Чтение онлайн

Ядвига с Коломбиной эту мою связь не одобряют. Считают ее бесперспективной и все такое прочее. Мое общение с Тра-Ля-Ля и Тру-Ля-Ля рассматривают как недостойное, противоречащее правилу поведения истинной женщины: не давать и поцелуя без подарка, — которое Ядвига безуспешно пытается мне привить. Так, наверное, проще и практичней, но зато ей никогда не узнать о том, как красиво умеет падать снег…

С каким-то очередным ухажером Ядвига сидела в дорогом ресторане. К ним подошел друг. Ему было скучно. Ядвига позвонила мне:

— Приезжай, скорее! С тобой познакомиться хотят.

— Кто?

— Один очень достойный молодой человек.

Я надела узкую юбку, блузку с большим вырезом, накрасилась. Достойного молодого человека, что для меня приготовила Ядвига, звали Женя. Невзирая на его ухоженную рожу, я возненавидела его с первых трех минут. Он был обычной богатой и развращенной скотиной. Улыбнулся самодовольно, посмотрел на меня — оценивающе: типа, а ничего себе такая — можно. Сидим. Изображаем разговор. Воображаем, что мы в чем-то умеем разбираться, например, в кино, высказываем свои плоские суждения, киваем головами. В промежутке, чтобы не было совсем кисло, я тихонько напиваюсь. И вдруг Ядвига пинает меня под столом ногой и жестом показывает, чтобы я посмотрела назад. Я оборачиваюсь. Вижу: сидят мои Тра-Ля-Ля и Тру-Ля-Ля, которых я уже лет сто не видела, с какой-то девицей. Заметили, что я обратила на них внимание, разулыбались, закивали своими одинаковыми башками.

— Вот придурки! — тихо говорит мне Ядвига.

Я отворачиваюсь. На протяжении всего вечера изо всех сил стараюсь в их сторону не смотреть.

Ядвига под каким-то предлогом уходит со своим принцем первой, нарочно оставляет меня с Женей наедине. Добрая девочка. Сидим молчим. Подливая остаток вина в бокал Женя наконец-то спрашивает:

— Ну что, поехали ко мне? Отпразднуем знакомство.

— В следующий раз, — холодно улыбаюсь я.

— А телефончик? — спрашивает Женя.

— А он тебе разве нужен?

— Ну а как же?

— Раз нужен, спросишь у Ядвиги.

— Хм, — улыбается Женя, — а ты — забавная.

— Наверное, — говорю я, краем глаза замечаю, что Тра-Ля-Ля и Тру-Ля-Ля — уходят. Украдкой смотрю им в след, и меня вдруг накрывает вселенская тоска.

— Мне пора домой, — говорю я Жене.

— Да? Что так ты вдруг заторопилась?

— Муж ждет, нервничает.

— Да? — удивляется Женя, — А Ядвига мне не сказала, что ты замужем.

— Все женщины — обманщицы, — резюмирую я.

— Хм! Ну до свидания.

«Осел!» — бормочу себе под нос, шагая по заснеженной улице. — Хоть бы подвезти предложил!» Вдруг какая-то машина тормозит рядом. Сигналит. Подхожу. Боковое стекло опускается. Кого я вижу? Тра-Ля-Ля!

— Залезай! — командует он мне.

Два раза ему повторять не приходится.

— Ну что, красавица моя? Кто это был там с тобой?

— Да так, один.

— Трахает тебя?

— Пока еще нет.

Тра-Ля-Ля лезет ко мне в вырез блузки, высвобождает мою грудь:

— Я уже и забыл, какие у тебя классные сиськи! — говорит он.

Крупные снежинки, сбиваясь в стаи, медленно, белым укутывают засыпающий город. Губы Тра-Ля-Ля клянутся мне в любви: я знаю, что это — пустой треп, но его поцелуи такие искренние.

— Кто тебя трахает, кто? — расспрашивает меня Тра-Ля-Ля.

— Да так, один красавец, с большим членом. Богатый. Умный. Влюблен в меня по уши, — начинаю врать я.

