Чтение онлайн

Ее руки цеплялись за простыню на кровати, до треска сжимали плотную ткань, пока она извивалась под ним. Не разрешал ей отстраниться. Удерживал за горло, заставляя не отрывать от себя взгляда. Мучил ее, яростно таранил членом. Как обещал. Долго. Неистово. Так упоительно сладко… В ушах звенело, ее виски пульсировали, словно отбивая чечетку. Ловил каждый ее стон. Выпивал без остатка, самодовольно ухмыляясь, а сам двигался внутри все быстрее, уверенно и настойчиво ведя к экстазу. Света поддавалась ему навстречу, металась и изгибалась под ним. Кричала до исступления, до хрипоты в горле. Их тела покрылись мелкими бисеринками пота. Ей казалось, что не выдержит этого неистового безумия, не угонится за ним. А просто в одно мгновение умрет.

Как тонущая жадно ловила воздух ртом. Мышцы лона ритмично сжимали его пульсирующий член. Короткими ноготками царапала его спину от беспомощности. Отдавала всю себя без остатка. А он притягивал к себе все ближе. Еще ближе. Словно боялся, что падшая жертва вырвется из его крепких объятий. Ее тело судорожно дрожало. А он проникал в нее все глубже. И глубже, не давая продыху. Двигался в ней настолько умело, настолько мощно, что думала, еще секунда, и рассыплется на миллионы мелких осколков. Продолжал вдавливать в себя, сильно сжимая одной рукой ее спину. Большой палец другой руки опустился вниз и стал ласкать набухший бугорок, усиливая и без того острые ощущения. Сквозь резкий собственный дикий вопль услышала его мучительный стон. В последний раз вошел в нее до упора и содрогнулся всем своим телом.

Это было сродни буйному урагану, от которого разорвало на части. Кажется, она только что умерла, а после воскрешения попала в блаженный рай, и вместе с лукавым бесом захлебнулась от счастья … Никогда ей не было так умопомрачительно хорошо. Ни с кем. До сладкой боли, до судорог, до слез. Даже не думала, что так бывает. Что такое возможно. Лежала под ним в разодранном платье, лохмотьями висящем на талии, с размазанной по лицу помадой, с растрепанными волосами. Как пригвожденная к столбу осужденная, порочная преступница, которую только что сожгли в адском костре. Жадно цеплялась за плечи мужчины. Крепко прижимала его к себе. Выпускать из собственно тела не хотела. Желала продлить это умопомрачительное ощущение безусловной наполненности. Оба задыхались от собственных чувств, взмокшие и опустошенные. Только теперь она поняла его слова. Что бы ни было дальше, оно того стоило…

Они лежали в обнимку, пытаясь перевести дыхание. Сил оторваться друг от друга и сходить в душ просто не было. Панкрат курил прямо в кровати. А Света, прикрыв веки, нежилась в его жарких объятиях.

— Почему в прокуратуру пошла? – неожиданно спросил Панкрат, водя пальцем по ее оголенной груди. – Могла бы по стопам отца…

— Ловить вашу братию – одно дело. А ты попробуй вас еще и засадить, – Света втянула воздух сквозь зубы, сладко выгибаясь от его прикосновений. – Вы же всем платите, чтобы на свободе остаться. Слишком много виновных спокойно гуляют по улицам.

— Решила изменить систему, красивая?

— Нет, просто люблю свою работу. Преступники должны сидеть в тюрьме. Если нарушил закон, будь добр – ответь за это.

— В адвокатуре больше платят. Могла бы жить нормально, – резонно он, разглядывая обшарпанные обои в углу комнаты. Да, по ее маленькой квартирке ремонт давно лил горючие слезы. Но это был ее дом, который она бы не променяла ни на какие хоромы!

— Мы здесь все вместе жили. Папа, мама и я. Ютились в одной комнатушке. До смерти мамы. А потом, когда я в институт поступила, папа переехал на дачу. А мне эту квартиру оставил. Это мой дом. Я всю жизнь в нем прожила, – прикусила губу и добавила: – Не все покупается, Ваня. А на сделку с совестью я не пойду. У меня не тот характер.

