Чтение онлайн

– Вы думаете, это Амбериотис застрелил Морли? – задумчиво спросил Пуаро.

– Я не знаю. Но он был последним, кто видел дантиста живым. И он был новым пациентом. Он говорит, что оставил Морли живым и невредимым в двадцать пять минут первого. Это может быть правдой, а может и нет. Если Морли был жив в это время, нам необходимо восстановить события, которые произошли позже. До следующего пациента оставалось пять минут. Кто-нибудь заходил к Морли и видел его за эти пять минут? Картер, допустим? Или Рейли? Что произошло за это время? В зависимости от этого, к половине первого или, самое позднее, без двадцати пяти час Морли был мертв – иначе он либо позвонил бы в звонок, вызывая следующего пациента, либо предупредил бы мисс Кёрби, что не примет ее… Нет, он был либо убит, либо кто-то сказал ему нечто такое, что вызвало помутнение рассудка, и он совершил самоубийство.

Джепп сделал паузу.

– Я переговорю с каждым пациентом, который был у Морли этим утром. Возможно, дантист мог сказать кому-то из них то, что наведет нас на верные мысли.

Он взглянул на часы.

– Мистер Алистер Блант сказал, что выделит для меня пять минут в четыре пятнадцать. Он живет на набережной Челси. Потом, по пути к Амбериотису, поговорим с этой дамой, Сейнсбери Сил. Мне хотелось бы знать все, что только возможно, до того, как я столкнусь с нашим греческим другом. После этого я бы хотел перемолвиться словечком с этим американцем, который, по-вашему, «выглядел как убийца».

Пуаро покачал головой:

– Не как убийца, а как человек с зубной болью.

– Как бы то ни было, с мистером Рейксом надо поговорить. Он вел себя по меньшей мере весьма странно. Надо проверить и телеграмму, что получила мисс Невилл, и ее тетку, и ее ухажера. По сути, нам надо проверить всё и вся.

В глазах обывателей Алистер Блант никогда не выглядел значительной фигурой. Возможно, потому, что он сам был очень спокойным и скромным человеком. Возможно, потому, что много лет играл скорее роль принца-консорта, чем короля.

Ребекка Сансеверато, в девичестве Арнхолт, прибыла в Лондон разочарованной – и очень богатой – сорокапятилетней женщиной. По обеим линиям она происходила из финансовой элиты. Ее мать была наследницей европейских Ротерштейнов, а отец возглавлял крупнейший американский банкирский дом Арнхолтов. Авиакатастрофа, в которой погибли оба ее родных брата и кузен, сделала ее единственной наследницей несметного состояния. Она вышла замуж за европейского аристократа из славной семьи – князя Фелипе ди Сансеверато.

Брак обернулся двухлетним непрерывным кошмаром рядом с высокородным мерзавцем, заслужившим печальную известность своими скандальными выходками. Еще через год Ребекка добилась развода, получив опеку над общим ребенком, а еще через несколько лет тот умер.

Страдания ожесточили Ребекку Арнхолт. Утешение она нашла в сфере финансов, талант к которым был у нее в крови. Она обратила свой незаурядный ум к банковской деятельности, став партнером своего отца.

После его кончины сохранившая контроль над разветвленным банковским холдингом Ребекка осталась значительной фигурой в финансовом мире. Она переехала в Лондон. Как-то младший партнер из лондонского отделения ее банка отправился к ней в отель «Кларидж», чтобы поработать с документами. Через шесть месяцев свет был ошарашен известием о том, что Ребекка Сансеверато выходит замуж за Алистера Бланта, который был моложе ее почти на двадцать лет.

Обычное в таких случаях улюлюканье сопровождали сардонические ухмылки. По словам друзей, Ребекка совершенно не разбиралась в мужчинах. Сначала Сансеверато, теперь – этот юнец, который, конечно, женился на деньгах… Она прямым ходом шла к новой катастрофе. Однако, к всеобщему удивлению, брак оказался счастливым. Те, кто предсказывал, что Алистер Блант промотает ее деньги на других женщин, оказались не правы. Все десять лет брака он спокойно хранил верность жене. И после ее смерти, когда он, унаследовав все ее состояние, должен был пуститься во все тяжкие, он даже не женился снова. Блант вел все ту же тихую и скромную жизнь. Его финансовый талант не уступал гению покойной супруги. Его оценки и сделки были логичными и солидными, а репутация – безупречной. Алистер Блант управлял наследием Арнхолтов и Ротерштейнов твердой рукой.

Он редко появлялся в свете, имел два дома – один в Кенте, а другой – в Норфолке, где по выходным собирались не буйные компании, а несколько респектабельных, даже чопорных друзей. Он любил гольф и играл более или менее прилично. Он души не чаял в своем саде.

Таким был человек, на встречу с которым старший инспектор Джепп и Эркюль Пуаро ехали в старом тряском такси.

«Готик-хаус» был знаменитой достопримечательностью набережной Челси. Слегка старомодный, но невероятно удобный, изнутри он был отмечен печатью дорогой простоты, составлявшей истинную роскошь.

Алистер Блант не заставил себя ждать. Он сразу вышел к гостям:

– Старший инспектор Джепп?

Тот шагнул вперед и представил Эркюля Пуаро. Блант с интересом взглянул на сыщика.

– Мне, безусловно, знакомо ваше имя, мсье Пуаро. И я уверен, что где-то… совсем недавно… – Он остановился, нахмурившись.

– Сегодня утром, мсье, в приемной ce pauvre мистера Морли, – помог ему Пуаро.

– Конечно! – просиял Алистер Блант. – Я знал, что видел вас где-то.

Затем он повернулся к Джеппу:

– Чем я могу помочь? Мне ужасно жаль. Несчастный Морли…

– Это известие стало неожиданным для вас, мистер Блант?

– Да, я был поражен. Конечно, я толком его не знал, но никогда не подумал бы, что он способен на самоубийство.

– Утром он выглядел здоровым? В хорошем настроении?

– Я думаю, да, – ответил банкир. И после паузы добавил с почти мальчишеской улыбкой: – По правде говоря, когда речь заходит о дантистах, я становлюсь последним трусом. Я просто ненавижу эту дьявольскую машинку, которую они напускают на пациентов. Поэтому я не обращал ни на что внимания – по крайней мере до тех пор, пока все не закончилось, понимаете? Но я должен сказать, что в этот момент Морли выглядел совершенно естественным. Жизнерадостным, энергичным…

– Часто ли вы его посещали?

– Думаю, это был мой третий или четвертый визит. До прошлого года зубы меня не особенно беспокоили. Возможно, они начали крошиться.

– А кто рекомендовал вам мистера Морли? – спросил Пуаро.

Алистер Блант свел брови, вспоминая:

– Дайте подумать… у меня был приступ боли… и кто-то сказал мне, что нужно обратиться именно к Морли с Куин-Шарлотт-стрит… Нет, мне ни за что не вспомнить, кто это был. Простите.

– Если вы все же вспомните, вас не затруднит сообщить об этом нам? – обратился к нему Пуаро.

Алистер Блант с любопытством посмотрел на него:

– Конечно. Но зачем? Это имеет какое-то значение?

– Мне кажется, – сказал бельгиец, – что это будет иметь очень большое значение.

Когда они спускались с крыльца, к дому подъехала спортивная машина. Вылезать из таких приходится, вынимая себя из-за руля буквально по частям.

Молодая женщина, как раз занимавшаяся этим, казалось, состояла в основном из рук и ног. Наконец, когда детективы уже повернулись, чтобы продолжить свой путь по улице, она сумела извлечь себя из болида.