Чтение онлайн

Ну, а к всаднику всегда применяют только застывший идеальный образ совершенства. При сравнении с этим образом любые отклонения от него фиксируются как ошибки. И вообще, продуманного последовательного дробления учебного процесса на отдельные небольшие шаги просто не существует. Даже сами профессионалы спорят о том, как нужно начинать обучение: со стременами или без них, с облегченной рыси или с учебной, следует ли сначала обращать внимание на прямое положение головы всадника или на то, чтобы он не задирал каблуки. Так как мне было невероятно трудно выбрать между двумя моими профессиями, в конечном итоге я реализовала обе. Полдня я работала в Центре лечебной гимнастики, специализируясь на болезнях позвоночника, а его вторую половину проводила в одном из конно-спортивных союзов, где учила детей и начинающих взрослых, работала в качестве иппотерапевта и много времени уделяла занятиям с достаточно опытными всадниками, имевших проблемы с посадкой.

Тем самым я как бы связала в один узел обе мои специальности, на первый взгляд такие разные. И выяснилось: узел оказался крепким!

Часто к новому пониманию известных вещей приходишь, посмотрев на них с новой точки зрения. Например, из одного долгого путешествия по Австралии я привезла совершенно особую карту мира. С нашей точки зрения эта карта перевернута вверх ногами, и Австралия расположена на ней в середине. Просто удивительно, насколько другим может выглядеть мир, хотя все географические параметры соблюдены в точности. Просто удивительно, насколько неожиданно смещаются некоторые акценты, если попробовать перевернуть вещи с ног на голову. Так я начала совершенно по-новому воспринимать многие знакомые представления. «Ах, вот в чем дело!» — многие явления стали понятнее благодаря тому, что на верховую езду, которой сама обучалась с малых лет по классической методе, я посмотрела глазами тренера лечебной гимнастики. Некоторые моменты я поняла правильно толь ко благодаря такому подходу.

Верховая езда — это целостный комплексный спорт, все необходимые движения которого всегда остаются естественными. От всадника не требуется совершать каких-то неестественных телодвижений.

Здоровые, нормальные движения — вот предпосылка для успешного обучения верховой езде. Справедлива и обратная зависимость: в процессе правильной езды можно научиться здоровым, естественным движениям. В наше время с его дефицитом движения в повседневной жизни это имеет немаловажное значение.

В этой книге я не собираюсь предлагать некую новую теорию обучения верховой езде. Напротив, здесь рассматривается именно общепринятое, традиционное учение, но под несколько иным углом. И для этого необходимо совершить экскурс в историю развития движения человека, а также в его анатомию.

Тот, кто хочет лучше научиться ездить верхом, должен хорошо изучить свое тело и научиться его понимать, прежде чем он сможет им управлять. Именно в этом кроется ключ к тайне особого чутья всадника.

Конечно, никакая книга не заменит обучения под руководством опытного тренера. Но занятия с квалифицированным преподавателем не освобождают всадника от необходимости самостоятельно развивать у себя чувство тела и стремиться достигнуть лучшего контроля над ним. Именно в этой точке пересекаются задачи современного обучения верховой езде и моей книги.

«Жизнь — это движение». В наше время, когда мы так мало двигаемся, следует все время помнить об этом. Но как же определяется движение, как оно возникает, как ему научиться, как его применять на практике? Двигательное поведение очень индивидуально. Каждый человек двигается по-своему, у него есть свои, только для него характерные движения. Они зависят от общего строения тела, от его конституции, от самой личности. Движением управляет человеческий мозг. Такие образцы движения как, например, ходьба, положение стоя, сидя или прыжки как бы хранятся в нашем мозге и по мере необходимости реализуются автоматически. Вплоть до рождения в мозге ребенка созревают клетки, число которых увеличивается делением. После рождения деление клеток прекращается, и тогда начинается процесс обучения. Отдельные клетки соединяются между собой синапсами. Так складывается упорядоченная сеть путей и связей.

Такие сети включают в себя также индивидуальный запас образцов движения. С началом полового созревания в организме выделяется гормон, который делает невозможным дальнейшее установление связей между клетками. Это означает, что новые пути больше не могут быть проложены. Вот почему детство играет определяющую роль для всех сфер жизни. Чтобы нагляднее представить себе этот процесс, я часто сравниваю мозг с планом города (рис. 1.1).

К моменту рождения человека в его голове уже существует множество отдельных «домов», а потом приходит время прокладывать между ними «улицы». Так складывается целая сеть коммуникаций. Если, например, нам надо добраться от пункта А в пункт Б, то сразу прокладывается прямой путь от А к Б, который теперь навсегда связывает эти пункты. Таким способом дети спонтанно осваивают сложные комплексы движений. Взрослый же человек должен сначала поискать прямую дорогу от пункта А к пункту Б в своем «городе», существующем в голове. И если такого пути нет, то, возможно, ему удастся найти путь от пункта А к пункту Б через пункт В.

