Чтение онлайн

К. Зачем же так сложно? Может быть, поступить, как у нас, у машин,менять непосредственно орган на запасной.

А. Дорогой мой, не забывай: живой организм, привыкший бороться за свое существование, не приемлет ничего "чужого", хотя бы это и было на его пользу.

К. Ну, а как же вставные зубы, капроновые аорты, металлические кости?

А. Во-первых, это, скорей, не чужое, а ничье. А во-вторых, это не решает вопроса. Сейчас наука бьется над проблемой пересадки живых органов.

Вот тогда-то мы еще поспорим с вами, машинами, в области взаимозаменяемости основных запасных частей!

Забери-ка в свою машинную копилку памяти чудесные слова Герцена, обращенные к жизни во всех ее проявлениях:

"Жизнь вечна, жизнь идет своим чередом, она производит для себя и уничтожает изношенные формы, не жалея о них".

Как эта мысль органически подходит к человеческой жизни, не правда ли?

Наутро, склонившись над бумагой, я погрузился в воспоминания.

ЗАПАСНЫЕ ЧАСТИ ЧЕЛОВЕКА

Это было зимой 1941 года в Москве. Молодежь, вероятно, не помнит Москву этих лет, В те дни фашистские войска подступали вплотную к столице, в городе было холодно, голодно. Все, кто мог, с оружием в руках вышли на оборону Родины. На улицах было пустынно, неприветливо и тревожно.

В холодные дни января по улицам Москвы шел молодой человек. Он не был военным. Он только что закончил авиационный институт. В его кармане была путевка на один из авиационных заводов, эвакуированный куда-то далеко-далеко, в Сибирь. Бывший студент, а ныне строитель авиационных моторов, получил первое в жизни направление на работу.

Парень пришел на вокзал. Лишь на запасном пути стоял длинный железнодорожный состав. Это был госпиталь на колесах - пассажирские вагоны, переоборудованные под хирургические помещения, купе, в которых вместо пассажиров лежали раненые. Единственный поезд, отходивший в те дни в Сибирь...

"Ну что ж, буду проситься в этот состав",- подумал парень. И спросил начальника поезда.

Навстречу ему вышел пожилой офицер. На петлицах его была всем знакомая эмблема: мудрая змея, обвивающая чашу с ядом. Майор медицинской службы заинтересовался молодым человеком. То ли парень понравился ему, то ли он вспомнил о сыне, который был в те дни на фронте, то ли направление молодого специалиста на работу показалось начальнику поезда веским документом, но, махнув рукою, он сказал:

– Хорошо! Поедете с нами.

И вот пятнадцать дней и пятнадцать ночей по заснеженным просторам Урала и Сибири двигался поезд; в нем шла битва за жизнь людей. Эти пятнадцать дней наложили отпечаток на всю биографию молодого парня.

Пятнадцать дней и пятнадцать ночей... Никогда он до этого

не был в кабинете хирурга. Никогда до этих страшных дней не склонялся он над хирургическим столом, где трепетала в муках и страданиях человеческая жизнь. А здесь ему приходилось делать все... ассистировать при операциях, делать мучительные перевязки. Так молодой инженер поневоле стал санитаром.

Все было для него ново и необычно. Возникали тысячи вопросов, на которые сразу нельзя было найти ответ, рождались сотни недоумений, объяснявшихся медицинской неграмотностью. Вставал один большой, всеподавляющий вопрос: "Почему?"

...Почему этому рослому, широкоплечему парню с голубой татуировкой на груди хирург спокойно отрезает руку? Огромная, могучая ладонь, каменные бицепсы... Да и ранение-то - маленькая дырочка, прорезающая живую ткань. Но врач, склонившись над спящим под наркозом гигантом, спокойно и быстро отнимает руку.

– Никак нельзя иначе,- отвечает хирург на недоуменный взгляд молодого инженера. Пуля пробила кровеносный сосуд. Рука умерла. Кислород, который питает живую ткань, больше не поступает вместе с кровью по сосудам. Образуется гангрена - человек может погибнуть, если она распространится по всему телу.

– Но неужели нельзя соединить пораненные кровеносные сосуды? спрашивает хирурга молодой человек.- Как инженер, могу вас заверить - мы в состоянии соединить любые трубки: стеклянные, капроновые, чугунные, стальные. Мы всегда сумеем соединить между собой трубки высокого давления, трубки, несущие химические растворы. Мы можем при этом использовать болты, сварку, склейку... А вы? Вы навсегда делаете человека инвалидом, и это только из-за своего неумения.

Пожилой хирург только невесело улыбнулся в ответ.

– Почему так?
– возражал он молодому инженеру.- Среди хирургов есть удивительные мастера. Тончайшими шелковыми нитями, иглами тоньше человеческого волоса стык в стык соединяют они кровеносные сосуды диаметром иногда меньше миллиметра. И вот кровь по отремонтированным сосудам начинает поступать в руку. Наступает полная видимость возвращения жизни. Раненый ликует. Но проходит день, другой, третий - и вновь проступают следы гангрены на руке.

– В чем же дело?
– волнуется молодой инженер.

– Дело объясняется очень просто,- рассказывает хирург.- Мельчайшие сгусточки крови стремительно оседают на нитях, только что пронизавших кровеносный сосуд. И вот уже плотная пробка забила горлышко кровотока опять угроза гангрены в результате образования тромба. Лучше ампутировать руку, чем рисковать жизнью человека. Не так ли?

Молодой человек не понимал расчетливой холодности хирурга. Она казалась ему жестокой. Он негодовал.

– Но неужели хирурги так ничего и не могут придумать? Сшивать сосуды вручную - наивно и смешно в век сварки, высшей математики и новых материалов. Надо искать новые пути, - взволнованно говорил он,- новые решения...

– Ну что ж, ищите,- спокойно говорил ему хирург.

– Я буду искать и найду. Даю вам честное слово - найду. И до тех пор, пока не найду, больше ничем не буду заниматься.

А поезд все шел и шел по заснеженным дорогам Сибири, Шел на Восток, подальше от войны...

Молодой инженер сдержал свое честное слово. Десятки, сотни экспериментов - и вот пришла победа!

* * *

В руках у меня небольшой никелированный аппарат. Он чем-то напоминает не то затвор от винтовки, не то сложный замок - один из тех, какие делали в средние века кузнецы-умельцы. Принцип работы этого аппарата поразительно прост. Он напоминает машинку для сшивания бумаги, которая стоит у многих на письменном столе. Стоит вам нажать сверху на рычаг, и металлическая скобочка прошивает бумажные листы к аккуратно сгибается. Готово! Плотная пачка бумаги крепко соединена.