Чтение онлайн

— Я была бы вам очень благодарна, — промолвила Илкер, нисколько не надеясь на успех.

13 сабтамбира, Беероф, Веон

"Итак, завтра принц прибудет в Цартан", — выслушав акурда, Загфуран удовлетворенно потер ладони. Все складывалось как нельзя лучше. Ему нравилось, что отпала необходимость убивать Ялмари. Теперь это мнимое поражение обернулось удачей: он мог узнавать о шагах, предпринятых Поладом, из первых рук. И предотвратить неудачу.

Когда три дня назад он переместился в Энгарн, казалось, планы рухнули: вместо ожидаемого большого сопровождения Полад отправил принца с тремя спутниками. Внедрить туда акурда было очень сложно. Убить же одного из спутников следовало так, чтобы его труп долго не нашли или не опознали, иначе оно будет бессмысленным, а это требовало времени, которого Загфурану не хватало. Но в конечном итоге все обернулось как нельзя лучше. Ялмари отправился в путешествие в компании акурда, а маг, задержавшись ненадолго, чтобы посетить немногочисленных минервалсов в Энгарне, благополучно вернулся в Беероф. На этот раз не в свой дом, а в тот, где по его приказу Тазраш содержали дочь Сайхат.

Четырехлетняя черноволосая, как и мать, Яхса была жизнерадостной и нисколько не боялась мага. Так и норовила залезть на колени. Приходилось спокойно, но твердо пресекать эти попытки. Закончилось тем, что Загфуран, посещая Яхсу, старался не показываться девочке, лишь проверял, все ли в порядке. Сайхат после их последней встречи затихла. Минарс был уверен, что она готовит еще какую-нибудь каверзу. Вряд ли ведьма отступится от своих планов, но пока минервалсы следят за ее дочерью, она будет очень осторожна. А он, может быть, начнет войну с Энгарном и найдет способ для исцеления.

Именно этим он и собирался заняться. Ему пришла идея: узнать, откуда родом ведьма и поискать там сведения о заклинании умертвия.

Первое он легко выяснил. Сайхат Жааф происходила из рода, который получил дворянство сравнительно недавно — около ста лет назад. Парнагу Жаафу на момент монаршей милости исполнилось уже шестьдесят восемь лет, и маг справедливо считал, что его заслуги перед королем были необычного рода. Он пока не мог понять, что именно сделал Парнаг, но надеялся, что его догадка верна, и Сайхат не случайно стала ведьмой, а получила этот дар по наследству. В графские владения Жаафов, совсем недавно принадлежащие брату Сайхат, Загфурану ехать не имело смысла. Там уже год как сменился хозяин — на всякий случай после сестры казнили и брата — а личные вещи и бумаги ведьмаков сожгли. Истоки следовало искать на родине Парнага. Вот тут мнения расходились. Поскольку речь шла о событиях двухвековой давности, нелегко было узнать, где родился Парнаг. Но большинство склонялись к тому, что он пришел либо из приокеанского города Офры, либо из южного городка Шаалаввина. Надо было поискать следы в обоих, и, поскольку Шаалаввин был ближе, минарс отправился туда.

Городок встретил обычными шумом и грязью. Был он небольшим, и за половину дня минарс обошел все, что мог. О Парнаге Жаафе тут никто не слышал и, нимало не расстроившись, Загфуран решил, вернуться домой на следующий день: он мог поохотиться, чтобы восстановить силы, которые с каждым днем как будто таяли быстрее.

Вечером он заперся в комнате на постоялом дворе, а когда стемнело, перенесся в поле за городом. Днем охотиться было проще — больше возможности встретить людей — но и опасней: его легче заметить, виллан мог позвать на помощь. Загфуран предпочитал ночь. Он сбросил плащ прямо в поле — его легко найти по запаху, а когда крылья расправились, взмыл вверх, чтобы осмотреть окрестности.

Чувство полета — еще одно преимущество, которое давала кровь вампира и с которым он бы не хотел расстаться. Холодные потоки овевали обнаженный торс, восторг и чувство всемогущества переполняли через край. Когда деревья внизу превратились в кусты, а дома — в деревянные кубики, минарс плавно развернулся и спустился ниже. Вскоре он заметил огонь на поляне в лесу. Если повезет, это будет одинокий путник или изгой. Тогда его не хватятся, и он не будет напрасно сеять панику в стране.