Вру правдоподобно о неправдоподобном. Вру так самозабвенно, что сама начинаю верить в существование любовника, в которого я влюблена. Внезапно Тра-Ля-Ля закрывает мне рот ладонью.

— Заткись! — говорит он.

Вырываюсь, стукаюсь головой о потолок.

— Почему? Ты ревнуешь? Ревнуешь?

Его машина стоит на обочине посреди дороги, от взглядов посторонних нас укрывает позднее время и падающий снег. Секс — похожий на любовь.

Тра-Ля-Ля отвозит меня домой. Улыбаясь просит, чтобы я завтра вечером позвонила. Едва он отъезжает, бумажку, на которой он записал свой новый номер телефона, я комкаю в руке и выбрасываю. Я знаю. Я себя уже хорошо знаю: еще сильнее втрескаться в Тра-Ля-Ля для меня — опасно.

Ядвига неоднократно мне повторяла: «Чтобы регулярно, без заминок получать оргазм, над этим надо поработать!» По ее мнению (и по опыту) надо было воспитать в себе любовь и жадность к моменту, в котором находишься. Научиться концентрироваться на текущем моменте и собственных ощущениях.

Тренинги в условиях быта — просты, например, намыливая руки, смотреть, как подмокший кусочек мыла застревает на кончиках пальцев, и, ощущая склизкую мягкость, обмылок этот разминать, наблюдая, как прозрачная струя воды смывает его бесследно и только мелкие мыльные пузырьки остаются на краешке раковины еще несколько мгновений.

В прозрачный чайник, насыпая чай, смотреть, как чаинки медленно осыпаются на дно, а некоторые из-за неосторожных движений застревают на каемке отверстия. Тихой струйкой внутрь — кипяток. Звучание это не напоминает ни журчание горного ручья, ни водопад. Это тихое журчание кипятка, наливаемого из обычного электрического пластмассового чайника в стеклянный чайник для заварки, но в тот момент — нет звука красивей.

Когда чай налит и губы прикасаются к фарфоровой кромке чашки, при первом глотке свежезаваренного чая в отличие от Пруста — не впадать в воспоминания о прошедшем — ощущать прикосновение чашки к губам, вкус чая и больше — ничего.

Я пьяна. Стараюсь не шататься: тонкие каблуки моих туфель вонзаются в доски деревянной лестницы. Иду за не менее пьяным Димой. Мы познакомились с ним часа так три назад. И про себя я уже все решила. Решению этому было целых три причины: я давно не была с мужчиной, это во-первых, во-вторых, рожа Димы была смазливой, в-третьих, он был владельцем этого самого треклятого ресторана, где мы и познакомились, короче, я подумала, что вполне возможно считать, что он мне — нравится. Воображение мое пьяное и буйное уже написало приблизительный сценарий наших сегодня ночью изощренных отношений. Я, притворяясь немного смущенной, вовсю разрешала ему хватать мои лодыжки, гладить коленки. Но, вместо того чтобы завалиться с ним в постель, я почему-то тащусь по этой самой крутой лестнице, чтобы опять-таки зачем-то поздороваться с его друзьями.

Друзей этих злополучных — четверо. Так, из себя вроде бы приличные, но пьяные до неприличия — много хлестче, чем я сама. Двое дремлют. Один — опустив голову себе на грудь, второй, напротив, ее запрокинув. За это ему неплохо достается — двое неспящих — один толстый, другой худой — по очереди опускают в его приоткрытый рот маринованный огурец. Я присела на диван. Дима меня представил.

— Хор-рошая, — многозначительно сказал худой, — грудь, ноги — все в порядке.

Дима обошел диван, на котором я сидела, запрокинул мне голову, стал целовать мои губы, глубоко проникая в рот языком. Действие это привлекло внимание худого. Он, прищурившись, на нас посмотрел. Закинул ногу на ногу. Резиновые сланцы на босу ногу, рваные джинсы, из широких дыр которых торчали худые сильно волосатые колени.