Чтение онлайн

– Как у тебя на войне?

– Надо лучше, мощнее. Я бегал ещё со старой системой – у неё ручное заряжание, сейчас – самозаряд. Эффективная дальность осталась почти такой же, и то, чтобы ты знала, максимальная дистанция у нас – полторы мили. Это из расчёта стрельбы по человеку или животному, а надо свалить вертолёт. Высота сразу забирает у нас футов двести, а ещё угол увеличивает вероятность рикошета. Насколько он будет в стороне? Мы не знаем. Думаю, придётся сделать несколько попыток вхолостую, а стрелять наверняка – второго шанса нам не дадут.

Она кивнула, хотя, как подумалось Макмилли, вряд ли всё поняла.

– Потом, – продолжил он. – Надо раздобыть или купить авиационное стекло, чтобы я мог точнее определиться с дистанцией.

– Ты будешь целиться… м-м… ну, в пилота?

Макмилли ответил не сразу.

– Понимаешь… У вертолётов и самолётов есть места послабее, чем пилотская кабина. Но в нашем случае, я думаю, надо выключить того, кто за штурвалом. Чтобы он не успел понять, что происходит и сообщить на землю. От этого зависит, что будет искать полиция – упавший вертолёт или тех, кто по нему стрелял. Если они сразу поймут проблему, то оцепят район и…

– Понятно…

– Кстати, нужны две, а лучше три одинаковых винтовки.

– Ого! А зачем? Ты будешь со всех сразу стрелять?

Доран чуть заметно и коротко усмехнулся.

– По вертолёту из одной, но вторая будет наготове, чтобы не возиться, а быстро схватить её…. Ещё – мне надо потренироваться. Износ ствола и… В общем, я тебе говорю, что необходимо для такого дела. Есть технические моменты, тебе они… Только с мысли сбиваешь. Так вот… Моя норма – двадцать выстрелов в неделю, а на первую неделю для каждой винтовки по пятьдесят патронов. Ну, может быть, поменьше, но всё равно патронов надо много. Но на них, кстати, самые небольшие затраты.

Он докурил сигарету и щелчком отправил её за борт.

– Значит, что ещё… Мне надо увидеть вертолёт. И не с двух миль, а хотя бы с двухсот ярдов.

– А если мы узнаем модель, другой такой же не подойдёт?

– Можно, в принципе, но вдруг этот Кейн Зив заказал что-то специфическое для своей машины? Какой-нибудь обтекатель или бронестекло? Короче: надо увидеть поближе. Только ты сама ничего не спрашивай. Попробуем как-то косвенно. Где стоит вертолёт обычно?

– На крыше офиса во Фриско, кажется.

– Это не то. Где он заправляется? Где обслуживается?

Фло растерянно смотрела на Дорана, но тот подал ей знак надежды:

– Ладно, узнаем. Наверное, на ближайшем аэродроме. Можем и в Лос-Анджелесе его посмотреть, когда он сюда прилетит. Может быть, даже и на крыше подсмотрим… с другого здания повыше.

Фло кивнула, на её лице показалась улыбка.

– Но для такой работы, – продолжал Макмилли, – лучше подключить ещё кого-то, я говорю. Иначе засветимся. Ну и на финише тебе лучше быть на виду у посторонних и подальше от места происшествия.

Возникла пауза. Затем Фло задала вопрос:

– А у тебя есть кто-то на примете, кого можно взять в дело?

Доран смотрел в сторону: ярдах в трёхстах от них проплывала большая яхта.

Наконец, он ответил:

– Попробую кое-кого отыскать. Надо ехать обратно в Хьюстон. Но об этом позже. Теперь смотри: все, что касается нашего дела – всё через меня. Ни одного вопроса, ни одной поездки – ничего. Сама не показывай никакого интереса и ничего не делай.

– Я с ним не общаюсь. У меня даже номера его нет и я не знаю где он сейчас. Так, через папашу пересекалась с ним раньше.

– Вот и забудь о нём вообще пока. Если есть какая-то идея – сначала скажи мне.

