Чтение онлайн

Не может быть, чтобы они не приняли меня обратно! Замужнюю, опозоренную и несчастную, но совершенно точно родную и любимую.

Изабель продолжала щебетать мне на ухо свои пошловатые шуточки, но я не слушала ее, а обдумывала побег. На этот раз мне ничто не помешает. Решетки на окне нет, Диего больше не потребует меня к себе. Сбегу вечером, пожелав им спокойной ночи. Конечно, придется идти пешком, но времени достаточно. Меня хватятся лишь утром, а к этому времени я буду уже в порту. Вполне может быть, что и на корабле — кто знает? Придется ехать без вещей, как есть, зато денег пока хватает. Все, что необходимо, куплю на ближайшей пристани.

Ах да, Джай. Нехорошо оставлять его так, в осином гнезде. Они замордуют его до смерти. На этот раз я сделаю все как полагается: выпишу ему вольную и поставлю печать. Вот только документ о покупке все еще у Изабель…

— Можно попросить вас вернуть купчую на Джая? — прервала я поток ее излияний.

Она запнулась на полуслове и подозрительно посмотрела на меня.

— Зачем? Продать ты его теперь не сможешь, неужели непонятно?

— Нет, нет. Я просто хочу дать ему другое имя.

— Ах, — Изабель облегченно выдохнула и живей замахала веером. — Хорошо, дорогая. Я велю Сай принести бумагу тебе. Только когда выправишь имя в документе, верни его мне. Разумеется, я тебе доверяю, но…

— Хорошо, верну завтра же утром.

Я повеселела: кажется, судьба наконец-то благоволит ко мне. На душе стало легко и свободно. Всего-то осталось подождать до вечера…

Комментарий к Глава 14. Прощание с иллюзиями Коллажик к главе (спасибо Женечке за подбор картинок): https://picua.org/images/2019/06/02/27fcf610b994d10b8648556fdea7080f.jpg

====== Глава 15. Игра в доверие ======

Давай мечтать о невозможном, в пустыне снова мелкий град.

Внутри запутано и сложно, я за стеной твоих оград.

Не верь мне, не верь мне, если я стою спиной.

Не верь мне, не верь мне, просто прикоснись рукой.

Макс Барских/Миша Романова, «Не верь мне»

Захлопываю книгу и утомленно потираю веки: от букв рябит в глазах. С хрустом разминаю шею и плечи: весь день просидел за чтением. Впрочем, время потратил не зря.

Среди книг, которые подсовывала мне госпожа Адальяро, нашелся труд путешественника-северянина об укладе жизни саллидианцев. Целый параграф в книге посвящен Кастаделле — жемчужине полуострова. Некоторые выдержки смешили: путешественник явно не углублялся в нюансы отношений между рабами и рабовладельцами, местами приукрашивая жизнь невольников до неузнаваемости. Тем не менее из текста я узнал кое-что интересное. Прежде меня не интересовало политическое устройство Саллиды и порядок передачи власти в Сенате, но теперь загадка разгадана.

Статус сенатора обязывает иметь наследника, в ином случае семью ждет потеря представительства во власти. Стало ясно, зачем семейству Адальяро понадобилась эта девушка с далекого севера.

Самого сенатора, похоже, женская красота не прельщает, причем настолько, что даже лишить девственности свою жену он оказался не способен. А смазливые юноши, к коим наверняка он питает пристрастие, увы, не могут родить ребенка в силу природных особенностей.

Тихую, воспитанную в послушании северянку, которой некуда деваться, проще скрутить в бараний рог и заставить зачать наследника столь пикантным способом.

С рабом можно не считаться. Раб не станет болтать: его легко запугать, вырвать язык, убить, когда он выполнит свое предназначение.

Вот только почему я? Я даже не похож на южанина, моего сына было бы сложно выдать за наследника Диего Адальяро. Подобрать черноволосого и темноглазого раба в таком большом поместье не составило бы труда. Вельдана упоминала Кима — тот был бы в самый раз. Или… девчонка оказалась слишком строптивой?

Внезапно ловлю себя на том, что усмехаюсь, думая о ней. Забавная. То, что я поначалу счел хитростью и тонкой игрой, оказалось обычной девичьей наивностью. Похоже, она и в самом деле искренне собиралась отпустить своих рабов на свободу. И свято верила в то, что мазями и снадобьями можно исцелить не только тело, но и сердце. А ее простодушные попытки меня соблазнить…

Чувствую, как улыбка превращается в напряженный оскал. Что ж, девчонка заигралась, и для нее это плохо закончилось. Хорошо, что теперь голову не морочит дурман: Лей приносит вдоволь воды.

Но что змеиная семейка предпримет дальше? Вряд ли донна Вельдана осмелится подступиться ко мне еще раз. А ее муженек и свекровь продолжат на нее давить…

Вечереет. Из комнаты госпожи, пустовавшей весь день, раздаются приглушенные голоса. Вскоре они затихают, но я слышу негромкое шуршание и, кажется, скрип пера.

Я ошибся в своих предположениях: шаги донны Вельданы раздаются за дверью, через мгновение сменяются тихим стуком.

Каждый раз чувствую себя неловко, когда она стучит. Госпожа могла бы входить, когда ей заблагорассудится, но она упрямо предпочитает прикрываться иллюзией, что я могу ей это запретить. Я, как обычно, молчу. Вещь не может говорить хозяйке «войдите».

Не дождавшись от меня приглашения, она входит. Беглый взгляд — и глаза в пол. Молча кладет какие-то свитки на комод и выходит, прикрыв за собой дверь.

Любопытно.

Дожидаюсь, пока стихнут шаги, и подхожу к комоду. Разворачиваю свитки и озадаченно кусаю губу: купчая и вольная. Последняя выписана по всем правилам, с личной печатью донны Вельданы. Что бы это значило?

Недолго раздумываю и дергаю дверь: не заперто. Переступаю порог и на мгновение удивленно замираю. Девчонка не слышит меня: стоит коленями на столе и привязывает к остаткам решетки сорванную со стяжек балдахина веревку. Не стоит труда догадаться, что она задумала.

Как можно быть настолько глупой?

Подхожу ближе, по-прежнему не замеченный, и перехватываю ее руку. Вскрикивает и неловко отшатывается. Если бы не придержал ее, вылетела бы в окно, точно бескрылая птица.

— Куда собралась, отчаянная душа? — стискиваю тонкое предплечье.

Она испугана, но отвечает почти без запинки:

— На пристань. Я хочу домой.

— Через окно? — фыркаю я.

Смешно. Хотел бы я на это посмотреть.

Вот только вид ее сломанной шеи едва ли будет столь же забавным.

— За дверью караулят рабы, не помнишь? — огрызается она. — Меня не выпустят.

Она это серьезно? Жаль ее разочаровывать.

— Думаешь, под окном никто не караулит? — усмехаюсь.

Ощущаю под пальцами гладкую кожу, понимаю, что слишком крепко сжал, ослабляю хватку. Зловредная память подсовывает воспоминание о вчерашнем вечере, когда пальцы сжимали ее бедра…

Трясу головой, отгоняя ненужные мысли. Девчонка смотрит на меня, удивленно раскрыв рот. Неужели было так трудно догадаться? Что ж, изволь:

— Даже если бы там никого не было… думаешь, никто не поймет, где тебя следует искать?