Чтение онлайн

— Гля, Хрустик болтается, как мешок с …ном!

Но Юрка проявил завидное упорство. И теперь запросто крутил целые каскады фигур. Но Лялька все равно не выделяла его толпы одноклассников. Даже после похода, во время которого все стали считать его самым смелым.

Это было так необычно — впервые всем классом подняться на одну из гор, окружавших город. У них тогда был замечательный классный руководитель Николай Васильевич Амосов. Он и обратил внимание учеников на то, что герои Лермонтова жили рядом с этими местами. Бэла, Казбич, Печорин, Мартынов… Такие страсти!

И Юрка решил добраться до пещеры, что была в отвесной скале, рядом с которой устроился на отдых класс. Скала была похожа на слоеный пирог. Вокруг торчали гранитные пики или темнели гранитные скалы. У этой же горизонтальные каменные плиты чередовались с прослойками песка и гальки. Вымытые дождями и выдутые ветрами тысячелетий, в местах этих прослоек образовались карнизы, по одному из которых можно было доползти до пещеры.

Но когда Юрка был почти у цели, высота карниза так уменьшилась, что ползти по нему стало невозможно. Чтобы достичь пещеры, Юрка должен был, держась за верхнюю плиту, выбраться из карниза так, чтобы встать на него пальцами ног.

Спиной к пропасти, ощупывая на поверхности скалы каждую трещину, в кровь срывая ногти, ему все же удалось сделать это. Уже уверенно стоя на карнизе, он взглянул, куда поставить правую ногу для следующего шага, и тут Юрка, как-то неожиданно для самого себя, увидел под собой скалу, уходящую почти отвесно вниз. А там, далеко внизу, — узкую ленту каменистой дороги и речку Теберду с белыми завитками бурунов.

Вот тут-то он испугался по-настоящему. Желание выбраться, каких бы это сил ни стоило, постепенно уступало возможности легонько оттолкнуться пальцами рук.

Борясь с самим собой, он взглянул вверх. Появляясь из-за скалы, по небу плыли кучевые облака, отчего Юрке казалось, будто скала падает вместе с ним в бездну Но тут его глаза увидели небольшую серую ящерицу, прилепившуюся к скале и гревшуюся в лучах весеннего солнца. Ящерица с полным безразличием наблюдала за происходящим, и это вдруг успокоило его, и он непередаваемым усилием воли заставил себя выбраться, заплатив за это на всю жизнь боязнью высоты.

Понятно, что потерявший надежу Юрка от Лялькиного предложения слегка опешил:

— А знаешь, где я учу? На Кубани, вон там, — и указал на свое место выше по течению.

— Ну и что? Мне бы только математику свалить, а дальше я сама.

Они взяли билеты, учебники и пошли. Лялька впереди легко и свободно, даже с некоторым вызовом, а он — отстав на несколько метров, показывая всем своим видом, что идет исключительно по принуждению.

Каждый билет они учили намного дольше, чем это понадобилось бы Юрке одному.

Лялька сидела, охватив руками колени, и неотрывно смотрела на меняющийся каждое мгновение бег воды, а Юрка перелистывал учебники, но ничего толком не видел и не понимал.

А видел ее ноги, покрытые светлым пушком, и прилипшие к ним песчинки и тогда, побаиваясь, что она догадается об этом, спрашивал, понятно ли ей то, что они пытались выучить.

Лялька, отрываясь от воды, утвердительно кивала и переводила отрешенный взгляд на него, и ее синие глаза наполняли его душу, заставляя вздрагивать.

Когда же она утвердительно кивнула и по поводу бинома Ньютона, до Юрки, наконец, дошло, что она находится в каком-то другом, неведомом ему мире.

Вот тут-то он, хорошо не подумав, ляпнул:

— А хочешь, я Кубань переплыву?

Царским движением она повела головой и взглянула на него, и Юрка в подтверждение своей догадки увидел, что сейчас ни один Ньютон с самым совершенным мышлением не способен хотя бы тенью отразиться в ее безоблачных глазах.

Конечно, Юрка хорошо не подумал: Кубань, скатываясь по перекату выше по течению, набирая силу после небольшого поворота, вновь неслась всей своей массой на противоположный крутой берег.

А чтобы тот берег не подмывало, его защитили дамбой — стенкой из плетеных фашин; дамба, с одной стороны засыпанная булыжником, другой стороной удерживала напор воды.

Посреди реки, как раз между перекатом и дамбой, торчал островерхий камень, иногда из воды выныривал его островерхий клык, через который тонкой пленкой переплескивалась вода.

Лялька пристально осмотрела реку, оценивая будущую траекторию Юркиного движения: совершенно верно, если он начнет плыть у самого переката, приложит зверские усилия и окажется по ту сторону черного камня, то благополучно выплывет на той стороне реки еще до дамбы.

Если же он не сможет выложиться, то случится одно из двух: либо его изуродует о камень, либо он проплывет мимо камня с ближней стороны. И тогда затраченные усилия окажутся напрасными. Поток воды отбросит Юрку к этому берегу, и он уже не сможет вернуться, мощный поток неминуемо понесет его на дамбу.

А там… Страшно подумать, острые обломанные ветки, каменная стена, о которую всей мощью бьется водный поток, и, поворачивая, несется вдоль этой стены недобрую сотню метров.

Оценив ситуацию, Лялька твердо сказала:

— Не-а, ни за что не переплывешь!

Юрка встал и пошел к перекату, изредка поглядывая на реку, будто соразмеряя свои возможности с ее нравом.

Дошел до переката, немного постоял и вошел в воду. Оскальзываясь на камнях и пытаясь как можно дольше устоять под напором течения, он двинулся вперед. Вода сбила его с ног и понесла.

Плыл он уверенно, так как не раз покорял эту реку, правда, в других местах.

Он чувствовал, что Лялька наблюдает за ним, переживает за него, а, возможно, и сожалеет, что не остановила его, а, наоборот, подтолкнула пуститься в такое безрассудное плавание.

А вдруг с ним случится беда? Тогда Лялька всю жизнь будет помнить его — смелого, сильного, умного и отчаянного, и никто не сможет перечеркнуть этого в ее памяти.

Поднимая голову при очередном взмахе рук, он видел приближающийся камень. Наступило мгновенье, потребовавшее однозначного решения — плыть вперед с риском попасть на клык черного камня, или приостановиться на долю секунды, чтобы проскочить мимо камня со стороны того берега, откуда он начал плыть. И хотя это почти означало катастрофу, Юрка был все-таки вынужден приостановиться. Он так и не смог заплыть за камень, и река теперь мчала его на дамбу.

Он лежал на левом боку, вытянув вперед руки и ноги, чтобы спружинить, насколько это возможно, предстоящий удар. И все же удар был так силен, что вышиб воздух из его легких. Юрка сразу обессилел и попытался судорожно цепляться за торчащие острые обломки ветвей.

Но сучки обламывались, и его тело, припечатанное водой к дамбе, скользило по ней, и в него впивались и царапали острые шипы ветвей. Иногда удавалось ухватиться за, казалось бы, прочную ветку, но мощь течения побеждала Юрку, обрывала кожу с ладоней и неумолимо тащила его дальше.