– Хорошо.

– Ты по пятому федеральному шоссе давно ездила?

– По хайвею?

– Да.

– Осенью.

– Не выезжай на него в одиночку на машине, которая оформлена на тебя и с твоим мобильником. Вообще, во Фриско тебе лучше пока не ездить. В любом случае, сначала сообщи мне. Нам надо будет купить телефоны и сим-карты на подставных лиц. И ещё рации.

– Телефоны на подставных?

– Это не всё. Надо найти место, где их держать – они должны быть на отдалении от нас и наших аппаратов. О деле по телефону не заикайся. Если надо сообщить или узнать что-то, то используй условную фразу… – секунду он раздумывал, – «я хочу тебя». Соответственно, если я это скажу, значит, у меня есть сообщение.

Она подошла и обвила его шею.

– А если я хочу тебя по-настоящему?

– Тогда это заметно без слов.

– Сейчас заметно?

– Ещё бы.

Со счёта, пополняемого папашей, Фланна Бенсон могла снять не больше десяти тысяч в месяц. Обычно этот лимит она исчерпывала полностью.

Как и большинство девушек её круга, Фланна регулярно тратилась на всякие брендовые штучки. В прошлом месяце она купила летнюю блузу за шесть тысяч долларов, а в позапрошлом – туфельки за три с половиной тысячи. Значительная часть дохода шла на марихуану и психостимуляторы (с раннего детства у Фланны были проблемы, связанные с СДВГ, а потом обнаружилась биполярка), она часто меняла врачей, экспериментировала с препаратами. Впрочем, медицинская часть расходов оплачивалась отцом.

В принципе, Фланна могла попросить у папаши и весьма крупную сумму, но для этого ей надо было:

а) явиться мистеру Бенсону;

б) обосновать запрос.

В последнее время, по её словам, папаша совсем скруджился, однако Макмилли в определённой мере сочувствовал его беспокойству за личные капиталы.

Понимание того, что ей откажут, не останавливало Фланну в попытках растрясти папашину мошну или пустить пыль в глаза. Например, месяца четыре назад она вышла за пределы лимита и взяла в долг полторы тысячи долларов у знакомого парня просто для того чтобы утереть нос одной конкурирующей брюнетке. Мистер Бенсон отказался увеличить дотацию, и Фло пришлось ужиматься за счёт следующих месяцев. Теперь ей предстояло уговорить его раскошелиться на семьдесят тысяч. Доран определил в расход на подготавливаемую операцию меньшую сумму, но возлюбленная решила резко округлить её в большую сторону. Уезжая в Нью-Йорк, она сказала, что скорее воробей склюёт ворону, нежели папаша расстанется с такой суммой – но попытаться надо.

В день отъезда Фло Доран отправился в Хьюстон. По прилёте снял номер в отеле, оставил вещи (смартфон тоже) и поехал в Ист-Даунтаун, где жил его давний знакомый: тот как бы занимался машинами, отправляемыми в страны третьего мира, и документами на них, но основу его бизнеса составляли надёжная репутация и рот на замке, поэтому торговля автохламом была лишь ширмой, а основную прибыль и удовольствие этот человек получал от общения, от посредничества и, порою, от долей во всяких мутных схемах. Доран подозревал, что знакомец знает тёмную историю семьи Макмилли, но учтиво не выказывает своего знания.

На Лайв-Ок-стрит в большом обшарпанном строении, нижние этажи которого занимали лавки и мелкие конторы, Доран нашёл помещение с витриной почти во всю стену и вывеской «Бросовые авто».

– Привет, Золтон, – обратился он к лысоватому плотному мужчине средних лет, сидевшему за столом в потрёпанном кожаном кресле и одним пальцем набиравшему текст на ноутбуке.

Мужчина обрадовался:

– А-а, Дор! – он откинулся на спинку кресла и развёл руки, как для объятия. – Приятель, ты снова среди нас, свободных граждан этого чёртового государства, сующего руку даже в карман таких мошенников, как я.