Чтение онлайн

— Думаю, можно, — тонкие губы лекаря тронула едва заметная улыбка. — Как начнутся схватки, немедленно посылайте за мной. А теперь позвольте откланяться, донна Вельдана.

— Старый гусь! — зашипела вслед Лей, едва за доном Сальвадоре закрылась дверь. — Много он понимает! На сносях вредно лежать, ребенок может задохнуться, если кровь матери застоится без движения! И вот что, госпожа. Не доверяю я этому сушеному стручку. Как вспомню, что он лечил вас кровопусканием — подумать только! Да он едва не уморил вас тогда!

— Но ведь это… подействовало, — я глубоко вздохнула, но все равно не насытилась воздухом — такое в последнее время случалось часто.

— Глупости! — черные глаза Лей сверкнули гневом. — Подействовали травы, которые я вам заваривала. Они укрепили ваше лоно, да заодно и внутренний дух. И — послушайте мое слово, госпожа! — не надо звать этого надутого гуся, как начнутся схватки! Негоже мужчине быть возле роженицы, не к добру это! Поверьте мне на слово, я справлюсь сама.

Несмотря на некоторое волнение перед приближающимся событием, от слов Лей я почувствовала облегчение. Я и сама не слишком-то жаловала дона Сальвадоре, давно подозревая, что похвальбы в нем куда больше, чем лекарских умений.

— В самом деле? Где ты могла этому научиться?

— В борделе, где же еще, — Лей неприязненно покосилась на девушек-рабынь с опахалами, которые с опаской поглядывали на нее. — Дети там являлись на свет не столь уж редко.

Я помрачнела, задумавшись над судьбой тех несчастных детей. Едва ли им позволяли надолго оставаться рядом с матерями. Их судьбой наверняка стали невольничьи рынки — сразу после тепла материнской груди…

— Лей, — воспользовавшись позволением, я неуклюже сползла с кровати и оперлась на предплечье служанки. — Помоги мне вымыться и одеться! Раз я теперь свободна, то хочу пройтись. Прямо сейчас.

— С удовольствием, госпожа, — улыбнулась Лей, сверкнув крепкими белыми зубами. — Желаете погулять по саду?

— Нет, хочу к морю. Уверена, воздух на берегу куда свежее, чем здесь, в этой душной комнате, а в саду ветер путается в листьях и сразу гаснет.

Спуститься по лестнице оказалось непросто, с таким-то животом. Но Лей крепко держала меня за руку, помогая делать шаг за шагом. На веранде я столкнулась с Изабель — вероятно, она только что проводила почтенного гостя и возвращалась в прохладу мраморных стен гостиной.

— Вельдана? — она изобразила участливую улыбку. — Куда-то собралась?

— Да, на прогулку, к морю. Доктор разрешил, — воинственно насупилась я.

Цепко оглядев и меня, и стоящую рядом Лей, Изабель согласно кивнула и взяла меня под руку.

— Да, знаю, дон Сальвадоре говорил мне. Позволь же и мне прогуляться с тобой. Давненько я не выбиралась на набережную.

Я скисла. Скосив глаза на Лей, уловила легкое, словно извиняющееся, движение ее плеч. Придется ей сопровождать меня, идя на полшага позади — как и подобает служанке в присутствии благородных дам.

Прогулка, тем не менее, пошла мне на пользу. Морской бриз весело растрепал волосы, остудил лицо и наполнил легкие свежестью: наконец-то я сумела надышаться вволю, после долгого душного заточения. Вопреки ворчанию Изабель, я даже спустилась к самому берегу, разулась и прошлась по кромке воды босиком, с удовольствием ощущая под ступнями тугой спрессованный песок и то, как вода смывает усталость с ног, отвыкших от долгих прогулок.

К возвращению в поместье мои коленки уже изрядно тряслись, однако я чувствовала себя счастливой. Правда, для полного счастья мне не хватало кое-чего важного…

Сегодня удача определенно улыбалась мне. Изабель, надышавшись вместе со мной морским воздухом, во время обеда с трудом сдерживала зевки, и вскоре ушла отдыхать в свои покои. Бдительная Лей сообщила, что Хорхе укатил на торги — следовало сбыть крупную партию винограда, что в изобилии дозревал на отягощенных богатыми лозами склонах. Самое время было наведаться к Джаю, разлука с которым мучила меня столько месяцев…

Вель.

Имя стучит в висках, бьется в груди, перекатывается на языке, маревом проходит перед глазами. Мне удается увидеть ее лишь мельком: невысокая фигурка в длинном платье без кринолинов, что шла медленно, почти скрытая от моих глаз служанкой и стражем, от ворот до конторы. Не дожидаясь распоряжений, с бешено колотящимся сердцем иду к бочкам, чтобы смыть с себя пот и песок и наспех переодеться. Перед тем, как на меня надевают оковы, привычным жестом потираю широкий шрам в том месте, куда ударил нож. И стараюсь держать голову ровно. Это трудно: края разрубленных сухожилий, заживая, стянули мышцы и слегка перекосили шею.

Удар не достиг цели и не рассек сонную артерию, сказал потом Гидо — благодаря моей невероятной удачливости. Но я и сейчас думаю, что дело тут не в удачливости, а в чувстве самосохранения, появившемся за годы жизни в постоянной опасности. Помню, что успел дернуться, а дальше… Как бы ни пытался восстановить в памяти ту злополучную ночь, выходило плохо. Удар, изумление, падение — и кровь на собственной ладони, перехватившей лезвие занесенного вновь ножа. Убийце, чье лицо скрыл холщовый мешок с прорезями для глаз, не удалось меня добить. Грохот падения привлек дозорных снаружи — и нападавший молнией выскочил в окно, я успел лишь углядеть краем глаза голую спину.

Его не нашли. Слишком долго возились со мной, пытаясь закрыть дыру в шее, слишком долго суетились, посылая за стариком Гидо, и к тому времени, как рабов среди ночи вытащили из бараков и провели досмотр, все оказались на месте — и без следов крови на руках.

Допросы длились несколько дней — ровно столько, сколько Гидо боролся за мою жизнь. Нескольких человек показательно выпороли, но казнить кого-либо господин Адальяро не осмелился, справедливо опасаясь бунта.

И я ему благодарен. Теперь я внимательно наблюдаю за каждым.

Гидо помог лишь одним: предположением, что нападавший высок, почти как я. Будь он ниже, не смог бы нанести такого удара. Это знание я оставил при себе, все последующие недели и месяцы наблюдая за собратьями.

Дюжина человек. Один из них пытался меня убить. Однажды я его найду.

Тычок аркебузы меж лопаток приводит меня в чувство. Переступаю порог конторы — и моргаю, пытаясь привыкнуть к мягкому полумраку после яркости солнечного дня.

— Госпожа, — раздается голос Лей, который я едва способен услышать из-за шума крови в ушах, — вот… я позволила себе…

Светловолосая голова склоняется над смуглой ладонью.

— Ох… как тебе удалось?.. — бледные пальцы касаются раскрытой ладони и неуверенно берут тронутый ржавчиной ключ.

— У меня много талантов, — улыбается Лей. — Вы желаете?..

— Ну разумеется. Благодарю тебя, милая.

Лей тенью проскальзывает мне за спину, почти бесшумно поворачивает ключ в оковах и на удивление ловко избавляет меня от них. И правда, как ей удалось?..

— Я побуду снаружи, — слышится из-за спины ее голос. — Понадоблюсь — позовите.