Чтение онлайн

– Зачем столько отдыхать?
– не понимает Кастор.
– Я выехал впервые в этом году, и то из-за девочки - у нее каникулы, ей нужно сменить обстановку, иначе так и не перестанет учиться.

Голоса смеются.

– А зачем работать, если можно отдыхать?! Мы целый год вкалываем, чтобы заработать себе на отдых, и если бы можно было отдыхать бесплатно - мы бы не напрягались!

В это даже я не верю. Интересный разговор превращается в фарс с нотками истерики.

– Не работать - скучно, - небрежно отрезает Кастор.

Некоторое время в молчании все наблюдают за посадкой верхолета, а потом мужской голос нехотя признает:

– Так это... А ваши богачи куда ездят?

– Богачи?
– недовольно переспрашивает Кастор.
– Ничего о них не знаю.

– Ну да, - вдруг с легким сарказмом соглашается женский голос.
– Откуда взяться богачам в Стране, где нет нуждающихся? Если где-то прибывает, то это потому, что в другом месте убывает, а если все равномерно... нет бедных, то и богатых не будет.

– Ерунда какая-то, - бубнит мужской голос.
– Социализм. Да вы все просто зомби! Ненормально это - не стремиться получать больше денег, хоть трудом, хоть обманом, хоть воровством, чтобы жить еще лучше, чем сейчас! Это в природе человека разумного - желать большего, чем имеется в данный момент, больше, чем у друга или соседа. Размер моей зарплаты - это моя цена, а ценник - моя машина! Это... это основа самоуважения, если хотите: и самому себе, и другим показывать, что я круче!

– Кто же мешает?
– усмехается Кастор.
– У нас тоже любят показывать свою крутизну: работают больше, чем требуется, предлагают усовершенствования, сочиняют песни, пишут картины, снимают фильмы, соревнуются в спорте...

– Да я не об этом, - перебивает мужчина.
– Какой толк в картине, если ее автор живет точно так же, как бесталанный сосед? За что уважать автора, за картину которого никто не дал миллион денег?

– Понятно, - роняет Кастор и ничего не возражает - просто не хочет тратить время.

– А у вас, кстати, какая машина?
– не унимается собеседник.

– Да это неважно. В Нашей Стране разрешено использование только одного типа бытовых автомобилей - не требующих топлива, соответствующих нашим стандартам безопасности. Существует несколько разных моделей, но они одинаковы по комфорту, отличаются только вместимостью. У меня четырехместный. И мотоцикл.

– Хм! Ну, новая она у вас или старая?

– Это тоже неважно. Автомобили всем планово обновляются.

– Хм! Хм! Может, у вас у всех и заработки одинаковые?

– Одинаковые. Впрочем, если работать больше, чем на одном месте, то и заработок будет больше.

– Ха! Может, и вы все тогда одинаковые? Уравниловка так уравниловка!

– А дома?
– вдруг интересуется женщина, не давая Кастору возможности отпустить колкость в ответ.
– Одинаковые?

– Нет, - безразлично удовлетворяет он ее любопытство.
– Одинаковых очень мало.

– Ы-ы-ы-ы!
– предсказуемо реагирует мужчина.
– Дайте угадаю: отличаются по вместимости! У вас лично четырехместный?

Кастор не отвечает.

– А я бы хотела так жить, - помолчав, вдруг мечтательно произносит женщина.
– Спокойно, без всяких тревог и унижений.

– Каких унижений?
– со смешком уточняет мужчина.

Женщина шумно вздыхает.

– Страх потерять работу унизителен. В смысле - работу как доход. Страх не иметь достаточно денег и опуститься на дно. Страх, что тебя уведет молодая наглая стерва - просто ты хорошо зарабатываешь, и плевать ей будет на твой мерзейший характер...

– Ерунда!
– отрезает мужчина.
– Тупить не надо, распускать нюни не надо, вот и всё. Я не хочу быть одинаковым и ездить на такой же машине, как у соседа! И у вас, молодой человек, в Стране, вспомните еще мои слова, мало кто хочет! До сих пор молчат - потому что запуганы или действительно зомбированы. Идеология равенства отупляет и ограничивает, это чума, вас всех спасать надо...

– Не говори глупостей, - обрывает тираду женщина.
– Не всем в молодости изменила жена, и не все в связи с этим живут только ради того, чтобы доказать ей, какую глупость она сделала.

– Болтаешь много, - обиженно отвечает мужчина.
– Любой, кто чего-то стоит, доказывает это другим. Равенство устраивает только неудачников.

– У нас о ценности человека говорит его должность и сложность работы, - флегматично вставляет Кастор, но его вряд ли слышат.

– Как приехать в Нашу Страну на постоянное жительство?
– интересуется женщина.

– М-м, - Кастору не хочется отвечать, - насколько я знаю, Наша Страна по общему правилу не принимает иммигрантов. Но в индивидуальном порядке такие вопросы иногда решаются положительно. Обратитесь к Президенту.

– Президенту!
– паясничая, восклицает мужчина.
– Вы хоть знаете, какая репутация у вашего Президента? Говорят, он сумасшедший ученый, который хочет завоевать весь мир! А начал с захвата рынка медицинских услуг.

– Хотел бы - уже бы завоевал, - недовольно отмахивается Кастор.

Он наклоняется, набрасывает мне на спину полотенце и торопливо его расправляет. Я запоздало ощущаю жжение в небольшой области выше поясницы.

– Что у нее за следы на спине?
– тут же интересуется незнакомый мужчина.
– Как будто долго лежала на мятой простыне?

– Хирургические шрамы, - сквозь зубы отвечает Кастор.
– От операций по восстановлению позвонков.

Я настораживаюсь: что за операции? Откуда-то из глубины всплывает неясное воспоминание о больнице, операционной, врачах...

Я снова вижу море. Оно теперь везде, кроме неба. Крошечная яхта, управляемая Кастором, мчится туда, где море и небо сливаются, а я сижу на палубе, свесив за борт ноги и вцепившись руками в поручень. Встречный ветер задрал подол белого в сиреневый цветочек платья, и солнце на этот раз припекает мои бедра, и без того загорелые.

Но вот яхта меняет курс, солнечные лучи впиваются мне в плечо, и скоро я понимаю, что встреча моря и неба отменяется: на горизонте появился скалистый берег.

Спустя час мы с Кастором, пройдя по мощеной тропинке сквозь джунгли, оказываемся перед красивым белоснежным домом, отгороженным от джунглей и луга, простирающегося за ним, низеньким декоративным заборчиком. Я нерешительно останавливаюсь перед калиткой, едва достигающей моей талии, а Кастор уверенным жестом нажимает на укрытую защитным колпаком клавишу сигнала.