Чтение онлайн

– Какая разница, зато лайков столько.

– И что эти лайки дают?

– Популярность.

– Зачем нужна дутая популярность? Представь, она познакомится с парнем, он втюрится в неё, встретятся…

– Ой, Катька такой макияж нарисует, парень второй раз втюрится.

– Пока разговаривать не начнут.

– Ха-ха! – затряслась Лариска. – с этим не поспоришь: Катька – курочка!

– Вообще, ей проще, чем нам с тобой, – зевнула Софийка, – она в деревню просто отдыхать приезжает. Никто не заставляет её огород полоть…

– Или коров доить, – подхватила Лариска.

– Мне, например, некогда фоткаться, тем более в Вконтакте целый день сидеть. И неохота, если честно.

– Уф, тоска смертная! – не слушала её Лариса.

– Жалко, у тебя коня нет, вместе бы катались. Обожаю на Грине быстро мчаться. Как ветер. Здорово!

– Софка, не надоело ребёнком быть?

– Мне тринадцать, если что.

– Спасибо, что напомнила, ёкл! Мне давно четырнадцать, а парня нет.

– Катьке тоже четырнадцать.

– И снова спасибо! Успокоила задом наперёд, не могла лучше пример привести. Здравствуй, новый комплекс!

– Что не так?

– Катьке тоже четырнадцать, а за ней две деревни бегает.

– В городе за ней никто не бегает, там на неё похожих полно, вот она сюда и приезжает. Хотя и здесь…

– Что – здесь? – умирая от любопытства, яростно заморгала Ларка.

– Недавно в футбол играла с близнецами из Низовки. Стрижи её обсуждали. Представляешь, оказывается, мальчишки нарочно притворяются, типа, влюблённые, глаза ей замыливают, чтобы поприкалываться. Ещё из-за мотика…

– Да ну… – недоверчиво посмотрела Ларка на Софийку, – не верю… Катька же ядреная красотка. Мне только мечтать… стать бы, как она.

– Лорик, ты сама по себе красотка. По телику волосы рекламируют после шампуней, такие блестящие, пышные…

– Я тут при чём?

– Твои лучше.

– Пуф, оценил бы кто другой кроме тебя-я-я… – уныло протянула подруга. – А Палёный? Он что говорит про Катьку?

– Ничего не говорит, только лайки ставит на фотки.

– Это я сама знаю. Говорит что?

– Не знаю и знать не хочу! – вдруг рассердилась Софийка. – я запретила мальчишкам обсуждать при мне Катьку и других девчонок. Из женской солидарности. Неприятно – в глаза одно говорят, а потом за спиной – «ха-ха-ха!».

– Соф, а тебе кто нравится?

– Никто.

– А по-честному?

– Никто.

– А с кем бы хотела встречаться, для прикола хотя бы?

– Ни с ке-е-ем, – сквозь зевоту ответила Софийка.

– Даже с Палёным?

– Лорик, ты глухая? Говорю же – ни с кем! Тем более с Палёным. Терпеть его не могу. И он меня ненавидит. У нас антипатия.

– А я думала, он бегает за тобой. Всё время рядом крутится.

– Смотри сюда. – Софийка показала пальцем на едва заметную желтизну под глазом.

– Объясни нормально. Я не экстрасенс, чтобы с глаза информацию считывать.

– Здесь был синяк.

– Удивила. Я недавно ножом чуть половину пальца не оттяпала. И что?

– Я с Палёным из-за футбола подралась.

– Ну да! – едва сдержала радость Лариска. – Молодец! Пока я неделю в городе гостила, ты здесь не скучала. Кто победил?

– Синяк на синяк. Один – один. Ничья.

– Чумная!.. вообще, лично я не стала бы связываться с Палёным. Марат старше тебя на два года.

– Думаю, он не в полную силу дрался и, когда в глаз мне заехал, даже растерялся, а я воспользовалась и для ровного счёта ему вложила. Ты бы видела, какой он бешеный стал! Как заорал: «Урою!» Я поверила – уроет. Хорошо хоть низовские заступились, потом меня в свою команду приняли. Теперь я всегда за них. А мне всё равно, против кого, главное – играть. И ещё понравилось боксировать. Спасибо Вовке моему. Это он научил меня тыдыщ-тыдыщ делать.

– Всё-таки странная ты… – задумчиво протянула Лариска и засобиралась домой. – зеваешь тут, ёклмн, я тоже спать захотела. Пока.

Веснушчатые подсолнухи по-военному слаженно держали равнение на солнце. Не спрыгивая с коня, Софийка дотянулась до самого высокого, выкрутила желтопёрую лепёшку с крепкого стебля, развернула Грина, и они побрели домой.

Мимо, сигналя, проехало несколько автомобилей. Некоторых Софийка узнала: «К Лёвушкиным едут. А эти к Селивановым. Эти к Бармаковым. Эти… – на неё, высунувшись из салона и вывернув голову, во все глаза смотрел чернявый подросток. Ничего не запомнила, кроме чёрных глаз. Внутри что-то булькнуло, сердце подпрыгнуло и заработало в непривычно сбивчивом ритме. – Этих не знаю. Интересно, в Низовку или к нам? Попробую догнать».

Машина плюхалась по просёлку между берёзами.

– Меняется весь мир, кроме наших дорог. Быстрее Марс освоят, чем здесь асфальт проложат, – бормотал папа, наблюдая за мучениями сына. – Ну ты вертун! Весь наизнанку вывернулся.

– Жуть! – скорчил тот в ответ недовольную гримасу. Он уже не знал, как сесть, куда деть ноги, даже лежать пробовал.

Березняк закончился. Появились дома. Сначала по одному, по два, вразнобой. Потом – сплошняком, одним рядом, выдерживая линию.

– Уже приехали? – ещё нетерпеливей заёрзал Айнур.

– Читать умеешь? При въезде было написано: «Низовка».

– Вообще-то, пап, я в это время у другого окошка сидел, и у меня не сто глаз, а два, и смотрят они в одну сторону, а не сикось-накось.

Отец гыкнул. Мама задумчиво произнесла:

– Низовка разрослась, она и раньше больше Верхоречья была. Здесь школа, где я училась.

– Не понял? Ты из своей деревни пешком ходила учиться сюда?

– Ходила.

– Четыре километра пёхом. – Папа посмотрел на маму. – так?

– От нашего дома почти пять. Зимой, когда снегом дороги заметало, сначала проезжал трактор, если трактористы с похмелья не болели, потом мы.

– А если трактористы болели с похмелья?

– Добирались, каждый как мог: на санях, на лыжах или пешком, расталкивая собой сугробы. Но это редко, в основном – на санях.

– Весело ты жила.

– Для деревни обыкновенно. Как все.

– Горы видишь? – спросил папа Айнура.

– Где?

– Смотри вперёд.

– Я только вперёд и смотрю, но ничего не вижу.