Чтение онлайн

Ну… а потом я шла обратно через отсек экипажа. И случайно столкнулась с мужем. Точнее, с закрывающейся дверью его каюты. И что меня дёрнуло скользнуть в исчезающую щель? Уж точно, не благоразумие.

— Мелкая? Что тебе? — с какой-то неприязнью спросил Андерсен.

Он стоял в полумраке каюты, и я подумала, что если подойду, то точно увижу… Как радужка сливается со зрачком.

— Я хотела сказать… Спасибо, Андрей.

— Сказала? А теперь иди.

Да… Я понимаю, он устал. Я тоже устала. И, в конце концов, чуть не умерла! Могу я сделать то, о чём так сожалела на пороге небытия? И я шагнула вперед.

— У тебя такие необычные глаза… Можно мне… Просто, когда я думала, что умру, я вспомнила… О твоих глазах.

Он удивился. Нет, правда, я помнила это выражение его лица и чуть не ляпнула: "О, как тогда, в Тристре!". Вместо этого у меня вырвалось:

— Ненавижу секретчиков…

— Я тоже, — сказал он, отводя взгляд. — Ладно, садись. Ела?

— Не хочется…

Он не ответил, просто вытащил из личного холодильника тарелку и поставил передо мной. Посмотрел так требовательно, что я… Взяла ложку и стала есть.

— В чём душа держится… — вполголоса проворчал Андерсен, — как тебя только на службу взяли…

— У меня… отец на Мьенге… пропал. Сама вызвалась, — ответила я.

В отношении Маши это же правда.

— Эх, и дура… малолетняя… — протянул муж. — Как же ты… Ты ж не умеешь ничего! Машка, ведь…

— Умею, — возразила я. — Теоретически…

— Да у меня жена была… Знаешь, какая? Умная, с опытом, шестнадцать лет службы в УВБЗ, и ту… Отравили. Ты ж цыплёнок против неё, а всё туда же… — сказал он с горечью.

Так хотелось признаться ему, что жива… Что это я… Так ведь не поверит.

— Я… сочувствую. Очень. Ты из-за этого сам не свой?

— Мы… с ней… полгода не виделись. А потом мне сообщили, что погибла. На посту. И героически. И похороны уже завтра. Я не хочу, чтоб с тобой случилось так же! — рявкнул он мне прямо в лицо.

Хорошо, что уже убрала тарелку в утилизатор…

— Ты… любил её? — спросила я с нехорошим любопытством.

— Любил? Не знаю… — честно ответил он. — Просто без неё мне… Не знаю.

И замолчал. Может, зря я тогда выбрала работу? Или надо было пройти через всё это, чтобы понять… И я обещала себе, что обязательно… Обязательно — выживу или нет — он узнает, как мне дорог.

— Я… Думаю, ей было бы приятно.

— Ей уже никогда не будет приятно! Вообще никак не будет!!!

Андерсен вскочил и стал расхаживать туда — сюда. Теперь я видела, что он не просто зол, он — в бешенстве. И что сказать, как успокоить — не знала. А его словно прорвало:

— Убийцу даже не ищут! С начальничком её говорил, так он на секретчиков ссылается. Не велено, мол, дело под контролем секретной службы! Прихожу после похорон домой, а там встречают. И ласково так — вали отсюда, твой отпуск закончен!

Гады. Ну, чего-то такого и следовало ожидать, но чтоб так…

— Угрожали?

— Что ты. Предупреждали, чтоб в дела покойной супруги не лез, а её… и хоронили в закрытом гробу… — он сел рядом со мной, откинулся к стенке и прикрыл глаза.

— Андрей…

Если б я знала, что будет так тяжело.

— Ты понимаешь, что и с тобой может быть так же? — спросил он устало.

Ещё как понимаю… Здесь, на корабле, у меня, оказывается, был тот, кто прикрывал мне спину, пока я с удивлявшей меня теперь беспечностью устраивала ловлю на живца. Там, в Раю… Я останусь одна. С противником, не в пример серьёзней задержавшегося в детстве гения… С неизвестностью.

