Чтение онлайн

– Извинения оскорбляют?
– спросила она, полная решимости четко определить границы этикета Флота.

– О, нет. Конечно немного раздражает, если кто-то постоянно извиняется... Старших это настораживает, потому что они не знают, насколько искренни извинения.

Исмэй поняла, что ее брови взлетели вверх:

– Ваши извинения могут быть неискренними?

– Конечно, - ответил юноша и снова заглянул ей в лицо.
– А ваши нет.

Это был не вопрос.

– Нет, - Исмэй глубоко вздохнула, чувствуя себя так, как будто попала в иссохшее русло реки, где ее засосали зыбучие пески, и продолжила как можно спокойнее.
– На нашей... в нашем мире извинение означает, что мы принимаем на себя ответственность за ошибку. Оно сопровождается действием, имеющим целью исправить совершенное и убедить, что такого больше не повторится.

Это была практически цитата из конвенции.

– Неискреннее извинение приравнивается ко лжи.

Серьезной лжи, хотела добавить Исмэй. Во рту появился привкус горечи при воспоминании о красном перце, который дал ей понять, как важно говорить правду, какой бы неприятной та ни была. Она никогда не обвинила бы отца в том, что тот извинился неискренне... только слишком поздно и неподходящим образом.

– Удивительно, - произнес Барин тоном, указывавшим на искренний интерес, а не просто любопытство к варварским обычаям.
– Должно быть для вас здесь все по-другому, если вы не знали... я имею ввиду...

– Я понимаю, что вы имеете ввиду, - сказала Исмэй.
– Для меня необычно думать, что извинение привести к неприятностям.

– Не совсем неприятностям, просто неправильному суждению о вас.

– Да, я поняла мысль. Спасибо за информацию.

– Вам не нужно благодарить...
– и снова этот сверкнувший взгляд.
– Но вы благодарите, не так ли? Благодарность и извинения... ваш мир должно быть ужасно формальный.

– Не для меня, - ответила Исмэй.

Это была не формальность, а забота о чувствах других, беспокойство, как твои действия повлияют на окружающих. Формальностью были обеды в День Основателей, или церемонии награждения, но не то, когда один из близнецов пришел извиниться за разбитую старую синюю кружку.

– Мы... я имею ввиду другие рожденные во Флоте, кажемся вам грубыми?

Должна ли она отвечать? Исмэй не могла лгать, ведь он оказался неожиданно честен с ней.

– Иногда, - она выдавила улыбку.
– Думаю, что я иногда кажусь грубой вам... или им.

– Не грубой, - ответил он.
– Очень вежливой... чрезвычайно вежливой, даже формальной. Все говорят, какая вы милая... такая милая, что никто не может понять, как вы смогли сделать то, что сделали.

Исмэй задрожала. Неужели они в самом деле считают, что грубость признак силы, а тот, кто говорит "пожалуйста", "спасибо" и "извините", не способен сражаться или командовать на поле битвы? Ухмылка удовлетворения мелькнула на ее губах. Если бы милиция Алтиплано вдруг оказалась в космосе, Флот бы так не понял, что их поразило. Гордость расцветает на пепле, - прозвинела в ее ушах старая поговорка. Горькая во рту, острая в носу, жгучая в глазах и уносимая с первым дуновением горного ветра. Не бросай семена гордости в землю, чтобы не пожать стыд. Исмэй чуть ни тряхнула головой, чтобы избавиться от этого старческого голоса.

– Я сама не уверена, как сделала то, что сделала... кроме огромного количества ненужных ошибок.

– Ошибок! Вы остановили вторжение Доброты...

– Не я одна.

– Ну, нет, вы конечно не скакали одна на белом коне меж звезд, - это прозвучало с тем же сарказмом, какой был написан на его лице.

На этот раз Исмэй обиделась.

– Почему люди так любят этот образ? Я имею ввиду белую лошадь. Да, мы используем лошадей на Алтиплано, но с чего вы взяли, что они все белые?

– О, это не о вас, - сказал он.
– Не об Алтиплано. Это из сказки о Белых Рыцарях, которые все скакали на белых лошадях и совершали великие подвиги. Разве в ваших библиотеках нет таких историй?