Спустившись ниже, он спрятался в ветвях деревьев, чтобы понаблюдать за происходящим на поляне. А происходило там что-то интересное.

Молодая девушка с черными распущенными волосами что-то варила на костре. Посматривала на небо, снова кидала пучки трав водила ладонью над кипящей водой, что-то шептала.

"Ведьма?" — предположил Загфуран, спускаясь ниже.

Девушка взглянула на небо и испуганно вскрикнула. Она обхватила себя руками, будто внезапно замерзла, медленно повернулась вокруг себя, вглядываясь в темноту. Теперь он разглядел ее лучше. Глаза чуть раскосые. Курносый нос и губки якорьком придавали ей детскую беззащитность.

— Кто ты, дитя тьмы? — спросила она с дрожью. — Покажись! — неуверенно потребовала она.

"Почуяла?" — удивился он, но не издал ни звука. Девушка оглядывалась и внезапно посмотрела прямо на него.

— Выходи! — голос обрел силу. — Я вижу тебя.

Минарс хмыкнул и остался на дереве. И тут она произнесла речитативом:

— Я пришла, потому что нуждалась,

Ты пришел, потому что нуждался,

Я помогу тебе,

Ты поможешь мне.

Я не причиню тебе зла,

Ты не причинишь мне зла.

Выходи из тьмы,

Выходи на свет.

Я буду говорить,

Ты будешь говорить.

Свет накормит тебя,

Тьма укроет меня.

Неизвестно, что нашло на мага, но он мягко спрыгнул с дерева, и, обратившись в человека, ни мало не заботясь о том, что она увидит его внешность, шагнул к костру, повторяя вслед за женщиной:

— Я пришел, потому что нуждался,

Ты пришла, потому что нуждалась.

Я помогу тебе,

Ты поможешь мне.

Девушка улыбнулась, и было что-то плотоядное в этой улыбке, но он не испугался. Он знал, что они не причинят вреда друг другу.

— Я — Люне, — сообщила она. — Иди ко мне.

Вихрь и пламя. Пламенный вихрь. Загфурана закружило в нем, но он еще никогда не испытывал такого блаженства. Это не боль преображения в вампира. Это не обещанная огненная метла Эль-Элиона, что должна очистить Гошту. Это то пламя, что течет в жилах, будоражит кровь. То, что заставляет влюбленных совершать безумства, что не позволяет оборотням спать в полнолуние, что поднимает в последнюю атаку обессилевших солдат… Это пламя пьянило и заставляло смеяться, глядя на прохладные звезды. Это две магии — одновременно схожих и полностью отличных. Загфуран никогда не испытывал ничего подобного. Он не хотел, чтобы это закончилось. Он мечтал, чтобы это когда-нибудь вернулось. Но пока, остывая под звездным небом, рассматривая черные ветви деревьев, он плыл в реке из слов. Тех, за которыми пришел. Тех, в которых нуждался.

— Сайхат была одна из нас, но пошла дальше нас. Мы довольствуемся тем, что дают нам вилланы. Парнаг Жааф захотел получить награду от короля. Но Сайхат захотела стать королевой, за что и поплатилась. Когда ты не такой как другие, надо вести себя тихо, чтобы никто не узнал этого. Люди не любят все, что отличается от них.

Серебряная река из слов, несущая покой, залечивающая раны. Залечивающая душу. Загфурана качает на волнах, и впервые это не раздражает, не вызывает тошноту, но лишь желание плыть вечно, чтобы он мог насладиться покоем, чтобы сердце еще раз ощутило восторг от прикосновения этих волн…

— К сожалению, я не знаю заклинания умертвия. Но я знаю, что тебе делать. Сайхат могла узнать заклинание либо от деда, либо от кого-то, с кем подсказал встретиться дед. Тебе надо найти его. Или пойти туда, откуда мы родом — на Гучин. У ведьмаков там есть свиток Шаирия, а в свитке Шаирия точно есть заклинание умертвия.

Полет. Нет, не полет вампира — много лучше. Нечто похожее на свободное падение, но наоборот: выше и выше, дальше от смерти, от суеты, от боли, страданий и неотложных дел. Ты точно знаешь, что не разобьешься, что в любой момент, можешь направить тело туда, куда нужно. Тебе ничего не угрожает, никто не справится с тобой. Ты будешь кружиться в огненном вихре, плыть по серебряной реке или падать вверх. Ты будешь делать, то, что тебе нравится. И так будет всегда.