Чтение онлайн

С трудом моргаю, чтобы разогнать красный туман и сфокусировать зрение, и наконец вижу склонившееся надо мной взволнованное лицо.

— Вель, — силюсь сказать я, но вместо имени с губ срывается невнятное мычание.

В прозрачных серых глазах появляется облегчение: она понимает. Склоняется чуть ниже, пытается ободряюще улыбнуться. Я нахожу единственную часть своего тела, которой не завладела въедливая боль — левую руку, — и дотрагиваюсь трясущимися пальцами до бледной щеки. Хочу сказать Вель, как рад ее видеть, но проклятые челюсти словно залиты густым воском и не желают повиноваться.

— Я знаю, тебе больно, — шепчет она, накрывает мою руку своей, прижимает теснее, трется щекой о мою забинтованную ладонь, легонько целует запястье. — Но все будет хорошо. Доктор Гидо лечил тебя. Лучше пока не двигаться и не говорить. Тебе крепко досталось: сломаны ребра и правая рука, на бедре порезы от меча. А говорить больно, потому что была вывихнута челюсть и на губах несколько швов.

О. Да я гребаный счастливчик.

Хочется вздохнуть глубже, но острая боль в ребрах не дает грудной клетке подняться как следует. Чувствую себя так, будто сверху на меня навалилась гора. И очень, очень болит голова.

— Хочешь пить? — спрашивает она.

Болезненно сглатываю: во рту раскаленная пустыня, но как пить, если не можешь раскрыть рта?

Вель ловит мой растерянный взгляд, осторожно перекладывает потяжелевшую руку себе на колени и подносит к моим губам чашку с соломинкой. Делаю несколько жадных глотков и неожиданно закашливаюсь, поперхнувшись.

О боги! Боль мгновенно разрывает тело в клочья. Судорожно пытаюсь восстановить дыхание, дожидаясь, пока перед глазами перестанут мелькать кровавые звезды, и лишь потом до ушей доносится виноватый шепот:

— Прости, прости! Это я глупая. Давай-ка вот так.

Медленно, очень медленно и осторожно она приподнимает мою голову вместе с подушкой — как будто опасаясь, что я рассыплюсь от этого движения. В затылок с каждым ударом сердца вбивается тяжелый молот: ах да, ведь мне крепко досталось от горца щитом.

И все же я победил. Победил и выжил. Это хорошо, это очень важно, это что-то должно означать… Пока пью — на этот раз неторопливо, размеренно, контролируя каждый глоток, — ответ внезапно находится: Аро!

Соломинка выпадает из губ, глаза едва не вылезают из-под распухших век, когда я натужно силюсь произнести имя мальчишки.

И Вель, как ни странно, снова понимает, отставляет чашку и успокаивающе гладит меня по щеке.

— Успокойся. Аро здесь. Жив и здоров, дожидается встречи с тобой. Подожди немного, я его позову.

Она исчезает, оставляя меня одного, и я устало закрываю глаза. Когда не без усилия открываю их снова, на стуле возле кровати сидит Аро — Аро! живой! здесь, со мной! — и смотрит на меня огромными темными глазищами, перепуганными, словно у загнанного зайца. Торопливо и придирчиво ощупываю взглядом тщедушную фигурку: от Вильхельмо можно было ожидать напоследок чего угодно, но… помимо синяков на лице и напряженного взгляда не вижу ничего, что могло бы вызывать беспокойство.

Я готов возносить молитвы всем богам, какие только есть на этом свете: что бы там ни было прежде, сейчас мальчишка жив и находится в безопасности. Значит, отныне все будет хорошо…

Долго и радостно мычу, жестикулируя левой рукой — правая затянута в лубки и надежно привязана к туловищу, — но Аро, в отличие от понятливой Вель, лишь растерянно моргает длинными черными ресницами. В конце концов выдавливаю из себя подобие улыбки — швы на губах при этом нещадно болят — и ободряюще сжимаю пальцы на костлявом плече.

И тогда впервые за долгое время слышу тихий голос Аро:

— Госпожа рассказала мне. Ты пошел на смерть, чтобы спасти меня. Спасибо.

Я бы свернул самому себе челюсть еще раз, лишь бы иметь возможность сказать парнишке хоть слово. Мне не нужны его благодарности, мне нужно, чтобы он жил, чтобы дышал, чтобы не дрожал по ночам, забившись в угол от ужаса, чтобы не испытывал больше боли и унижений, чтобы чувствовал себя…

— Госпожа подарила мне свободу, — вновь произносит Аро, перебивая поток моих мыслей и беспомощное мычание. От этих слов перехватывает дух. — Теперь моя жизнь принадлежит тебе.

День за днём всё искренней притворство,

День за днём мы привыкаем просто.

День за днём обманом жить, храня покой.

Жанна Агузарова

Покинув комнату Джая, первым делом я зашла к себе и выписала вольную для Аро, на всякий случай заверив ее дважды: фамильным гербом отца и новой печатью — вензелем семьи Адальяро. Подумав, сделала копию: пусть одна бумага хранится у Аро, а вторая у меня — так надежнее. Несколько раз перечитала оба документа — не упустила ли я чего? И лишь после этого поняла, что не позволяет моей совести успокоиться: Хорхе. Нельзя повторить ошибку, которую я совершила с Лей: если я сразу не объявлю, что Аро больше не раб, излишне рьяный управляющий, чего доброго, заклеймит парня при первой же возможности.

Спрятав бумаги в ларец, я вышла из покоев и решительно направилась на поиски Хорхе.

В подземельях его не было — если мне не солгали рабы-стражники, караулившие у входа. У конюшен на заднем дворе я не нашла его тоже. Уехать на плантации или на лесопилку он не мог: двуколка стояла на месте, а любимая верховая лошадь управляющего была расседлана и спокойно лакомилась овсом. Не нашелся Хорхе и у пустующих бараков. Сквозь землю он провалился, что ли?

Осталось последнее: наведаться на кухню, где вовсю шла подготовка к ужину. Завидев меня, кухонные рабыни, как по команде, опустили глаза и присели в книксенах, а немолодая пышнотелая кухарка — кажется, ее звали Нейлин, из вольнонаемной прислуги — приветливо улыбнулась.

— Вам что-то угодно, госпожа?

— Я ищу дона Хорхе. Вы, случайно, не знаете, где он?

— Отчего же не знать. Хозяйка позвала его к себе, и еще закусок к вину велела подать.

Я на мгновение опешила: вино? закуски? почти перед самым ужином? Да еще в покоях Изабель, которая обычно духоте комнат предпочитает свежесть тенистого сада?

Что ж, так даже лучше. Раз они обсуждают дела, я смогу ненадолго отвлечь их и предупредить сразу обоих.

— Может, и вам закусок подать в комнату, госпожа? — предложила хлебосольная Нейлин.

— Благодарю, я не голодна, — вежливо улыбнулась я и отправилась прямиком к покоям Изабель.

У двери свекрови я заколебалась. Время не раннее и не позднее, да и час послеобеденного сна давно миновал, но все же будет ли вежливо отвлекать ее от беседы с управляющим?

Разумеется, я увижу ее за ужином, но вот Хорхе… как служащий поместья, он не имел права делить трапезу с хозяевами. А значит, пока я буду в столовой, Аро может грозить опасность… нет, этого нельзя допустить.

Но не караулить же Хорхе у порога Изабель подобно собачонке!