Это означает, что у взрослого человека новое движение складывается только из уже заложенных в сознании, т. е. знакомых ему элементов движения. Он не может больше прокладывать новые пути в своем «городе». При этом он зависит от того, насколько развита сложившаяся сеть коммуникаций и насколько хорошо он в ней ориентируется, потому что очень часто случается, что уже сложившиеся прямые пути как бы забыты, заброшены, и тогда приходится «ехать в объезд», что совершенно не нужно. Эта картинка объясняет нам, почему взрослый человек, когда-то уже выполнявший некое движение, не может его повторить. Найденный обходной путь должен быть проложен основательно, он должен быть хорошо «наезжен», чтобы потом его можно было бы найти и «во сне». Вот почему взрослый должен тренировать и заучивать новые движения.

Рис. 1.1. «План города» в голове.

Нервные пути мозга передают сигнал невероятно быстро. Поэтому и обходной путь может быть использован без потери времени. Но в профессиональном спорте большинство спортсменов приобщены к нему уже с раннего детства, а те немногие звезды, которые начали заниматься спортом позже, все равно, так или иначе, смогли приобрести опыт разнообразных движений еще в детстве.

Пути, проложенные в мозге, но не использовавшиеся долгое время, могут прийти в запустение, стать непроходимыми, и им может потребоваться своего рода обновление или чистка. Чем меньше взрослые тренируют разнообразные движения, тем больше становится таких «заброшенных» путей. Как следствие этого у человека появляются проблемы с осанкой и несогласованность двигательного поведения — болезнь нашей цивилизации. Возвращение этих заброшенных путей к жизни, их «расчистка» — это напряженный труд, требующий больших физических и временных затрат.

Даже если вы занимаетесь верховой ездой не с самого детства, все же не стоит расценивать свой случай как безнадежный и закрывать книгу на этом месте. Верховая езда — это вид спорта, основанный на множестве разнообразных движений, знакомых нам с раннего детства. Так, в иппотерапии шаг лошади используется именно потому, что движения ее спины как бы передает корпусу всадника образ обычной ходьбы. Движения лошади имеют очень много общего с ходьбой человека. Сами движения и необходимые реакции в корпусе всадника в обоих случаях почти идентичны. В этом заключается одна из причин большой оздоровительной ценности верховой езды. И даже тот, кто начал заниматься конным спортом в более позднем возрасте, может стать хорошим всадником.

В движении выражается вся личность человека. Состояние нашего внутреннего «я» решающим образом влияет на характер движения. Когда дела идут хорошо, то мы держимся совсем иначе, нежели в моменты душевного кризиса. Правильная осанка, прямая и свободная походка всегда служат для нас знаком внутренней уверенности и душевного равновесия. Сгорбленный, поникший человек, втягивает голову в плечи и прячет от всего окружающего мира не только свою голову, но и свою личность.

Страх, стрессы, монотонность и хаотичность, а также перенапряжение сил и сбой координации всегда были врагами двигательного обучения. Страх блокирует движение. При испуге немедленно проявляются защитные рефлексы: человек зажимается, вскидывает руки, сгибается пополам (а в крайних ситуациях принимает даже положение эмбриона). В стрессовой ситуации возможны только автоматические реакции, и тонкая настройка движений, которая будет адекватна реальной ситуации, становится невозможной. Так, при езде верхом в состоянии стресса невозможно адекватное реагирование на конкретную ситуацию, и ни о какой тренировке новых движений не может быть и речи. Например, всадник, находящийся в стрессовом состоянии, выполнит одержку жестко и грубо и не сможет уловить тонкие сигналы, поступающие от лошади, учитывать которые просто необходимо для дозирования и согласования средств управления.

Монотонность, застывшая рутина, тупое повторение и, наконец, просто скука мешают прогрессу в обучении, так как успешная тренировка неразрывно связана с радостью новых переживаний и получением нового опыта. Прямой и столь же бесплодной противоположностью этому является хаотичное обучение, когда отличить новое от уже известного становится просто невозможно. Действительно успешное обучение продвигается вперед небольшими шагами, балансируя по острой кромке между монотонностью и хаосом.

Когда в обучение вводятся какие-то новые элементы или изменения, то все остальные основные предпосылки должны оставаться прежними. На новой лошади нужно сначала повторить прежние уроки. Незнакомые упражнения следует осваивать постепенно, постепенно увеличивая уровень сложности. Например, одержка сначала выполняется на определенном отрезке длинной стенки, затем на определенной требуемой точке и только после этого без ориентации на разметку в точке Х. Перенапряжение сил или координации чаще всего является следствием неправильной постановки цели. Однако ложные цели часто ставит не тренер, а сам ученик.