Чтение онлайн

Танчич, увидев юношу, заволновался:

— Погоди, ведь я тебе писал, что это сказал следователь! Он мог и солгать. Может быть, меня назвала Магда?

— Вот так я и знала, ты уже готов всё забыть! При чём здесь Магда? Когда неизвестно даже, узнала ли она тебя. А ему ты доверил свою тайну. Раз он её разболтал — значит, предатель. — В голосе Терезы прозвучала та же суровость, с какой она встретила Яноша на улице Керпеши.

Янош смотрел на Танчича полными отчаяния глазами. Удар был слишком ошеломляющий и последовал с той стороны, откуда его нельзя было ждать.

— Это неправда! — растерянно выкрикнул Янош. Самообладание, которое когда-то спасло его в минуту смертельной опасности, теперь ему изменило.

Тереза между тем объясняла недоумевающей толпе:

— Скрываясь под чужим именем от полиции, Михай доверил этому молодому человеку свою тайну, а он не уберёг её от других.

Потрясённый Янош умоляюще глядел на Танчича, который, в свою очередь, взывал к жене:

— Не спеши с выводами! Как ты ожесточилась, друг мой! Вспомни, какой сегодня великий день!

— Помню, поэтому и гоню жалость. Пусть он тут, при всём народе, расскажет, как это случилось!

— Нет! — воскликнул Танчич решительно. — Не сейчас! Все так возбуждены!.. Приходи ко мне домой, Янош. Поговорим с глазу на глаз.

Жалость и сочувствие, прозвучавшие в обращении Танчича, подействовали на юношу удручающе. Как же так? Значит, и Михай Танчич, светлый образ которого навсегда запечатлелся в его душе, способен поверить клевете! Земля уходила у Яноша из-под ног. «Никто не поможет… Один в этом большом городе. Надо бежать отсюда!»

— Янош, я буду тебя ждать!

Повторное обращение Танчича вывело Яноша из оцепенения.

— Не приду я, коли и вы мне не доверяете! — крикнул он, глядя прямо в лицо писателю. — Что я могу сделать один против всех?..

— Ты не один, сыночек! Не горюй, я с тобой!..

Марика, усталая, измученная, пробиралась к Яношу, протягивала к нему руки.

— Мама!.. — В этом вопле отчаяние слилось с радостью неожиданной встречи. — Мама! Клянусь тебе, ни в чём я не виновен. Клевета это! Совесть моя чиста перед господином Танчичем!

— Сыночек мой! Да разве я тебе не верю? Не знаю я тебя, что ли! Чуяло моё сердце, что нужна, вот и нашла тебя!.. Госпожа, — обратилась Марика к Терезе, — Янош мой не лжёт — ни за что не пойдёт он на бесчестье! По лицу вашему видать, что и вы материнского горя хлебнули. Стало быть, известно вам, что материнское сердце не обманешь!.. И другие матери тут есть, пусть они скажут…

Марика озиралась вокруг, ища сочувствия. Взгляд остановился на молодой, хорошо одетой женщине. По лицу было видно, что она глубоко потрясена случившимся. Выражение её глаз казалось страдальческим. Она нервно теребила рукой маленький кружевной платочек. Умоляюще протягивая к ней руки, Марика с трудом произнесла:

— Я вижу, вы поверили мне, красавица. Скажите тем господам… — Больше Марика ничего не могла произнести от волнения.

Но женщина, к которой она обратилась, вздрогнула, ничего не ответила, только низко спустила на лицо кружево косынки.

Тереза растерянно глядела на мужа, не зная, на что решиться.

— Как всё неожиданно! — заговорил Танчич. — Я сам никогда не поверил бы, что этот юноша способен на бесчестный поступок. Но в своём донесении пештской полиции капитан Вейль, не называя никого по имени, написал, что настоящую фамилию Бобора ему раскрыл столяр…

— Вейль? — закричал Янош, освобождаясь из объятий матери. Мужество и решимость вернулись к нему. — Он лжёт, этот Вейль! Я никогда и не говорил с ним про вас!

Танчич вздохнул свободнее:

— А кому-нибудь из своих товарищей ты говорил, что Бобор — это вымышленное имя?

— Никогда никому! Ни господину Вейлю, ни кому другому я этого не говорил!.. Да господин Вейль здесь, спросите у него самого!

Танчич растерянно развёл руками.

— Вот и хорошо! — сказала Тереза. — Позовём это Вейля!

— Что ты, что ты! — замахал руками Танчич. — Тереза, дорогая, я тебя не узнаю!.. Не время устраивать суд!

— Пойдём отсюда, мама! — Янош взял Марику под руку. — Нам здесь делать нечего!

Аронфи выступил вперёд, подошёл ближе к Танчичу:

— Господин хороший, так-то не годится! Надо узнать, в чём дело. Мы этого парня знаем. Не напутал ли здесь кто?

— Я и сам ему доверял и понять не могу, что произошло, — огорчённо сказал Танчич, взглянув на взволнованную Терезу. — Вы не думайте, моя Тереза добрая, душевная, но измучилась она. Как же сейчас быть? Посмотрите только, что делается кругом. — Михай показал на мост.

Теснимые со всех сторон разношёрстной толпой, из Пешта медленно двигались два экипажа, украшенные национальными лентами и алыми цветами. Впереди экипажей реяли два полотнища. На одном красными буквами было начертано: «Свобода, равенство, братство!», на другом — «Свободная, независимая Венгрия!»

Но ещё раньше, чем приблизились экипажи, передаваемая из уст в уста, докатилась радостная весть: это едут члены только что образовавшегося Комитета общественной безопасности с Шандором Петёфи во главе.

Аронфи смекнул: «Шандор не даст Яноша в обиду!» — и поспешил навстречу Петёфи.

Молодые люди подхватили Танчича на руки и понесли к мосту, но встречный поток заставил их остановиться. Выйдя из экипажа, Петёфи сам шёл навстречу Танчичу. Грузчик ни на шаг не отставал от него, скороговоркой рассказывая про беду, в какую попал Янош. Он отошёл в сторону только после того, как Танчич протянул обе руки Петёфи. Пока Танчич и Петёфи обменивались горячими словами приветствий, Аронфи поучал Яноша: ынче, брат, Петёфи в городе самый главный. Я уж ему всё рассказал. Он-то доищется, в чём суть. Идём!

Янош послушно последовал за Аронфи. За ними брела Марика.

Увидев их, Петёфи сказал Танчичу:

— Сегодня власть в Пеште перешла в руки Комитета общественной безопасности. Ваше освобождение было вторым государственным актом народной власти. Первым была отмена цензуры. Мы осуществили свободу печати явочным порядком. Давайте тем же порядком проведём и судебную реформу. Учиним народное разбирательство…

— Поступайте, как находите лучше, — ответил нерешительно Танчич.

Петёфи узнал Яноша и тотчас вспомнил его наивную и в то же время упорную конспирацию. А как загорелись глаза юноши, когда Петёфи невзначай рассказал о красивой землячке, отплывавшей в Вену! Нет, та чистая любовь, которую он прочёл тогда во взгляде юноши, могла повести человека куда угодно, только не к дурным поступкам… Вот офицер — это другое дело! Надо устроить очную ставку.