Чтение онлайн

– Я не уверен, – ответил Дейч. – Если я ошибаюсь, то тем лучше. Но если я прав – сомневаюсь, что у командования еще достанет времени исправить ошибку.

Оставив капитана размышлять, штандартенфюрер вышел на улицы Киля. Пройдя несколько кварталов, он обратил внимание, что ему совсем не попадаются навстречу мужчины – разве что совсем уже дряхлые старики. Мужское население Германии безостановочно пожирала ненасытная пасть Восточного фронта. Тот, кто побросал немцев в топку войны, уничтожил еврейское население целых стран в угоду своим больным фантазиям – остановится ли перед истреблением целой планеты?

Уже выехав из Киля обратно в Берлин, Дейч решился про себя на отчаянный шаг – попробовать уговорить Гиммлера сорвать операцию по пробуждению Рахава. Все-таки рейхсфюрер слишком боится за свою драгоценную жизнь, чтобы решиться на самоубийство.

Несмотря на отчаянное положение, сложившееся к лету 1944 года на Восточном фронте, отряд «Бергельмир» все-таки не расформировали. Теперь они почти безвылазно сидели в Берлине, в мощных бункерах, вырытых под зданием института «Анэнербе» (подземные коммуникации соединяли эти бункера с подземной же Рейхсканцелярией), и просматривали тысячи найденных за годы войны оккультных манускриптов в поисках какого-нибудь чудодейственного средства, которое поможет Германии выиграть уже безнадежную войну.

Иногда в бункер заходил Гиммлер, появляясь, как привидение, неизвестно откуда (он сумел добиться от Гитлера контроля над деятельностью «Бергельмира»). Листал своими маленькими пальчиками с коротко подстриженными ногтями страницы древних магических книг – иногда заинтересованно, но чаще всего совершенно равнодушно.

Наверху рвались бомбы – Берлин почти ежедневно подвергался налетам авиации союзников. Но здесь, в подвалах «Анэнербе», разрывов не было слышно. Профессор Зебетендорф, Дейч, еще несколько сотрудников сидели каждый за своим пюпитром, над которым склонялась лампа в зеленом стеклянном абажуре, и методично просматривали рукописи и инкунабулы, стараясь не пропустить ни одной мельчайшей детали. Возможно, на следующей странице им откроется магическая формула, которую произнесет вождь германского народа – и покатятся вспять дикие орды большевиков, пришедшие уничтожить великую страну, колыбель нордической цивилизации.

Однажды в самом конце осени дверь бункера с сочным чмоканьем раскрылась, и в комнату вошел Гиммлер – без сопровождения, охрану он всегда оставлял снаружи этого вместилища магических секретов. Сотрудники «Бергельмира» повскакивали с мест, но рейхсфюрер вяло ответил «Хайль…» и приказал сидеть, после чего принялся ходить между пюпитрами. Он так поступал всегда – никогда ни с кем не разговаривал, только кружил между столами, как привидение, несколько минут, заглядывал из-за спины в книги, иногда листал их, после чего уходил. На этот раз Гиммлер после таких же эволюций подошел к пюпитру Дейча и положил руку на крышку. Дейч, не меняя положения головы, поднял глаза – один из пальцев рейхсфюрера постукивал по крышке пюпитра, явно призывая к вниманию! Глазами Дейч на секунду встретился с глазами Гиммлера, спрятанными за толстыми линзами пенсне (они были больше похоже на глаза глубоководной рыбы, чем человека), после чего рейхсфюрер незаметно указал ему пальцем на дверь, и сразу же пошел к выходу.

– Не вставайте, – кинул он через плечо вглубь комнаты.

Подождав для приличия около минуты, Дейч встал из-за пюпитра и пошел к выходу.

– Только в туалет, а потом разомнусь минуты две по коридору – что-то спина затекла, – ответил он на недоуменный взгляд профессора.

Выйдя из комнаты, штандартенфюрер огляделся, и в левом конце коридора увидел наполовину скрытую стеной фигуру рейхсфюрера СС. Понятно – Гиммлер не хотел, чтобы свидетелем их разговора стал стоящий у двери часовой, а в том конце коридор заворачивал и образовывал небольшой тупичок. Быстрым шагом Дейч направился туда (при этом фигура Гиммлера скрылась полностью), а когда штандартенфюрер повернул налево, то увидел, что Гиммлер держит в руках несколько листков пергамента.

