Чтение онлайн

У меня есть только несколько секунд, чтобы осознать, что, возможно, мы не на противоположных сторонах, что мы преследуем одно и то же, прежде чем рев в моих ушах внезапно усиливается. София делает шаг назад, качая головой, будто пытаясь прочистить ее, и внезапно я понимаю: это не пульс стучит в моей голове. Это совсем не в моей голове. Воздух полон шепотов, и прежде чем я успеваю заговорить, шепот превращается в крик, проносящейся по все длине палубы.

Он ударяет в Лили, как ураганный ветер, отбрасывая ее платье и волосы назад и сильно отбрасывая ее от Тарвера… но больше это никого не затрагивает. Для нас в воздухе царит тишина, которую можно ощутить лишь в космосе, за дюжиной разных шлюзов.

— Лили? — настойчиво спрашивает Тарвер, и я вижу, как он сглатывает. Во рту у него тот же вкус, что и у меня, густой металлический привкус, как у крови или электричества. — Ты…

— В порядке, — выдыхает она, хватаясь за него, когда она снова встает на ноги. — Это они. Я чувствую как они пытаются… Все в порядке. Я в порядке, все под контролем.

— Но разлома здесь нет. — Тарвер говорит тихо и быстро, его глаза осматривают Лили в поисках… чего-то, чего я не знаю.

— Его нет на корабле, — тихо говорю я, хотя не знаю, почему я хочу предложить им хоть какое-то утешение. — Я только что закончил поиски энергетического всплеска, когда вы прибыли и ничего. Мы думали, что он переместил его сюда, или что у него был второй… мы ошибались.

— Я в порядке, — бормочет Лили, поднимая голову, чтобы улыбнуться Тарверу. — Действительно. Я на секунду потеряла концентрацию.

— Я знаю, каково это. — Голос Софии прерывает Лили, как лазерный огонь шелк. Она, бледная с напряженным лицом, сжимает сумочку. — Эти голоса, этот металлический привкус… это ярость.

— Не совсем, Соф, — говорит Флинн, кладя руку на ее руку. — Лили… она причина, по которой мы здесь.

— Разлом здесь, — тихо произносит Лили. — Где-то поблизости. Я чувствую его.

— Смотрите, — говорит Тарвер, спешно выдыхая. — У нас нет времени объяснять почему, но Лили связана с этими разломами, и мы знаем, что последний есть где-то поблизости или на Коринфе.

— Связана, — вторит София, и я вижу, что это слово не делает его с ней друзьями.

Тарвер медленно кивает.

— Я не могу сказать, почему и как, но мы должны найти последний разлом и закрыть его, чтобы спасти ее.

София переводит глаза с его лица на Лили и обратно.

— Она Лару.

— Да, — мягко отвечает Флинн, все еще находясь рядом с Софией. — И именно из-за нее наша планета теперь свободна. Она — причина, по которой ты не размазана на какой-нибудь стене после того, как ярость солдата вступила во владение. Тебе нужно остановиться и послушать, Соф.

— Это правда, — неохотно и тихо говорю я. — Они оба помогли Флинну Кормаку и Ли Чейз освободить Эйвон. Я знаю. Я наблюдал.

Она открывает рот, чтобы продолжить. Но прежде, чем она успевает это сделать, другой голос прорезает тишину. На платформе, над нами, к нам идет мужчина и останавливается на вершине лестницы.

— Дорогая, — обращается месье Лару мягким голосом, зорко рассматривая нас глазами. — Мне было интересно, куда ты запропастилась.

*от английского Giddy — легкомысленный, ветреный, непостоянный.

Голубоглазый человек приходит и отсоединяет нас друг от друга, отправляя нас в новый мир. Последний мир, говорит он. Мы только мельком можем увидеть его, как и людей, столь многочисленных, что даже нам трудно увидеть их всех. Здания, что тянутся к небу, шум, свет и хаос складываются в единую картину.

Но нам не разрешается его исследовать. Мы остаемся ограничены. Мы заперты. Мы…

Я.

Я одинок здесь.

Одинок… но для голубоглазого мужчины.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

СОФИЯ

МЕСЬЕ ЛАРУ, ОДЕТЫЙ В безупречный смокинг, спускается по лестнице, засунув руки в карманы. Его голубые глаза скользят по нам четверым, останавливаясь, в конце концов, на ближайшей к нему Лили, которая стоит прямо за Тарвером.

— Они почти готовы к твоей речи, дорогая, — говорит он и его губы изгибаются в легкой улыбке, столь непринужденной, будто он не вошел в комнату полную напряжения, которое можно резать ножом. — Мне интересно, что заинтересовало вас здесь. Не могу сказать, что в моторных отсеках, есть что-то, что можно считать достопримечательностью.

Я не могу думать, не могу реагировать. Здесь нет ни охранного поля, ни самой охраны. Все, что мне нужно сделать, это залезть в сумочку, схватить пистолет и нажать на курок. Мой мозг выкрикивает приказы пальцам, но я не могу пошевелиться.

Лили нарушает ошеломленное молчание.

— Где разлом? Где шепоты?

— Дорогая, — он вытягивает обычно невозмутимое лицо. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, но это может подождать, иначе мы опоздаем.

В голосе Тарвера слышится сталь.

— Все здесь понимают, о чем мы говорим. Ответьте на вопрос. Где последний разлом?

Месье Лару смотрит на него куда менее ласковым взглядом.

— Шепоты? Разлом? Откуда ты взял эти сказки?

— От меня, — отвечает Лили сквозь зубы.

— Он же на Коринфе, не так ли? — холодно спрашивает Гидеон. Он, по крайней мере, может говорить, я же все еще заморожена, неподвижна. — Он никогда не покидал главный офис «КЛ».

— Я уверен, что не понимаю, о чем вы говорите, — отвечает Лару. — Но если вы говорите о чем-то таком большом, как один из гиперпространственных двигателей, то не имеет смысла пытаться сдвинуть его с места, не так ли?

Голос Лили сильно отличается от его… она дрожит.

— Если бы ты только знал, что со мной происходит…

Он отвергает ее слова, быстро покачав головой.

— Дорогая, просто невозможно представить, чтобы какое-то гипотетическое существо в гипотетическом разломе могло добраться до тебя из главного офиса «Компании Лару». Мы на орбите… мы слишком далеко.

— Они могут добраться до нее с другого конца Галактики, засранец, — рычит Тарвер, сжимая кулаки. — Вы должны отпустить их и отправить обратно.

— Мальчик мой, — говорит Лару, вставляя какой-то механизм в свое ухо, возможно, какое-то устройство связи. — Как бы мне ни хотелось вас облагодетельствовать, в следующие несколько дней я слишком занят, чтобы сидеть здесь и обсуждать все это с вами. Лили, пойдем со мной. — Он наполовину поворачивается в сторону лестницы, словно ожидая, что Лили послушно пойдет за ним.

— Нет, — говорит Лили тихим, натянутым голосом. — Не в этот раз, папа. Я не могу продолжать в том же духе. Мы знаем о твоих экспериментах, об Эйвоне, о шепотах, о разломах… обо всем этом. И ты знаешь, что мы знаем. Мы не можем продолжать скрывать это, притворяясь счастливой семьей. Ты… ты уничтожаешь меня этим.