Разбрасываю мысли
Шрифт:
Еще одна идея – к 12 кантовским категориям априорных синтетических суждений он считал необходимым добавить cпонтанность. «Если мы готовы признать вездесущность сознания, то нам придется согласиться и с тем, что пространство и время, а также число и вероятностная мера существуют во Вселенной и вне человека, существуют как проявления всемирно размытого сознания, оставаясь семантической, а не физической реальностью» [там же, с. 110], – так думает создатель вероятностной герменевтики, развивая свои представления в работах философской напрвленности.
3. Вероятностное исчисление смыслов и спонтанность
Размышляя о природе смысла в ракурсе вероятностно ориентированной философии, В.В. Налимов разработал язык, который помогает дать формальное описание творческого процесса, включающего разнообразные проявления спонтанности. Этот язык он определил как «вероятностное исчисление смыслов». Опираясь на него, Налимов создал свою вероятностно ориентированную теорию сознания и рассмотрел семантическую природу личности в целом ряде трудов, на которые мы неоднократно ссылались.
Центральным в его концепции является понятие смысл. В работе Вселенная смыслов [1995 б] В.В. Налимов пишет, что природа смыслов может быть схвачена только в их динамике, т. е. через проявление смыслов в Бытии, содержащем сознание. «Динамическое раскрытие природы смысла требует одновременного анализа семантической триады: смысл – текст – язык. Любой элемент этой триады может быть определен через два других» (с. 122). И, обращаясь к «циклическому определению», он пишет:
Смыслы — это то, из чего создаются тексты с помощью языка.
Тексты — это то, что создано из смыслов с помощью языка.
Язык — это средство, с помощью которого из смыслов рождаются тексты. Триада становится синонимом сознания.
Тексты, в моем понимании, – это структуры, организуемые вероятностным взвешиванием смыслов.
Взвешивание – это придание элементарным смыслам вероятностной меры.
Вероятностное взвешивание – это анти-Аристотелева логика. Она позволяет оперировать размытыми смыслами, раскрывающимися на глубинных уровнях сознания. Это – логика творческого процесса. Аристотелева логика вторична. Она редуцирует смысловой континуум к дискретам – словам, за которыми скрыто стоит множество смыслов. Желая серьезно понять дискретно написанные тексты, мы обращаемся к скрытой размытости. Понимание становится личностным. Более того, оно всегда ситуационно. Вспомним: в течение двух последних тысячелетий религиозная мысль была непрестанно занята реинтерпретацией одних и тех же исходных текстов, придавая им различные смыслы – веса. Сейчас этот процесс, кажется, обостряется. В несколько более завуалированной форме это происходит и в философии, и даже в науке (c. 122–123).
Пытаясь понять роль смыслов во Вселенной, или хотя бы оценить роль смыслов в существовании человека, В.В. Налимов основывает свою концепцию на следующей аксиоматике [1995 б]:
Исходные посылки:
(1) Будем считать, что весь воспринимаемый нами эволюционирующий мир можно рассматривать как множество текстов. Наша культура держится на текстах. Сам человек, его эго – это текст. Когда мы, например, говорим о биосфере, текстами становятся отдельные особи, виды и другие составляющие биосферы. В неживой сфере пейзаж – это тоже текст.
(2) Тексты характеризуются дискретной (семиотической) и континуальной (семантической) составляющими.
(3) Семантика определяется вероятностно задаваемой структурой смыслов. Смыслы это есть то, что делает знаковую систему текстом.
(4) Изначально все возможные смыслы мира как-то соотнесены с линейным континуумом Кантора – числовой осью , на которой в порядке возрастания их величин расположены все вещественные числа. Иными словами, смыслы мира спрессованы так, как спрессованы числа на действительной оси.
(5) Спрессованность смыслов – это нераспакованный (непро-явленный) Мир: семантический вакуум.
(6) Распаковывание (появление текстов) осуществляется вероятностным взвешиванием оси : разным ее участкам приписывается разная мера. Метрика шкалы предполагается изначально заданной и остающейся неизменной.
(7) Соответственно, семантика каждого конкретного текста задается своей функцией распределения (плотностью вероятности) – p . Будем полагать, что функция распределения достаточно гладкая и асимптотически приближается (если иное специально не оговорено) к оси абсцисс. В общем случае можно говорить о текстах, определяемых функцией распределения вероятности, задаваемой на многомерном пространстве. В тексте смыслы всегда оказываются заданными избирательно. Нам не дано знать все… «Знать все – значит не знать ничего». Функция р оказывается тем окном, через которое нам дана возможность всматриваться в семантический мир (с. 124).
Понимание текста, согласно концепции В.В. Налимова, не только является личностным, но и происходит спонтанно. «Спонтанность понимания текста свидетельствует о том, что внутри сознания происходит процесс самоорганизации» [1993, с. 104]. Сознание Налимов понимал как феномен, задающий для нас образ самоорганизации.