— У каждого есть своя цена, Светик, – цинично заявил Панкрат.

— Ваня, завтра утром… я возьму самоотвод. Радуйся, ты победил.

Его рука, блуждающая по ее телу, резко остановилась. Он повернулся к ней, зло уставился и зашипел:

— Ты че несешь, красивая?!

— Я не могу быть прокурором по твоему делу. Пусть твой Леонид Кириллович заявит судье о преследовании со стороны семьи Михеевых. Я не стану возражать. С уликами по делу, тебе любой прокурор предъявит обвинения.

Панкрат скривился и громко выматерился.

— Есть проблема, Светик. Тебя не снимут. Я узнавал.

— Если я возьму самоотвод, то…

— Тебе не разрешат, – отрезал он, подскочил как ужаленный, и натянул брюки.

— Что?! Это еще почему?!

— Потому что не тех людей я убил, Света, – Панкрат резко опустился на кровать к ней спиной и провел пальцами по своей макушке. – Мне никто не разрешал их трогать. Более того, громко запретили. Ты ошиблась в выводах, красивая. Деды на меня сейчас злятся за своеволие. И самое безопасное для меня сейчас место – это решетки. Руки у них, конечно, длинные. Но пока я в СИЗО, есть шанс выжить. Сейчас на зону мне нельзя. Быстро на пику поставят.

— Ты шутишь?

— Нет, конечно. Пока я плачу охране сумасшедшие бабки, то сижу в отдельной камере. А мои люди ежедневно к дедам на поклон ходят, чтобы меня ненароком не пырнули заточкой. Как думаешь, откуда у тебя видео со мной появилось? Вовремя так! Со всеми подробностями. Меня деды подставили.

— Зачем же ты тогда их убил?

— А ты сейчас как прокурор спрашиваешь или как моя женщина?

— Я попробую договориться о твоей охране. Ты можешь выступить против них, Панкрат. Мы обеспечим тебе защиту и…

— Не смеши, красивая! Че вы там можете?! – рассмеялся Панкрат. – Да и не стукач я, Светик. И, несмотря на то, что мне от тебя крышу сносит и в космос подбрасывает, я тебе, красивая, ни хрена не скажу, – он склонился над ней и впился в жестком коротком поцелуе ей в губы. – Так что быть тебе, Светик, моим прокурором. Леня против тебя – пацан в памперсах. Я ж тебя в суде видел. А судье пригрозили, если он меня отпустит, ему кранты.

— То есть… меня на это дело назначили, потому что…

— Взяток не берешь. Все знают, что ты, как отец… принципиальная! А значит, меня точно упечешь. А на зоне меня встретят со всей, как говорится, любовью. По моим данным малява туда уже дошла.

— И что ты мне предлагаешь? – истерично засмеялась Света в лицо бандиту. – Спать с тобой, а потом в суде против тебя же выступать? А ты ко мне заявился, чтобы удостовериться, что я от дела не откажусь? Чтобы тебя свои же не убили… Сволочь…

Слезы градом хлынули из глаз, она отбросила его руку, вскочила с постели, натянула халат и бросилась вон из комнаты.

— Стой, Свет! – он настиг ее на кухне и насильно притянул к себе. – Ну че ты опять себе напридумывала?

— Ты использовал меня, ублюдок! – яростно шептала она и, пытаясь выбраться из его крепких мужских объятий, колотила сжатыми кулаками по широкой груди бандита. – Как ни крути, использовал!

Панкрат, стиснув челюсть, молчал. На его лице заходили желваки. Света билась в истерике в его бесовских объятиях, а он сжимал ее крепче, притягивая к себе ближе. Жадно целовал ее щеки, лоб, волосы. С упоением вдыхал ее запах, пока она осыпала его проклятиями. А Ваня просто ждал, когда она успокоится. Через какое-то время ее рыдания стихли, превратившись в тихие всхлипы. Ее длинные черные волосы застилали лицо. Он нежно отвел рассыпавшиеся пряди, потянулся жаркими губами к ее уху и прошептал.