизион, поставили его на прямую наводку. На помощь танкистам и пехоте пришли расчеты гвардейских минометов. Вслед за танками и пехотой они устремились на противоположный берег. Захватив плацдарм, тут же закрепились и стали готовиться к новому наступлению.

Комсомольцы помнили свою клятву. Их залпы по врагу нарастали с каждым часом. Между тем гитлеровцы с яростью обреченных продолжали контратаковать.

Надо было пробиться к разведке пехотинцев, чтобы с ее помощью давать целеуказания. А для этого необходимо было под шквальным огнем фашистов пробраться к немецкой кирхе. Капитан Лепеха поручил эту задачу группе бойцов во главе с Борисом Белявским.

Несмотря на сложность обстановки, капитан был спокоен. Ни жестом, ни словом не выдавал своего волнения. Таким он был всегда — сосредоточенным, смелым и заботливым.

Сначала Борис никак не мог привыкнуть к новой должности комсорга дивизиона. Как рядовой боец он хорошо выполнял свои обязанности.

— От тебя требуется значительно большее, — советовал ему командир дивизиона. — Отлично сам воюй, но и учи тому же товарищей.

Сейчас, отправляя в разведку, капитан напомнил:

— Ребят организуй.

Они пробрались к кирхе. Борис тут же поставил каждому задачу, наметил сектор наблюдения, рассказал, как действовать на случай контратаки противника.

Данные разведчиков помогли дивизиону сокрушительным залпом рассеять пехоту и танки противника, изготовившиеся к новой контратаке. Гитлеровцы догадались, что советские наблюдатели на кирхе, и направили к ним взвод автоматчиков с танком. Но Борис и его товарищи, отражая вражеские атаки, продолжали вести наблюдение и корректировать огонь «катюш».

Не удалось врагу сбросить советских воинов в Одер, Они удержали плацдарм.

После боя, когда наступили минуты затишья, капитан Данилин сообщил Белявскому, что ему нужно ехать на учебу. Комсорг удивился: ведь еще идет война. Но так решило начальство. А вот то, что посылают его в военно-политическое училище, — это здорово. Значит, станет политработником, как и капитан Данилин, по его стопам пойдет.