– Мне о них не известно, - сказала Исмэй.
– У нас есть только сказки о Братьях Осликах и Кактусе Заплатка, или о Звездных Людях и Пловцах Зари. Единственные герои на лошадях, которых мы знаем, это Сияющая Орда.

Юноша заморгал:

– Ваша культура в самом деле очень отличается. Я думал, все выросли на сказках о Белых Рыцарях, и никогда не слышал о Пловцах Зари или Братьях Осликах. Сияющая Орда... это же не предки Кровавой Орды, нет?

– Нет, - при этой мысли Исмэй затошнило.
– Это просто легенда. Полагают, что эти люди обладали необыкновенной силой, потому что могли сиять во тьме.

Она заметила зажегшийся задор в его глазах и твердо добавила:

– Ничего общего с ядерной физикой.

Спустившиеся альпинисты положили конец их разговору. Исмэй пошла посмотреть, какое снаряжение они использовали. Оказалось, очень похожее на то, каким она пользовалась дома. Ей предложили помощь с большим рвением.

Если она хочет вступить в клуб, они научат ее, и можно начать с легкого.

– Я лазала по большим камням, - призналась Исмэй.

– Тогда вы должны присоединиться к нам, - сказал один из альпинистов. У нас всегда есть место для новых членов, а скоро вы будете уже там...
– он указал вверх.
– Это ни на что не похоже. И насколько я знаю, Стена есть только на нашем корабле.

Альпинист был настолько предан своему увлечению, что Исмэй не чувствовала смущения. Он бы любого уговаривал взобраться по плоской доске.

– Давайте... только попробуйте. Покажите, как двигаетесь. Пожа-а-алуйста?

Исмэй рассмеялась и подошла к стене. Она никогда не увлекалась скалолазаньем как ее двоюродные братья, но они показали ей, как подтягиваться и перебрасывать центр тяжести, чтобы не соскользнуть с выступа. Ей удалось подняться примерно на метр, прежде чем упасть вниз.

– Хорошее начало, - похвалил высокий альпинист.
– Вы должны снова прийти... Кстати, я Трэй Саннин. Если вам нужно альпинисткое снаряжение, у нас в клубе есть.

– Спасибо, - поблагодарила Исмэй.
– Я наверное так и сделаю. Когда вы встречаетесь?

Саннин сообщил время занятий, а потом повел других альпинистов прочь.

– Спасибо, - обратила Исмэй к Барину.
– Мне жаль, что я ошиблась в вас, и вам снова придется принять мое извинение... по крайней мере на этот раз.

– С радостью, - сказал он.

Исмэй заметила, что у него обаятельная улыбка, и вдруг почувствовала желание довериться ему даже больше, чем уже сделала.

Той ночью кошмаров не было. Ей снилось, что она дома карабкается по скале с темноволосым мальчиком, который был немного похож на Барина Серрано.

Глава одиннадцатая

В последующие недели Исмэй разговаривала с Барином Серрано даже за пределами столовой. Один раз они вместе пришли в клуб альпинистов и после пары часов на Стене она больше не стеснялась общаться с другими спортсменами, не говоря уже о Барине. Потом они встретились в углу во время одной из офицерских встреч, просто потому что младший лейтенант Зинтнер утащила поднос с лучшим печеньем, и они оба застигли ее на этом.

Исмэй не позволяла себе задумываться над тем, что кошмары не мучали ее в те дни, когда свободное время она проводила с Барином и его друзьями, а вместо этого сосредоточилась на том, что он мог объяснить ей о неофициальных обычаях Флота. Исмэй все меньше думала о нем как о "том милом мальчике Серрано" и больше как о добром друге, который был ей нужен, хотя она только сейчас это поняла.

В его компании Исмэй завела новых друзей. Например, Зинтнер, чей опыт в тяжелом машиностроении был очень полезен, когда Питак задавала слишком мудреную задачу, чтобы справиться с ней в одиночку, и старший лейтенант Форрестер, который посещал примерно половину занятий альпинисткого клуба, и чье веселое настроение просто освещало каждую встречу. Она начала понимать, что не всех людей, которые общались с ней, привлекала только ее известность.