– Положишь это в одну из книг, – тихо сказал рейхсфюрер, протягивая листки Дейчу. – Подними шум, скажи, что важное открытие. Я тебя поддержу. Необходимо, чтобы фюрер это сделал, – Гиммлер указал пальчиком на пергамент.

Дейч взял листки (на ощупь ему показалось, что этот пергамент того же сорта, какой ему уже приходилось видеть у рейхсфюрера – из человеческой кожи), спрятал их под мундир, стараясь не показать отвращения – эсэсовец не должен быть чувствительным…

– Это насчет Рахава? – так же тихо спросил Дейч главу СС.

Гиммлер отрицательно покачал головой:

– Рахав не нужен. Даже если мы проиграем эту войну, Германия должна существовать всегда. И наш орден тоже должен существовать вечно.

– Вы имеете в виду СС?

– Как бы он ни назывался – орден будет жить вечно. А сейчас иди, – Гиммлер махнул рукой жестом, не допускающим возражений.

Дейч вернулся в комнату, сел за свой пюпитр, и, когда на него никто не смотрел, незаметно вытащил из-под мундира переданный Гиммлером пергамент и засунул его между страницами лежащей перед ним книги.

Все. Теперь можно спокойно рассмотреть листы перед тем, как огласить свое «открытие».

В вырванном из какой-то самодельной книжки фрагменте говорилось о процедуре передачи себя во владение «левой стороне» – темным силам нашего мира. Взамен демонические создания обязывались выполнить любую волю человека, заключившего с ними пакт. В принципе, ничего нового в этом не было – подобными текстами были прямо-таки напичканы книги, обрабатывавшиеся отрядом «Бергельмир». Но эта процедура немного отличалась от виденных в книгах штандартенфюрером: она была значительно проще – с одной стороны, а с другой стороны – гораздо кровожаднее.

Например, для заключения пакта требовалось принести столько человеческих жертв, сколько выполняющий обряд черный маг прожил на белом свете. Понятно, что такое возможно только при наличии мощной организации, которая помогла бы совершить обряд.

Дейч опять подумал о тайном «Ордене Алголя», объединявшем когда-то черных магов Европы. Если бы такая организация дожила до нынешних времен, то ее возможности были бы велики, как никогда ранее. Она могла бы приносить человеческие жертвы без счета, проливать кровь десятками и сотнями литров, пускать на амулеты целые свитки человеческой кожи. Кстати, когда в 1938 году по заказу НСДАП в недрах «Анэнербе» готовился указ о запрещении в Германии разного рода оккультных организаций (под запрещение попал даже Тевтонский орден), «Ордена Алголя» в списках Дейч не увидел. Или он действительно растворился с приходом нового времени?..

Неожиданно Дейч вспомнил, как в 1943 году, 20 апреля, в день 54-летия Гитлера, в концлагерях расстреливали по 54 человека. Тогда это казалось очередным кровавым безумством эсэсовцев. Но если вспомнить, что концлагерями командовал Гиммлер – не было ли это попыткой связать намертво Гитлера с темными силами (возможно, даже без его ведома)? И значит, Гиммлер все-таки считает Гитлера выразителем воли всей немецкой расы?

Ничего, недолго им уже осталось играться…

– Нашел! – закричал Дейч. – Посмотрите, что я нашел – мы раньше такого никогда не видели!

И он поднял листки пергамента над головой. Когда штандартенфюрер проносил пергамент мимо лампы, буквы вдруг вспыхнули темно-багровым огнем. Как будто страшный текст был написан не чернилами, а кровью.

Хотя скорее всего, так оно и было.

Дейч не знал, что было дальше, и как Гиммлеру удалось уговорить фюрера провести церемонию подписания Договора. И удалось ли вообще?

Главное, что потом был прорыв в Арденнах, когда чаша весов войны, казалось, уже обретшая устойчивое положение, вновь закачалась.