Чтение онлайн

Не станет ни о чем жалеть и теперь.

– Тогда перейдем к делу? – спросил он своим обычным голосом.

– Как только пожелаете.

На том все и закончилось. К черту застенчивость! И застенчивых мужчин. Вскоре он уже достиг пика наслаждения, откинул назад голову и задрожал, словно дерево под порывами ветра. Тео сдержал крик, потому что им нельзя было разбудить слуг. Он желал доказать любовнице, что даже бесстыдный человек способен к контролю над собой.

«Глупая, – укоряла она себя, пока Тео предавался наслаждению. – Какая же я глупая». У нее имелись причины не покоряться мужчине, множество причин. Ведь страсть способна вскружить женщине голову, а потом останется лишь горькое сожаление. Все, что принадлежало ей, отныне будет принадлежать мужчине, и она никогда не вернет утраченное. А он этого не оценит.

Уловки! Подпитанные коньяком уловки чуть было не пробудили ее этой ночью. А еще – искусное прикосновение его губ к ее ключицам и движения его бедер. Но она вовремя опомнилась и теперь снова знала, чего хочет, а чего нет.

Наконец он закончил и, тяжело дыша, лег рядом с ней. Она немного подождала, потом обратилась к нему:

– Я очень желаю и надеюсь, что вы больше не придете ко мне пьяный. – Ее голос звучал сдержанно и глухо. – Это меня оскорбляет.

– Я не пьян. – Он сделал глубокий вдох. – Просто немного выпил для храбрости. А что касается привычки, то можно насладиться бокалом коньяка и не стать пьяницей.

Она с трудом сдержала горестный смех.

– Мужчины всегда думают, что способны контролировать свои привычки, и не желают видеть очевидного.

– Но это не привычка. – Она уловила в его голосе нотки раздражения. – Я пригласил Гранвилла выпить несколько бокалов. Хотел показаться дружелюбным. Я выпил впервые с того дня, как мы познакомились. И если вам нужны еще уверения, то знайте: я не буду пить с завтрашнего дня. Так что теперь можете не говорить со мной так, словно я на скамье подсудимых.

Марта молча размышляла над его словами. Возможно, он говорил правду. Наверное, ей не хватало объективности, когда дело касалось подобных вопросов. Прежде она никогда не видела его пьяным, хотя некоторые мужчины умели это скрывать. Может быть, стоило отложить свои суждения до завтра, когда станет ясно, нарушил ли он данное ей слово или сдержал его. Она вздохнула.

– Простите. Просто я не терплю пьянства.

– Я так и понял. – Он повернулся к ней и заговорил мягче: – Но кто же страдал от этого порока? Ваш отец? Муж? Брат, с которым вы не хотите жить?

От его вопросов у нее застучало в висках, но она сумела взять себя в руки.

– Эндрю?.. Но это нелепо. Хотя… По сравнению с ним я сама кротость.

– Надеюсь, мы никогда не встретимся. – Тео говорил спокойно и дружелюбно. – А может, это ваша естественная реакция после долгих лет, проведенных рядом с несдержанным в своих привычках родителем?

Это не его дело! Марта плотно сжала губы. Но если она промолчит, то он сделает неверный вывод, который опорочит память ее отца.

– Как вы можете спрашивать такое?.. – пробормотала Марта. – Поверьте, Джон Блакшир был серьезным и благочестивым человеком, постоянно читал Библию. – Теперь ей следовало защитить мистера Расселла. Это было бы логично. Но она молчала.

– Ясно, – многозначительно произнес любовник. Видимо, решил, что все знает. Она чувствовала, что он напряженно размышляет. Припоминает все случившееся между ними. Словно одна сторона ее брака могла объяснить все остальное, совершенно необъяснимое.

– Хотите об этом поговорить? – спросил он наконец.

– Нет.

– А вы когда-нибудь кому-то об этом рассказывали?

– Нет.

Он заговорил не сразу.

– Он вас бил?

– Нет! Я же вам сказала, что не хочу об этом говорить.

– У него был дурной нрав?

– Ничего подобного. Ничего из того, о чем вы могли прочесть в книгах. – Но если она не ответит ему, то он представит драму, достойную готического романа. – Просто мы были далеки друг от друга. Я всегда считала, что жена должна испытывать к мужу уважение, а мужчина должен быть надежным и не терять над собой контроля.

– А от любителя выпить этого было не дождаться, верно?

Она тяжко вздохнула:

– Да, верно. Выпивка меняла его. Он ничего не помнил. Несколько часов выпадали из его жизни.

– Но он помнил, как дойти до вашей постели.

Марта вздрогнула – как будто ее грудь разрезали ножом и коснулись бьющегося сердца. Как бы она ни пыталась представить привычку мистера Расселла досадной помехой, факт оставался фактом: он, ее муж, мог прикасаться к ней, когда пожелает. Мужчина, ставший чужим для своей жены, по-прежнему сохранял за собой это право. А у нее не было права ему отказать.

Но все могло быть и хуже. Он ведь не бил ее. Он не был жестоким.

Марта быстро заморгала, но, к счастью, темнота скрыла от любовника ее состояние. Сделав глубокий вдох, она с силой сжала кулаки.

– Марта… – Он пристально смотрел на нее, и казалось, что во взгляде его были тепло и участие. – Марта, я…

– Мистер Мирквуд, – ее голос прозвучал властно и непреклонно, – ваши доброта и забота делают вам честь, но я больше ничего не скажу на эту тему. Давайте лучше спать.

Он зашевелился и обнял ее. А потом наклонился и поцеловал в лоб.

– Тогда спокойной ночи, – сказал он, и она ощутила его теплое дыхание.

Тео тут же лег на спину, а Марта еще долго слушала его дыхание, которое становилось все ровнее, пока не перешло в тихий храп.

Ночью, переворачиваясь на другой бок, она столкнулась с Тео. Он тотчас обнял ее и привлек к себе – словно они уже не раз спали в одной постели. Она затаила дыхание, ожидая, что случится дальше, но ничего не произошло. Казалось, его рука действовала, повинуясь инстинкту, выработавшемуся после бесчисленных ночей, которые он провел с женщинами. Или ее присутствие с ним рядом совпало со сном об очередной любовнице?

Впрочем, это ее не касалось. Ему могло сниться что угодно. Но она бы предпочла не становиться для него «заменителем», очередной женщиной, попавшейся на его удочку. Их ноги соприкасались. Рука его лежала у нее на груди. Подбородок едва не касался ее макушки. Она чувствовала биение его пульса, слышала его дыхание, чувствовала, как вздымается и опадает его грудь. Наверное, скоро он перевернется на другой бок и отпустит ее, но сейчас, когда она лежала в его объятиях, ей оставалось лишь размышлять…