Чтение онлайн

– Вы никогда не занимаетесь сексом с мужчинами до брака? – спрашивает Гай. – Неужели ваши семьи настолько суровы в ограничениях?

Я стараюсь скрыть то, как смутилась его неожиданным вопросом и прозвучавшим «запретным» словом.

– Что значит суровы? – спрашиваю я. – Мы просто…

– Вы религиозны? Подобное отношение к сексу до брака у вас по религиозным причинам?

– Моя мама – испанка. Она католичка, в детстве ходила с моей бабушкой в церковь. Часто ходит и по сей день. А папа… С папой мы особо никогда не говорили и не говорим о религии. Мы разве что только верим в Бога, но не посвящаем Библии жизнь.

Он усмехается. Опускает взгляд, отворачивается от меня с таким видом, словно перед ним сидит неразумный ребёнок, с которым нечего и говорить.

– Твоя семья просто боится того, что ты станешь взрослой, – наконец выдвигает он своё предположение. Взгляд снова холоден. – Они не хотят выпускать из своих рук маленькую девочку, которую вырастили. Вот и вся причина того, почему они так стараются держать тебя под контролем.

– Держать меня под контролем? Как это связано с целомудрием?

Гай наклоняется ближе ко мне:

– Они боятся того, что однажды появится человек, который освободит тебя из этой золотой клетки.

Ох, он так близко. Так заманчиво близко…

Я начинаю думать, что это неспроста. Наверняка он нарочно наклонился, приблизился ко мне почти вплотную. Так, что наши бёдра почти соприкасаются…

– И такой человек, я думаю, уже появился.

Я улыбаюсь, спрашивая:

– Это как в сказке о чудище и принцессе, заточенной в замке?

И вдруг улыбка. Я даже не верю своим глазам, когда Гай улыбается. Это не усмешка, не холодная ухмылка или ещё что-то… Это самая настоящая улыбка.

У меня внутри всё трепещет.

– Хочешь ещё куда-нибудь сходить? – спрашивает он, отстраняясь от меня. – Можно отправиться в Магазин старых диковинок. Ты любишь музеи?

Я киваю. Конечно, люблю. И, конечно, часто в них бываю.

– Звучит очень неплохо, – говорю я вслух.

– Отлично. Тогда идём.

Он протягивает мне руку, и я пару секунд просто пялюсь на неё в смущении, а затем медленно протягиваю в ответ ладонь, принимая его жест. Неуверенно и аккуратно. Вмиг в сердце поселяется приятное чувство от этого прикосновения. Что-то тёплое, мягкое. Я смотрю на улыбку Гая и вновь поражаюсь своей удаче её лицезреть. Гай ведёт меня к машине, а мысли мои спутаны.

Нельзя же так реагировать на любое действие со стороны парня! Соберись уже, Лина!

– Слушай, – начинаю, как только мы оказываемся у автомобиля. – Я хочу кое о чём тебя спросить. Ты не против?

Гай бросает на меня мимолётный взгляд и кивает:

– Спрашивай.

– Твоего друга… Того, который ходит с пирсингом… Как его зовут?

Ответ Гай выдаёт безо всякой паузы, уверенным и спокойным голосом:

– Зак Скотт Моррис. Его полное имя. Я знаю Зака достаточно давно, чтобы с уверенностью сказать, что у него некоторые проблемы с головой.

Я понимаю, что он шутит, но интереса становится во мне только больше.

– Девушкам он представляется как Скотт, тогда как для друзей и знакомых он просто Зак.

– А… – выдаю я, наконец сумев избавиться от тяготивших меня размышлений. – Теперь всё ясно.

Гай хочет ещё что-то сказать, но его прерывает звон телефона у него в кармане. Я не успеваю увидеть, чьё имя высвечивается на экране, когда он вытаскивает устройство, а сам отходит чуть подальше, приняв вызов. Слышу лишь его ответы, что звучат весьма интересно для меня.

– Слушаю… Да, я с Каталиной… Что?.. В каком смысле? – В коротких перерывах Гай будто становится всё более нервным. Я вижу, как у него напрягается челюсть. – Ничего не делайте. Дождитесь меня, я уже еду.

Гай, крепко сжимая телефон и практически пуская искры из глаз, направляется ко мне. Даже отсюда чувствую, как громко и быстро бьётся его сердце. Он всерьёз обеспокоен чем-то. Чем-то, что поведали ему по телефону.

– Каталина, я должен ехать. Очень срочно, – осведомляет он меня. – Сегодня посетить музей не получится.

– Что-то случилось?

– Ничего серьёзного.

Он врёт. Я вижу, что врёт. Может, я и кажусь далёкой и наивной девчонкой, но меня сложно в открытую обманывать.

– А мне кажется, наоборот, – в недоверии произношу я.

– Каталина, у меня нет времени.

Улыбка исчезла, глаза как два стёклышка. Я снова чувствую исходящий от него холод, будто вокруг меня неожиданно возникли ледяные стены.

Вмиг настроение куда-то испаряется. Мне уже не хочется никуда с ним ехать, не хочется даже находиться рядом.

Никто никогда не грубил мне так, как из раза в раз это делает Гай. Никто никогда не вёл себя со мной так, как он.

Я привыкла, что с детства все вокруг оберегали маленькую Каталину и пылинки с неё сдували. Что родители не позволяли никому её обижать. Что мама вгрызалась в горло точно львица каждому, кто смел тронуть её, что отец разбирался с любым, кто попробует повысить голос на его дочурку.

Никто не смел так вести себя со мной, как это делает Гай.

– Отвези меня домой.

Он удивлённо хмурится, услышав мои слова. Теперь я переняла его манеру. Теперь это я звучу холодно.

– Домой? – спрашивает он.

– Да, Гай. Отвези меня домой. Прямо сейчас.

Дверца его автомобиля открывается, я ныряю в салон. Когда парень садится за водительское кресло, его руки крепко сжимают руль.

– Я обидел тебя?

Не отвечаю несколько секунд, потом бросаю ложь:

– Нет. Я просто хочу домой.

Гай раздумывает над моим решением какое-то время и, словно осознав, что не сможет мне противостоять, тихо и уже спокойно говорит:

– Хорошо. Как скажешь.

Медина прекраснее Сиэтла.

Я прозвучу странно, если сообщу об этом жителям города, но природная и тихая Медина куда комфортнее серого и пыльного Сиэтла. Наверное, так на меня повлияли частые поездки на различные острова, где я была окружена сплошными деревьями и пением птиц.

Наш особняк всё так же возвышается над землёй, я отсюда вижу окно своей комнаты. А ещё вижу полицейскую машину, припаркованную у ворот. Джозеф тоже здесь.