На основе предложенной аксиоматики формулируется Правило вывода (здесь мы должны извиниться за неизбежные повторы; они, на наш взгляд, облегчают понимание) [1995 б]:
Изменение текста – его эволюция – связано со спонтанным появлением в некой ситуации у фильтра – р (у/), мультипликативно взаимодействующего с исходной функцией р . Взаимодействие задается известной формулой Бейеса:
р (/у) = k р р (у/),
где: р (/у) – условная функция распределения, определяющая семантику нового текста, возникающего после эволюционного толчка у; k – константа нормировки. Формула Бейеса в нашем случае выступает как силлогизм: из двух посылок – р и р (у/) – с необходимостью следует текст с новой семантикой – р (/у). В силлогизме Бейеса, в отличие от категорического силлогизма Аристотеля, как обе посылки, так и возникшее из них следствие носят не атомарный, а вероятностно размытый характер. Формула (теорема) Бейеса традиционно используется для вычисления апостериорных событий через априорные вероятности. Я сделал обобщение, придав статистической формуле новое – логическое значение. Теперь можно говорить о силлогизме Бейеса – Налимова и, соответственно, новой – бейесовской логике (с. 124).
Принятая аксиоматика опирается на представление о континууме – множестве, не имеющем пустых мест. Открывается неразрывная целостность смыслов. Строгое математическое представление о непрерывности континуума поддерживает такое понимание смыслов – их плотной упакованности, не позволяющей рассекать их на смежные, но совершенно отделенные друг от друга семантические единицы.
В.В. Налимов подчеркивал, что вероятностная (бейесовская) логика диалектична; существенным для нее оказывается следующее:
(а) …она открыта спонтанному появлению фильтров.
(Спонтанность Налимов связывает с трансперсональным — надличностным началом человека, подчеркивая, что здесь мы касаемся «тайны»– запредельной темы.)
(б) силлогизм применяется к смыслам, размытым на континууме – возможность появления атомарных (точечных) смыслов исключена;
(в) логические операции носят числовой характер – в правой части формулы Бейеса стоит знак умножения, имеющий числовое раскрытие;
(г) исключена возможность сильной дизъюнкции; язык оказывается свободным от закона исключенного третьего, соответственно он свободен от жесткого разграничения истинности и ложности.
Бейесовская логика, с позиций привычных нам логик, выглядит скорее всего как логика алогичности. Но это естественно – предмышление в силу своей архаичности и должно нести в себе мифологические черты (см. [1997, с. 61]).
Рассматривая психологические аспекты бейесовской модели сознания, В.В. Налимов подчеркивает [1986]:
1. В психологию мышления вводится представление о семантическом поле, как о некоей самостоятельной реальности. Если провести сравнение с физикой, то можно увидеть, что современная психология, в своем доминирующем проявлении, находится на уровне ньютоновских представлений, согласно которым материя находилась в пустом – нейтральном по отношению к материи пространстве. Материальным телам и частицам было разрешено только дальнодействие. Бихевиоризм и возник именно потому, что признается существование только одного психологически нейтрального пространства – пространства физического действия. Соответственно в психологии изучается не само сознание, а действие (behavior – поведение), являющееся откликом на стимул в определенной ситуации.
2. Описание сознания происходит вне категорий пространства физического действия и времени. Физическое пространство и время не являются аргументами тех функций, через которые строится образ сознания. Здесь уместна аналогия с компьютерами. Они функционируют во времени и пространстве – их деятельность проявляется через движение. Но продукты их деятельности, скажем, доказанные теоремы, не раскрываются через те конкретные, упорядочивающие мир пространственно-временные представления, на которые опирается физика. Формальная логика, как и мир семантики, оказывается вневременной реальностью.
3. Отказ от обращения к физическому пространству и времени снимает с рассмотрения причинно-следственные связи и открывает возможность видения мира в спонтанности его проявления. Фильтр р (у/), отвечающий некоторой ситуации у, возникает спонтанно. Мы переходим от привычного для западной мысли представления о Закoне к принципу спонтанности.
Современную формальную логику принято упрекать в потере связи с психологией мышления, что ведет, конечно, и к потере связи с проблемами сознания. Бейесовская логика свободна от этого упрека – она оказывается направленной на раскрытие глубинных процессов сознания, опуская, в свою очередь, из своего поля зрения все, что относится к компьютеризуемым проявлениям мышления (с. 159).
В.В. Налимов показывает, что вероятностная логика, задаваемая бейесовским силлогизмом, дает возможность осмыслить процесс понимания текстов или, шире, – природу понимания друг друга, общаясь на языке, не имеющем точечных (атомарных) смыслов. Как, к примеру, можем мы понимать смысл английского слова set, значения которого в двухтомном англо-русском словаре разъясняются посредством 1816 слов? Почему мы любим метафоры? Как понимаем алогичные высказывания? Как переводим с одного языка на другой, не имея однозначных соответствий? Все эти вопросы для В.В. Налимова имели ключевую значимость в понимании природы нашего сознания, и он попытался дать на них ответы в своих книгах Вероятностная модель языка [1979] и Спонтанность сознания [1989], первая из которых была также опубликована в США [1981 а]. В системе бейесовской логики, отвечающей глубинному мышлению, некоторые идеи раскрываются более отчетливо, чем в привычной нам системе логических построений. В.В. Налимов поясняет это примером [1995 б]: