Чтение онлайн

— Представляешь, — перебивает мое размышление Ядвига, — я три раза сейчас про себя мысленно перекрестилась, что я — не мужик.

— Почему? — спрашиваю я.

— Потому что здесь такая обстановка, что я сейчас мужиком себя почувствовала!

— Ну?

— Ты представляешь, каково мужику херово? Вот сейчас мы сидим тут без денег, ни хрена этим птенчикам заплатить не можем. Они на нас уже смотрят, как на второсортных, потому что сейчас они — девки, а мы — сила. Так вот мы сила, а им ни хрена не даем. И они про себя думают — жлобы. Поначалу выделывались, а поняли, что мы — дохлый номер, и остыли. За кулисами, обсудили нас по финансовому положению и успокоились. Мы для них потеряли всякий интерес.

— Ну?

— Да что ты все нукаешь, тупица ты этакая! Неужели не понятно, какое счастье, что мы не мужики?

— Блядь, Ядвига! Ты можешь внятно и коротко, без эмоций сформулировать, что ты имеешь в виду?

— А то, что, кроме парева, которого мы и так о жизни знаем, еще бы пришлось всякой херью страдать. Денег зарабатывать много и платить везде и всюду — много. Потому как мужик без денег, будь хоть красив, как Аполлон, — никто, ноль без палки. На тебя только завалящая — да и то по глубокой молодости — посмотрит.

— Не волнуйся, мы не меньшей херью страдаем. Только более тупой, потому что она у нас всякими романтическими соплями прикрыта. А вообще — противно все это.

— Да, а представляешь, если бы между М и Ж не было бы товарно-денежных отношений, какая бы была скукотища? — спрашивает меня Ядвига.

Я смотрю на нее, тупицу, самку полоумную, и говорю:

— Не знаю, скукотища ли была бы. Просто было бы все по-другому. Но можешь не париться: узнать, как было бы иначе, тебе уже не светит.

— Это почему же?

— Сила привычки, милая, сила привычки. Благодаря устоявшемуся в раннем возрасте стереотипу мышления, позволяющему избежать каждодневного страха перед пропастью бытия, мы не можем и помыслить о том, что что-либо может происходить и быть совсем-совсем иначе. Только единицы могут вырваться из этого плена.

Вокруг нас роем ходили полуголые парни, а меня и Ядвигу несло в сторону какой-то совершенно пустой демагогии, а между ног у обеих было суше, чем в песках Сахары. Время близилось к полуночи. На меня нападала зевота, а на сцене наконец-то стало хоть что-то забавное происходить. Подиум отодвинулся, получился бассейн. Одну из девчонок, что пришли позже нас и скромно сидели в партере, танцоры вытащили на подиум. Невзирая на ее слабые протесты, раздели и стали купать в бассейне. Сиськи у девчонки были красивые: маленькие, крепкие и торчащие. Сиськи нерожавшей и не кормившей молодой девчонки.

Стриптизеры с удовольствием девчонку ту тискали до тех пор, пока у одного из них не встал, как следует. Гордясь своей эрекцией, он ее весьма эффектно продемонстрировал. Демонстрация эта скорее предназначалась не столько нам, сколько своим собратьям. Его торчащий хуй был вызовом остальным самцам. Непререкаемым доказательство собственного превосходства.

Ядвига, оставив Коломбину в безжизненной позе, подробно разглядывая происходившее на сцене, стала танцевать. Откинувшись на спинку дивана, я на нее залюбовалась. Движения ее были призывными, пластичными и самую капельку нервными. Ядвига извивалась в такт музыки — я любовалась ее подмышечными впадинами, ее мягкой колышущейся грудью, ее круглыми бедрами, шпильками остроконечных, лаковых сапог. В этом тусклом свете лицо ее казалось мне лицом мадонны.

Поймав себя на лесбийских мыслях, я встала и пошла в туалет. За мной увязалась Тамара:

— Скажи, Ядвига эротичнее всех этих мальчиков вместе взятых? — спросила она меня. — Пьяная, она растягивала слова.

— Ну да. В хорошем расположении духа, когда бывает бесплатной, — ответила я.

Под предлогом, дескать, кабинка здесь не закрывается и она-де меня посторожит, Тамара не выходит, стоит рядом со мной и смотрит, как я писаю.

— Том, может выйдешь, подождешь за дверью, пока я подтираюсь? — спрашиваю ее я.

Тома ответила нервным смехом. Я встала с унитаза, потянулась за бумагой, но Тамара меня опережает, продолжая хихикать, начинает меня вытирать.

— Ты совсем что ли? — спрашиваю я.

— А ты? — кокетничая, спрашивает она и оправляет мне юбку. Потом обнимает, прижимает к себе, тянется к моим губам.

Я не гомофобка, но Тамара мне не нравится:

— Том, отвали, — прошу ее я. Отстань.

— Знаешь, мне Ядвига, когда она танцует, больше нравится, чем все эти пластмассовые педовки.

— Ты мне об этом уже говорила.

— Поцелуй меня, — просит Тамара и жмется ко мне.

— Не сегодня, крошка, — говорю я, верным, но осторожным движением отстраняю Тамару. Под ее пьяные всхлипывания выхожу из сортира.

«Пора валить отсюда, пока девки, по бедности, между собой не перееблись», — думаю я, беру Коломбину на руки, спрашиваю у Васьки, куда делась Ядвига. Васька, загадочно улыбаясь, показывает мне за штору. Заглядывая за нее, я нахожу Ядвигу, обнимающуюся с каким-то рослым и накачанным танцором. Видимо, он появился в то время, пока Тамара пыталась меня облобызать. Охваченная самозабвенной похотью, Ядвига меня не замечает. Г ладит красивый живот стриптизера.

— Мы ей скинулись, — объясняет Васька.

— Понятно, — отвечаю я.

Кладу Коломбину на место, предупреждаю Ваську и Тамару, чтобы они «в порыве могущей возникнуть между ними страсти» не покалечили именинницу. Игнорируя призывные взгляды официантов, направляюсь к выходу. Прохожу мимо сцены, на ней вяло топчутся три танцора. По собственной оценке, сегодня я выгляжу более чем хорошо, но парни не удостаивают меня и мимолетным взглядом: неплатежеспособная, я им не интересна.

Домой ехать не хочу. Набираю телефон Дениса. «Красивый, как Аполлон, но без денег — кому он на фиг нужен!» — вспоминаю слова Ядвиги. Мне нужен, по крайней мере сегодня ночью.

Мы жили по соседству, потому встречались часто, но ограничивались пустыми, непродолжительными разговорами: то да се, привет, пока. Я знала о нем, что он учится в юридической академии, там же работает, ведет какие-то дела. Страстно увлечен футболом. Ездит на маленькой и неновенькой «бэшке». Я перекидывалась с ним ничего не значащими фразами и думать не думала заводить с ним какие-либо отношения, до тех пор пока его не увидела Ядвига. Эта ведьма на него сразу же положила свой глаз:

— Какой красавец! Высокий!

— Знакомься, мне кажется, он совсем неинтересен. И денег у него — увы, не так, как любишь.

— М-да, жаль! — протянула Ядвига, провожая Дениса взглядом.

Вот именно из-за Ядвиги — то ли из-за ревности, то ли из-за вредности — я при следующей с Денисом встрече оставила ему телефон.

Однажды вечером он позвонил и предложил:

— Может, сходим в кино?

Я согласилась.

Взяли билеты на последний ряд — классика жанра. Сидим. Денис берет меня за руку. Огромная ладонь. Эта первая, легкая близость незнакомых, не познанных друг другом тел всегда приятно интригует. Он проводит пальцами по моей ладошке. Подносит кисть мою к губам, потом кладет ее на член. Я чувствую, как его плоть топорщит грубую ткань джинсов. На этот раз народная примета о соотношении размера мужской ладони и члена — соблюдается. Рядом сидят зрители. Они ничего не замечают или делают вид? Во всяком случае, особенно нагло мы себя не ведем. Периодически я убираю ладонь с его хуя, но Денис упрямо возвращает ее на место.