Чтение онлайн

Опомнившиеся хорваты начали палить из ружей, но было поздно. Пламя охватило середину моста, а мнимые разведчики с факелами в руках подвигались вперёд. Пламя следовало за ними по пятам.

Одна из вражеских пуль настигла Игнаца, пронзила кисть его руки. Он уронил факел.

— Вперёд, парень! Держись крепче! Дело сделано, вперёд!

Увлекая за собой юного гвардейца, Миклош помчался к венграм.

Радостно встретили их венгры. Сквозь толпу солдат протиснулся Янош Мартош:

— Земляк! Друг!

Миклош и Янош горячо обнялись. О многом хотелось поговорить, расспросить, узнать… И Янош увлёк Миклоша в сторону.

— Вот как всё обернулось, Миклош! Как же ты попал к нам?

Миклош помрачнел, но ненадолго. Беспечность и жизнерадостность — основные свойства его характера — взяли верх.

Он улыбнулся. Недолог был его рассказ. Он закончил его словами:

— Чуяла моя душа, что это Иштван. И хоть не знал наверняка, но после встречи с ним я покой потерял. Стал доискиваться, на чьей стороне правда, и хоть и не сразу, да понял наконец, что не там она, где Елашич и его солдаты… Ну, что было, то было! Нам ведь есть что вспомнить, кроме дубинки твоего отца. Глянь-ка!

Миклош отстегнул от пояса пёструю узорную чутору, что когда-то на сеновале вырезал для него и раскрасил Янош.

Янош зарделся от удовольствия.

В это время Ханкиш занялся раненым «лейтенантом», хотя тот и уверял, что «рана пустяковая», и ни за что не позволял снять с себя мундир.

— В нём зашито письмо генерала Бема к Кошуту. Ему в руки и отдам.

Ференц отрезал рукав Игнаца до локтя и туго затянул повязку вокруг раны.

Миклош хотел помочь своему товарищу разбинтовать лицо.

— Снимай маскарад, теперь обманывать некого!

Но и к этой операции Игнац никого не допустил.

— Сам справлюсь! Без нянек обойдусь!

Столпившиеся вокруг Миклоша солдаты восхищённо слушали его рассказ о пережитых приключениях.

— По коням! — раздалась команда Ференца.

Игнац не без усилий взобрался на коня.

— Ты, может, со мной сядешь, приятель? — спросил Миклош, заметив, что спутник побледнел.

— Ещё чего придумал!

— И то дело! На войне нежиться не приходится! А всё же выпей глоток — сразу сил прибавится! — И Миклош поднёс к губам Игнаца чутору, наполненную крепким маслянистым вином.

Игнац взглянул на чутору и улыбнулся. Отпил глоток, а затем легонько отодвинул её рукой:

— Спасибо! Хватит!

Тронулись в путь. Миклош предусмотрительно держался ближе к раненому. Рядом, с другого бока, пристроился Янош.

— Постой, Янош, — вдруг вспомнил Миклош, — ты ведь земляком Игнацу приходишься. Как же вы не признали друг друга?

Низко надвинутая на лоб офицерская шляпа, воротник мундира, туго подпиравший подбородок, скрывали лицо Игнаца.

— Не припомню что-то, — неуверенно сказал Янош.

— Я-то тебя видел, каким ты на барской охоте был… я в саду у барина работал, — пояснил Игнац.

— Много воды с тех пор утекло.

— Не одна вода текла, много и крови пролито, — с болью произнёс гвардеец и отвернулся.

Как и предсказывал Гёргей, злосчастный поход закончился бесславно. Потеря в людях была невелика, но поражение угнетающе подействовало на войско.

Кошут открыто обвинял в этой катастрофе Мога.

— Подумать только, — сказал Кошут, с укором глядя на генерала, — три недели спорили — наступать или не наступать… Наконец, двадцать четвёртого октября решение было принято, но лишь пять дней спустя мы тронулись к Швехату! Не будь Гёргея, нам не удалось бы собрать воедино остатки войска. Только его мужеству, хладнокровию и распорядительности обязана нация тем, что сохранила лучшее ядро своей армии!

Мога подал в отставку.

Вызвав к себе майора Гёргея, Кошут сказал ему:

— В боях под Швехатом Мога не оправдал нашего доверия. Я хотел бы видеть вас командующим Верхнедунайской армией…

— Но как бы такое назначение не вызвало справедливое недовольство опытных командиров, с более высоким чином, — ответил Гёргей. — Офицерам это покажется по меньшей мере странным и непонятным.

— Вы примете армию в чине генерал-адъютанта.

— Господин председатель, я не уверен, что вы сделали лучший выбор. Однако, если вы и Государственное собрание решите, что именно я должен стать во главе Верхнедунайской армии, которая встретит первые удары неприятеля, я готов принять на себя эту громадную ответственность.

Кошут крепко пожал руку Гёргею.

В штабе шло заседание военного совета. Присутствовали командиры всех частей Верхнедунайской армий. Они были свидетелями поведения Гёргея во время возникшей паники и восторженно встретили назначение его командующим армией.

— От Бема прибыли два посланца, — доложил вошедший в комнату адъютант.

— Из Вены?! — переспросил Кошут. — Пусть войдут!

У входа произошло замешательство. Миклош подтолкнул Игнаца вперёд, а сам остался за дверью.

Стараясь сохранить военную выправку, вошёл Игнац, сжимая в руках пакет. Впервые попав в столь многочисленное собрание офицеров, он опешил и остановился, не зная, как отличить среди них Кошута. Да и присутствовал ли здесь Кошут — штатский Кошут, каким его знали в народе?

— Входите, входите! — услышал он тёплый, поощряющий голос.

Из-за стола поднялся человек в военной форме, с синими глазами, взгляд которых сейчас был полон мягкости и доброты.

Приняв письмо, Кошут пригласил Игнаца сесть на стоявший у двери диван. Внимательно читая послание Бема, он дошёл до конца, потом поднял голову и обвёл взглядом всех присутствующих.

— Сейчас я вам прочту, господа, — сказал он, — только одну строчку из письма генерала Бема: «Время потерять — всё потерять!» Это написано двадцать седьмого октября, когда Бем был готов к вылазке, ожидая только первого выстрела с наших батарей. Если бы мы подошли к Швехату на день раньше, противник подвергся бы нападению с двух сторон, и не нам, а ему пришлось бы спасаться бегством… На один только день, господа!..

Кошут стал ходить из угла в угол. Его шаги гулко отдавались в гнетущей тишине, воцарившейся в комнате. Дверь открылась, на пороге показался Гуваш.

Кошут остановился, взглянул на него, спросил:

— Есть новости?

— Страшные известия! Виндишгрец начал кровавую расправу в Вене. Расстреляны Видович, Мессенгаузер….

— А генерал Бем?! — вскричал лейтенант. Он поднялся бледный, уцепился за спинку дивана.

— Бем жив! Он в Прессбурге!.. — Гуваш не успел договорить — лейтенант упал без сознания.

— Воды! — крикнул Кошут.

Гуваш склонился над упавшим: офицерская шапка свалилась с головы гвардейца, и длинные чёрные волосы веером рассыпались вокруг побледневшего девичьего лица.