Чтение онлайн

— С моим отцом, да. Он сейчас в Орегоне со своей новой женой. Мы собираемся вместе по праздникам.

Когда я не продолжаю, он сжимает мою руку.

— А твоя мама?

— Она живет в Вегасе. Мы иногда разговариваем по телефону, но... — Мне приходится прочистить горло, прежде чем продолжить. — Мы очень разные люди.

— Как это?

Я не ожидала, что он спросит об этом. Большинство парней оставили бы это без внимания, догадавшись по моему тону, что я не хочу рассказывать об этом. Но сейчас все внимание Коула приковано ко мне. Я даже не смотрю на него, но чувствую это. Как наэлектризовался воздух. Как он чуть сильнее сжимает мою руку.

— Она много пьет. Когда я говорю «много», я имею в виду, что она начинает около полудня и не останавливается, пока не потеряет сознание. Сейчас у нее сердечная недостаточность, но даже это не повлияло на ее пристрастие к алкоголю.

Коул подносит мою руку к своим губам и снова целует ее, надолго прижимаясь ртом к моей коже.

— Мне очень жаль.

— Спасибо. Но что есть, то есть. — Вздохнув, прислоняюсь головой к подголовнику и закрываю глаза. — Я виню ее бойфренда.

— Почему?

— Он избивает ее. Они вместе с тех пор, как она и мой отец разошлись. Я все время умоляю ее бросить его, но она не хочет. Я перепробовала все, что могла, но люди должны сами хотеть принять участие в своем спасении. Так что теперь я просто оставила ее в покое и жду звонка из полиции посреди ночи, который, как я знаю, рано или поздно раздастся.

Через мгновение, когда понимаю, что Коул ничего не сказал, а его молчание из внимательного превратилось в напряженное, меня охватывает ужас.

О чем я думала? Он говорит мне, что его родители женаты сорок лет, а я отвечаю ему этим?

Мои щеки горят от смущения.

— Прости. Это было слишком.

— Тебе не нужно извиняться. Спасибо, что рассказала мне. Я рад, что ты это сделала.

Я смотрю на него. Его челюсть снова стала твердой, а на лице появилось выражение, которое заметно даже в профиль. Он не выглядит радостным.

Коул выглядит убийственно.

Но, к счастью, он меняет тему, и нам больше не приходится ходить на цыпочках.

— А как насчет сестер или братьев? Кто-нибудь из них?

— Я единственный ребенок.

— Счастливая.

— Когда росла, я всегда мечтала, чтобы у меня была сестра. Может быть, поэтому мы с Челси так близки. Она тоже единственный ребенок. Мы дружим со школы.

Он долго смотрит на меня, а затем возвращает свое внимание на дорогу.

— Вы двое должно быть делитесь всем.

— Да. Ну, не всем.

Его голос понижается. Не глядя на меня, он говорит: — Я не против, если ты поговоришь с ней обо мне. Я знаю, что она важна для тебя. И я доверяю вам обоим.

— Правда? Ты доверяешь нам?

— Да.

— Но ты встречался с ней всего один раз. Да и мы с тобой не так уж много времени проводим вместе.

— Я знаю людей. Когда они хорошие, когда плохие, когда им можно доверять, а когда нет. И вам обоим можно.

Я изучаю его профиль, очарованная им, но в то же время озадаченная.

— Ты получил все эти знания о человеческой природе в бизнес-школе?

Его губы приподнимаются в короткой загадочной улыбке, которая очень похожа на те, что выдает его приятель Аксель.

— Не совсем.

Когда я слишком долго молча смотрю на него, он усмехается.

— Не думай об этом слишком долго.

— Мне не придется, если ты скажешь мне, что ты имеешь в виду.

— Как-нибудь в другой раз.

По тому, как он это говорит, у меня возникает четкое ощущение, что время никогда не придет. Но я не настаиваю.

Следующие тридцать минут мы беседуем на самые разные темы. Фильмы, музыка, путешествия, еда, книги. Коул знает что-то обо всем. Он побывал во всех городах, которые я когда-либо хотела посетить, и описывает их так подробно, что я могу представить их так, будто сама там побывала. Я так увлеклась нашей беседой, что забыла спросить, куда мы едем, но тут мы сворачиваем с бульвара Сансет на Беверли Глен.

— Здесь есть рестораны? Я думала, что этот район полностью жилой.

Он улыбается.

— Лучший ресторан в Лос-Анджелесе находится на вершине холма. Отсюда открывается невероятный вид на долину с одной стороны и залив Санта-Моника с другой.

Мы едем по извилистой дороге вверх по холму, и каждый дом, мимо которого мы проезжаем, становится все больше. В конце концов, я вижу только крыши, расположенные далеко позади ворот. Затем мы подъезжаем к огромным каменным воротам, притормаживаем, Коул кивает охраннику в форме, который появляется в окне, и мы проезжаем внутрь.

Куда бы мы ни направлялись, это должно быть эксклюзивное место. Недвижимость здесь одна из самых дорогих во всем Лос-Анджелесе, и, судя по размерам домов, мимо которых мы сейчас проезжаем, в них живут знаменитости и сверхбогатые люди.

Мы останавливаемся на подъездной дорожке, по обеим сторонам которой растут огромные пальмы и каменные статуи львов. Черные железные ворота массивны, они занимают всю ширину подъездной дорожки и продолжаются вдоль улицы по обе стороны. Я не могу разглядеть, что находится за воротами из-за деревьев и кустарников, но потом они открываются, и мы проезжаем через них, открывая взору здание за воротами.

Усадьба, скорее.

Это дом, невероятно красивый особняк в итальянском стиле, залитый мягким светом от ландшафтного освещения, спрятанного среди пышной зелени.

— Коул?

— Хм?

— Это не ресторан.

Его смех мягкий и довольный.

— Ах, этот твой острый ум, мисс Сандерс.

Мы проезжаем через ворота и въезжаем в большой автомобильный двор с центральным фонтаном. Он паркует машину перед арочным каменным входом, глушит двигатель и поворачивается ко мне.

— Надеюсь, тебе нравится азиатская кухня. Вольфганг приготовил для нас своего знаменитого шанхайского лобстера.

— Вольфганг? Как в Puck12?

Коул подмигивает мне.

— Надеюсь, ты голодна. — Он выходит из машины, открывает с моей стороны дверь и ждет, пока я отстегиваю ремень безопасности.

Затем он берет меня за руку и ведет в свой дом.

Это место невероятное.

Фойе с тройными сводчатыми потолками, стеклянными стенами, через которые открывается невероятный вид на каньон и город, и похожими на корону люстрами Baccarat. Пара изогнутых известняковых лестниц элегантно поднимается на второй этаж. Пол из белого мрамора сверкает.