Чтение онлайн

Вернувшись в каюту, застала там Юльку. Она сонно сощурилась и пригрозила мне какими-то санкциями за безвозвратно испорченную ночь. Перевернулась на другой бок и безмятежно засопела. Я зашла в душ, с огорчением отметила, что синяки стали ещё ярче, приобретая какой-то фиолетовый оттенок — кожа у Маши уж очень тонкая… И от души намазалась выданной Юджином мазью. Потом улеглась на койку и едва не проспала всё на свете.

Первый раз в новом теле я не проснулась сама и вовремя. Юлька громко орала и тормошила меня за плечо — ей-ё, рука опять болит! Да как…

— Вставай! Кому говорю!!! К тебе Юджин заходил, и Илья заходил, и… Что вообще было ночью?!

— Юджин… — простонала я, — что-нибудь принёс?

— Вон там, на столе лежит. Что случилось, спрашиваю?

Я села и сразу потянулась к таблеткам. Проглотила обе, подняла глаза и выдала Юльке ту же версию, что и Аркаше.

— Я что, по-твоему, совсем дура? — спросила она. — Почему тогда Юджин т е б е таблетки принёс?

— Понимаешь… Я пока Серова поднять пыталась, руку повредила, — и показала ей повязку на запястье.

— А на шее у тебя что? — обличающе ткнула пальцем Юлька.

— Что? — спросила я, надеясь на чудодейственные качества мази.

— Жир какой-то! Опять с масками экспериментируешь?!

Какое облечение… Я кивнула, и, получив от Юльки выговор за то, что новый рецепт был опробован без неё, отправилась умываться. Синяки… если знать, где искать, то найти можно. Но — лишь следы. Хорошая мазь, надо потом себе такую в аптечку положить.

— А Двинятин зачем заходил?

— А… Не знаю, он не сказал, — смутилась Юлька.

Чем они при спящей мне занимались, раз наша бесцеремонная так стесняется?!

Обезболивание начало действовать, я без опаски надела комбез, который удачно скрывал и повязку на руке, и шею — на всякий случай, и, понукаемая переводчицей, пошла завтракать.

Команды за столом уже не было, да и студентов — немного.

— Наша героиня! — заорал Солнце при виде меня. — Как сама, Машка?

— Спасибо, Дрюнь, всё хорошо, — сказала я скромно. — А где Аркаша? Ему уже лучше?

— Да что ему сделается? — удивился Кир. — А он как к тебе попал?

— Понятия не имею… Я его в коннекторе нашла без сознания. Испугалась очень, — и похлопала ресницами.

— Куда же он, интересно, шёл? — задумчиво спросил Комаровски.

— Не знаю! — добавила экспрессии я. — Он лежал там, где пустая каюта, может, хотел в отсек команды пойти, может, плохо себя чувствовал после прыжка…

— Этот лось? Плохо себя чувствовал? — удивился Солнце.

— Ну, сознание же потерял, — вмешалась Юлька. — Не доставайте Машу, у неё была тяжёлая ночь. Комаровски, Сетмауэр, Логинов, у вас, если не ошибаюсь, занятия вот-вот начнутся? Так что сидим? Кого ждём?

— Юля, так и ты сидишь, — ответил, ухмыльнувшись, Комаровски.

— Мне можно, — задрав нос, сказал Юлька. — Я — преподаватель. Совсем распустились, никакой дисциплины!

— Пошли, ребята, — поднялся первым Кир.

Хороший, всё же, парень. И я, помнится, отложила на потом обдумать, что плёл про него Солнце… И сейчас опять не до этого…

Когда Комаровски проходил мимо, я сделала вид, что неосознанно касаюсь шеи, и даже хотела покашлять, но… Не стала из опасений переиграть. Наблюдательному (а что наш ксеноботаник наблюдательный, сомнений нет) — достаточно.

Молодец Юлька, вовремя их спровадила, потому что едва мы остались в столовой вдвоём, запиликал вызов коммуникатора.

— Маша! Что это?

— А… это мне Афонасьев подарил, чтобы, если ещё одного обморочного найду, сразу его звала, — ответила я и вскочила.

— Ох, Маша… — закатила глаза Юлька. — Хотя… С Афонасьевым я тебя понимаю.

Вызывали в капитанский отсек. Земля срочно желала пообщаться. Наверняка, по тому закрытому каналу.

Юлька быстро допила свой чай, и мы побежали каждая по своим делам. Просто… ходить в одиночку я пока считала нецелесообразным.

Кейст встретил меня нейтральным кивком головы. Я поздравила с выходом из прыжка (ещё одна космофлотовская традиция, о которой Маша Петрова знать не могла) и прошла прямо к визору, где ждал ответа Проскурин.

— Маша… Мария, всё это правда?

Не знаю, что — всё, но…

— Да, Михаил Андреевич. Нам очень нужна ваша помощь. Чем занимался Комаровски помимо своей основной специализации?

— Ничем, кроме ксеноботаники он не занимался. Мы уже подняли все материалы, ваша… твоя тёзка сейчас просматривает все его запросы на ингредиенты и оборудование.

— А могу я попросить вас об одолжении?

— Да, — насторожившись, ответил ректор.

— Спросите у неё, когда она последний раз встречалась с Комаровски, и что при этом произошло.

— Маша! — крикнул ректор куда-то в сторону.

Там, куда он смотрел, было моё тело… И мне его видеть нельзя. И даже попросить Проскурина, чтобы дал Маше подзатыльник — нельзя. Прилетит-то не ей…

Я так надеялась, что вот сейчас, вот-вот, и всё станет ясно… Но Маша осталась верна себе. Проскурин озвучил ей вопрос, ответ на который мне не сообщили. Просто сбросили вызов. Я посмотрела на Кейста:

— Могу я подождать тут или…

— Не могу, а должна, — ответил он мне. — Я всё ещё отвечаю за твою сохранность, а по кораблю всё ещё бродит ваш умник.

— Но вы же понимаете, что рано или поздно мне придётся с ним встретиться.

— Я понимаю, что если твоя тёзка ответит на вопрос, встреча станет не нужна.

— Это даже я понимаю, — сказал муж, появляясь на пороге.

И посмотрел как-то… с нежностью? Ей-ё, вот вам и вдовец! Мне что, пора ревновать к Машиному телу??!

— Пойдём, мелкая, обговорим детали на экстренный случай.

Уфф… Отлегло… Он просто заботится о Маше, то есть, обо мне, то есть… Опять запуталась. И вообще, мужской интерес с его стороны я бы почувствовала сразу. Не-ет, а с чего я в принципе об этом думаю??!

Я встала и пошла следом за Афонасьевым, обещавшим каперангу за мной присмотреть. Неожиданно стало приятно, хотя… Он же не знает, что я — это я. Ненавижу секретчиков!

— Мелкая, я всё понимаю, но, может, не надо так лезть на рожон?

— Да я не лезу, — попыталась ему возразить.