Чтение онлайн

– Какой? – уточнила Паула, по-прежнему не понимая сути проблемы. – Страшный? Злой? Ты его боишься? Он тебя обидел?

– Он великолепный! – прекратила сестра поток ее инсинуаций.

– А почему ты тогда от него прячешься? – спросила Паула.

– А у меня прыщ! – убитым шепотом призналась Фло.

– Да? – не поверила Паула и пристально уставилась на пышущую здоровьем и красотой мордашку сестры. – Где?

– Здесь! – ответила та и ткнула пальцем в слегка порозовевший кончик носа.

– Гм… Не вижу, – призналась Паула после минутного разглядывания сестриного носа. – И он не увидит.

– Я вижу! – сказала Фло, сведя глаза к переносице. – И этого довольно.

– Ну… Поправь меня, если я ошибаюсь, – осторожно начала Паула. – Ты собираешься осваивать чертовски сложную профессию, строить карьеру, бросаясь на пики мужского шовинизма, сражаться с предрассудками и доказывать всем и вся, что длинная коса – это не признак короткого ума, но при этом прячешься от малознакомого молодого человека из-за мнимого прыща на носу?

Флоранс только тяжело вздохнула в ответ.

– И долго ты собираешься прятаться за дверью? – спросила Паула четверть часа спустя.

– Пока он не вернется домой, – уныло ответила сестра.

– А если он будет гулять до вечера? У него-то нет срочных дел! – выразительно намекнула Паула и покосилась на распухший от бумаг карман сестриного плаща.

Флоранс всхлипнула.

– Хочешь, я отнесу и твои документы, и папину заявку на магограф? – предложила Паула.

– А ты сможешь? – встрепенулась сестра. – Ничего не перепутаешь?

– Я, конечно, младше тебя, но всего на пару лет, – чуть язвительно напомнила Паула, – и читать, писать давно умею, и письма уже не раз отправляла. А то, что я зубодробительные названия веществ запомнить и выговорить не могу… Так ты же папину заявку записала… Справлюсь!

– Уверена? – уточнила Фло.

– А то! Кста-а-ати… Думаешь, ниссима Фали просветила на наш счет новых соседей перед отъездом? – поддразнила Паула сестру и насмешливо вздернула нос.

Та порывисто обняла ее и, чмокнув в щеку, заявила:

– Думаю, про нас эта склочница молчала, чтобы не спугнуть покупателей, а ты чудо! Спасибо!

– Да ладно! Чего уж там, – проворчала Паула и стала одеваться. – Не дай боги так поглупеть, влюбившись… – добавила она в сторону, тихонько, чтобы Флоранс не услышала.

О последнем можно было не беспокоиться. Фло была полностью поглощена разглядыванием улицы через щель в занавесках.

– Давай сюда свои бумажки, – приказала Паула, и сестра с готовностью вручила ей пухлый конверт и листок картона с заявкой отца.

Паула спешила к магографу и изо всех сил старалась не отвлекаться. Но получалось у нее из рук вон плохо. Весна чувствовалась даже в дымном воздухе Эстайбурга. Воробьи заливались соловьями. Ноги хотели танцевать, а не чинно вышагивать по пыльному тротуару. А самой Пауле хотелось взять огромную кисточку, побольше красок и раскрасить все, что встречается ей по пути, в цвета такие же яркие, как полосочки на ее митенках. Паула вытянула руку и полюбовалась бабулиной работой. Таких митенок не было ни у кого в городе. Да что там! Ни у кого в Соларии не было таких славных митенок!

Бабуля все видела в черно-белом цвете, но вязала цветные вещи. Для этого вся пряжа у нее была разложена по шкатулкам. Для каждого цвета – своя шкатулка. Все подписано, распределено по оттенкам… Бабуля подбирала цвета с математической точностью. Шарфы, свитера, шапки и перчатки выходили у нее очень гармоничными, можно даже сказать элегантными. Лишь для Паулы она вязала нечто особенное. Долгие месяцы бабуля собирала в холщовый мешок остатки нитей, маленькие клубочки, что оставались от заказов. Когда мешок наполнялся, она звала Паулу и снимала с нее мерки. Затем хорошенько встряхивала мешок, запускала в него руку, вытаскивала на свет божий моточек радуги и начинала вязать.

Паула сидела рядом и, подперев щеку рукой, наблюдала, как мелькают в ласковых натруженных руках спицы. Паула обожала эти мгновения! Ей казалось, что она видит не вязание очередного шарфа, а наблюдает за рождением концентрированного счастья. Самые чистые цвета в самых невероятных сочетаниях укладывались полоска за полоской, и в итоге Паула получала очередную пушистую радость.

Вот этот сиреневый цвет, что узкой полосой проходит по запястью, цвет, которым кичатся роскошные гиацинты, радуют изящные примулы и очаровательные анютины глазки, этот цвет гораздо больше подошел бы стенам магографа, чем то коричневато-серое убожество, которым их извозюкали неделю назад под предлогом косметического ремонта. Паула вздохнула. Муниципалитет всегда выбирает что попрактичнее, а не то, что порадостнее.

Паула достала из кармана конверт сестры и заявку отца и стала читать последнюю. Почерк у Флоранс был отличный, но название вещества трудновыговариваемым, не хватало еще опозориться, разбирая его по слогам.

– Юкка агавасае… – повторила Паула, зажмурившись и замирая перед входом на магограф.

Она была так поглощена заучиванием непонятных звуковых сочетаний, что не успела отскочить в сторону, когда дверь резко распахнулась и на пороге возник молодой человек, держащий перед собой стопку писем, коробок, свертков и пакетов.

Столкновение было неизбежно. Стук, писк, шлепок приземлившейся на попу Паулы и шелест разлетевшихся бумаг.

Давешний брюнет с тросточкой стоял на пороге магографа и ошалело хлопал глазами.

– Прошу прощения, нисса! С вами все в порядке? Где ваши родители? – затараторил он, бросаясь на помощь Пауле.

– Вы не виноваты. Я в полном порядке. Отец – на работе, мама – дома, – отчиталась Паула, отряхивая юбку от пыли.

– Они разрешают вам гулять без присмотра? – неодобрительно поджал губы брюнет.

«Зануда! Что Флоранс в нем нашла?» – подумала Паула, а вслух сказала:

– Во-первых, в пятнадцать лет перемещаться по родному кварталу можно и без сопровождения, а во-вторых, я не гуляю, я здесь по делу.

– Прошу прощения, нисса, – сверкнул смешинками в иссиня-черных глазах брюнет, – я обманулся вашим изящным телосложением и не сразу осознал, что имею дело с вполне взрослой и самостоятельной барышней. Не будет ли назойливостью с моей стороны предложить вам помощь? Может быть, проводить вас до дома? Я гощу у родителей, а они тоже с недавних пор живут в этом квартале. Так что мы, можно сказать, соседи.