И, возможно, я никогда больше… Ей-ё, да что со мной такое?! Хватит рассуждать, он нужен мне, это ясно. А раз так…

— Андрей, посмотри на меня.

— Даже не думай, — ответил он, не открывая глаз.

— Не думать — о чём? — спросила я с ехидцей.

— Мелкая… — начал он угрожающе.

А я повернулась и положила руку ему на грудь. Сердце билось размеренно и гулко. Это даже хорошо, что Машка не привлекает его так… как я. Здесь и сейчас. Второй рукой провела по небритой щеке. Он поймал ладонь возле самого уголка губ.

— Зачем?

— На тот случай, если не вернусь, — честно ответила я.

— Только попробуй! — рявкнул он, резким движением подминая под себя.

Его глаза оказались так близко, что я смогла рассмотреть и зрачок, и черешневую радужку… И поняла, что опять теряю связь с реальностью. Мне было всё равно, что щетина колется и царапает нежную Машину кожу. Всё равно, что Андерсен не был нежен. Мне не были нужны его ласки. Нужен был он, весь, целиком и без остатка.

Комбез полетел на пол, бельё следом, и прижавшись к нему всем не своим телом, я даже застонала… Всё было… правдой, всё — по настоящему, я жива, а он… Он — мой мужчина. И когда я, наконец, получила его, не успев даже толком насытиться вкусом последнего поцелуя, не удержалась. Вцепилась руками в плечи, обхватила ногами и кричала. Громко и от каждого движения. Подаваясь навстречу изо всех сил. Ускоряясь вместе с ним, сбивая дыхание вместе с ним, снова чувствуя невероятно-сладкое напряжение, прошивающее каждый нерв. Когда взрыв сверхновой потряс мою вселенную, показалось, что Андерсен остановился. Я открыла глаза, перед которыми ещё плавали цветные круги, и хрипло прошептала:

— Не тормози.

Его мышцы напряглись, и он снова задвигался, догоняя меня. Я ловила малейшие отголоски наслаждения, но на самом деле… Хотелось, чтоб ему было так же хорошо, как мне. Но… Зная, что гарантированно сводит его с ума, сознательно не сделала. Нельзя… Подумает ещё, что одна Маша мистическим образом передала свой опыт другой. Последний рывок, короткий вдох и тихий стон сквозь сжатые губы… Мой… Меня накрыло второй раз лишь от осознания, что он… Он тоже…

Тяжёлое тело перекатилось на бок, я еле успела выдернуть из-под него ногу. Потянулась поцеловать… и замерла, услышав размеренное дыхание. Андерсен спал.

Я всё сделала правильно. Не только для себя, для него. Ему была нужна эта разрядка, не меньше, чем мне желание снова быть с ним. С моих похорон прошла неделя. Сколько он спал за эти дни, если упал… вот так?

На Земле я удивлялась его выносливости. А он смеялся и твердил, что только старики засыпают сразу после секса. Какой ерунде я тогда придавала значение…

Меня тоже клонило в сон. Хотя бы просто поваляться вот так, рядом с ним пару часов. Но у меня было дело, и я строго напомнила себе о нём. Встала, собрала с полу одежду и скользнула в душ. Приведя себя в порядок, и, в последний раз взглянув на спящего мужа, я вышла и сразу завернула в капитанский отсек.

Кейст, набычившись, заблокировал вход и поднялся навстречу:

— Я говорил тебе, чтоб не лезла к Афонасьеву?!

— Да, а что? — ответила я со всей доступной легкомысленностью. — Когда начинается его вахта?

— Не важно, — неожиданно спокойно ответил каперанг. — Пусть спит, я подменю.

— Спасибо, вы… очень хороший человек, капитан Кейст.

И мне было плевать, что он секретчик.

— Ты тоже… неплохая, хоть и бываешь бестолкова без меры. Чего хотела-то?

— Уже ничего, — ответила я.