Чтение онлайн

– Хорошо, птичка, – наконец заговорил он, обжигая ее губы горячим дыханием, – оставь эту шпильку и делай, что хочешь. Проявляй мягкосердечие, упав в яму со змеями, раз видишь в этом смысл. А я буду ждать, пока ты сдашься и позовешь меня.

Учитывая их позу и тон его голоса, последняя фраза прозвучала очень двусмысленно. Мира нервно сглотнула.

Он еще приблизил свои губы к ее, не касаясь. Волна жара прошлась по телу девушки. Так хотелось сделать легкое движение, преодолеть это ничтожное расстояние и поцеловать Лю Мейлуна. Казалось, это принесет ей невыразимое удовольствие. Но Мира, наоборот, сильнее вжалась затылком в кровать, борясь с наваждением.

И через мгновение Лю Мейлун отстранился от нее и поднялся, будто ничего не было. С улыбкой глянул на девушку сверху вниз, небрежно поправляя свою одежду. И ушел, оставив ее в полном смятении.

Миру отвлекла боль в руке. Она раскрыла ладонь со шпилькой и увидела, что та вся в крови. Девушка даже не замечала, насколько сильно все это время она сжимала руку.

– Ты обронила у меня сегодня эту шпильку, наложница Сюй, – с улыбкой произнесла Мира.

Они стояли в общей просторной богато украшенной зале. Множество девушек здесь болтали друг с другом под изысканные закуски и напитки, играли в го, вышивали, рисовали, читали стихи. Тут и там между ними сновали приветливые евнухи.

Наложница Сюй была бледна – она уже наверняка слышала, что стражи были наказаны и поняла, что ее маленький заговор раскрыт. Она ждала скандала и наказания. Но ей просто вернули шпильку, будто ничего и не было.

Дрогнувшей рукой Сюй забрала украшение с недоверием глядя на Ань Ли. Мира коснулась ее при передаче, чтобы понять, что на душе девушки.

Страх, ожидание подвоха. И вот, из-за чего все началось – боль унижения. Ее семья была знатной, но разорившийся. Об этом Мира знала из воспоминаний Ань Ли. И несколько образов всплыло при прикосновении.

Девочка семьи Сюй выполняет самую грязную работу, потому что слуг почти не осталось. Мать срывает на ней злость и собственное бессилие, отец проигрывается в игорном доме. Пока другие девушки, даже ниже Сюй по происхождению, изучают поэзию и игру на цуне, она моет горшки и сажает в саду капусту вместо цветов, чтобы было, что есть.

Стать наложницей, пусть даже с риском для жизни, было счастьем и освобождением для нее. А выполнение любой работы, особенно в качестве наказания – худшее унижение из возможных и возвращение в ненавистной прошлое.

Вот почему она так расстроилась из-за наказания трудом.

– Наложница Сюй, – весело произнесла Мира, – завтра я хотела бы пойти с тобой на работу – мне всегда было интересно поучаствовать в производстве императорского шелка. А вместе нам будет веселее.

Оставив ошарашенную наложницу, Мира пошла по залу. То и дело до нее доносился аромат горечавки – иногда приторный, иногда тонкий и изысканный. Он не слишком изысканный для дворца, скорее луговой, полевой – пахнет свободой. Но действительно пользуется здесь популярностью. Может, одна из четырех фавориток ввела эту моду?

Оглядываясь, и то и дело ловя на себе взгляды, полные презрения, Мира искала, куда присесть. Ее взгляд задержался на трех сплетницах, чьи лица аж исказились от язвительности. Одна перевела взгляд на Миру и тут же выплеснула свою желчь на нее.

– Что уставилась, ничтожная Ли Си? Думаешь, если Император сегодня не наказал тебя за неловкость, можешь в открытую смотреть на достойных наложниц? Все знают, что ты здесь самая уродливая и никчемная, иди забейся в самый темный угол и сиди там.

Мира собиралась ответить, но услышала мрачное:

– Заткнись, Нин Жи, слушать тебя противно. Я люблю есть в тишине.

И оскорбляющая Ань Ли девушка тут же стушевалась.

Повернув голову, Мира увидела Ласковый Дождик Чу, которая с аппетитом уминала курицу, сидя в одиночестве за большим столом. Все ее, похоже, боялись, даже не подсаживались рядом.

Мира улыбнулась Чу, а потом подошла к Нин Жи, которая выместила на ней злость. Слегка коснулась ее и очень спокойно произнесла.

– Мне жаль, что мой взгляд вызвал у тебя негативные чувства. Но я посмотрела лишь потому, что восхищаюсь красотой наложницы Нин. Позволь мне и дальше иногда смотреть на тебя, это доставляет мне радость.

Конечно, Мира видела красоту в каждом человеке. Но сказала она так потому, что почувствовала неуверенность и печаль наложницы Нин. Она считала себя самой некрасивой здесь. И могла самоутверждаться только за счет унижения других и грязных сплетен.

Сказав это Мира отошла под растерянным взглядом Нин Жи и подсела за пустой стол к принцессе Чу.

– Пошла вон, – пробубнила та с набитым ртом.

– Я просто хочу есть, – пожала плечами Мира, – я не буду с тобой говорить, если ты не хочешь. Меня не любят здесь ,и если я к кому-то подсяду, придется есть под град насмешек и унижений. А ты немногословна и понимаешь, как важно есть в тишине.

Принцесса Чу хмыкнула и опустила глаза в тарелку, молча продолжив жевать.

Мира не ждала, что все поменяют к ней отношение. Но в ее силах было дать людям немного понимания и любви. Принимать или нет – пусть решают сами.

Вскоре все наложницы оживились. Пожаловали главные жены Императора. Драгоценная супруга, Добродетельная супруга и Нравственная супруга. Им уступали дорогу и заискивали перед ними. Мира знала, что есть ещё одна – Талантливая супруга. Но она не пришла.

Трем потрясающе одетым девушкам уступили лучшие места, им с удовольствием прислуживали другие наложницы, в надежде получить одобрение. Мира двинулась потихоньку в ту сторону, чтобы послушать разговоры – ведь все трое были подозреваемые.

– Талантливая супруга совсем плоха, – с фальшивой горечью произнесла нежная, как цветочек, Добродетельная наложница в розовых шелках, – ее болезнь слишком опасна, думаю, скоро с нее снимут титул.

– Правда ли, что к ней перестал приходить врач? – спросила одна из подающих чай девушек.

Добродетельная супруга кивнула.

– Она заразна, изолирована в дальнем дворце с частью своих слуг. Главный врач сказал, что он и его помщники могут заразиться – не хватало, чтобы болезнь разнесли по всему императорскому городу.