Юные нуждаются в кумирах.С детства у читателей в честифэнтези, где немощных и сирыхсильные стараются спасти.Маясь от назойливого стукадождика ночного у крыльца,вместо сказки лучше перечту-казаписи покойного отца…Скромному курсанту лётной школы,лишь по сводкам знавшему врага,в сорок третьем славный и тяжёлыйвыпал жребий – Курская дуга.Полк их, силу вражью перевесив,стал подобен мстящему клинку.Где судьбу испытывал Маресьев?В этом истребительном полку!Сдюжил, свыкся с болью от протезов…Накрепко запомнил мой отецто, как, тройку «Фокке-Вульфов» срезав,ас пошёл снижаться наконец.До аэродрома незадолгокончился бензин, и верный «Ла —пятый» на одном лишь чувстве долгадолетел! Судьба не подвела.И качали лётчики пилотаза его отвагу и талант.И гордился этим отчего-томой отец, механик-практикант…Персонажи сказочные круты,я за добрый вымысел – горой,но зовёт на подвиги не дутый,не воображаемый герой.
13–16 октября 2018
«Место захоронения неизвестно…»
Помянем дедушку Петрапобедною весной!Не виноваты доктора:война тому виной,что канул дедушка во мракв числе других больныхв могиле, общей, как баракбрюшнотифозный их.У смерти логика своя:нагрянула война —и значит, каждая семьяотдать ей дань должна.На поле брани пасть могли ботец мой и дядья.Но дед один за всех погиб…до фронта не дойдя.Не годный к службе строевой,сражался не в бою —как трудармеец рядовойон принял смерть свою.Залили хлоркой дедов прахв одной из тысяч ям…На чьих мы топчемся костях,никто не скажет нам.
3 марта 2020
Колокола Хатыни
Даже если бы скорбный звонзаглушило парадным гулом,был бы мною распознан онпо сведённым от боли скулам.Даже если бы ожил прахпалачей, порождённых адом,их размёл на семи б ветрахгнев идущих со мною рядом.Не усматривая враговв чужеземце и чужеверце,здесь и двух не ступлю шагов,
не споткнувшись о чьё-то сердце…
15–19 июня 2018
Быль о кедровой бочке. 1947 год
Светлой памяти моей бабушки, Анны Васильевны
Дмитриевой, урождённой Хижненко
1
Как с японской войны воротился солдат,разрыдались от радости сёстры,и заплакала мать, и свой траурный платпоменяла на праздничный пёстрый.Уж не чаяла сына дождаться, а то бразве стала реветь, как белуга?Он в болотах маньчжурских едва не утоп;застудился и слёг от недуга.Продержали парнишку без малого годза дверьми госпитальной палаты,подлечили, надеясь на добрый исход…Помирать отпустили до хаты.Только смерти сказала хозяйка избы:«Не отдам вслед за мужем сыночка!Не нужны мне гробы, что растут, как грибы,а нужна мне кедровая бочка».
2
Поляна красива:полынь и крапива,чабрец, зверобой и пустырник;спорыш-бескорыстники тысячелистник,седой, как черниговский лирник;невесты-ромашкис ватагою кашки,что клевером в книгах зовётся;душица и мята —для сына и брата.Живая вода – из колодца!
3
Кто открыл хуторянке способности трав?Не её ли батьки с Поднепровья?Иль орловка-свекровь, кошенину собрав,речь вела о поправке здоровья?Или сватья-чалдонка по долгу свойств'aрассказала о средстве старинном?..В чистой бочке зап'aрила травы вдова —воспарила надежда над сыном!Вдалеке от больниц, в деревеньке леснойя дивлюсь рукотворному чуду:растворяет хворобу настой травяной,изымает из тела остуду.Ради сына, чью плоть истомила война,долго травница кланялась лугу.Ну а душу его отмолила онав дальней церкви, одной на округу.
26–31 мая 2016
Землячки
Как много вместилось в неделюи лет, и событий, и стран!И снова льняную куделюпрядёт подмосковный туман.Знакомый простор перед нами,но каждый обыденный штрихмы видим другими глазами —вернее, глазами других.Глазами девчонок-землячек,которых почёл за ясырьжестокий и сильный захватчик,окинем российскую ширь,пределы степной Украины,края белорусской земли:сквозь мёртвые рвы и руиныневольничьи шляхи прошли…Спасители пленных славянокневест увозили в Брюссель.Но помнился им полустанокза тридевять смежных земель,и снились белёные хатыв цветастых фламандских домах,и красками были богатывиденья сквозь слёзы впотьмах.Стране ясноглазого Тиля,дотоле неведомой им,они патриотов растили,но песням учили – своим.Спасибо, чужая землица,за то, что умела беречьих стать, их открытые лица,их вольную сельскую речь.
1987, 2016
Цвет на карте
Саксонская весна. Шестнадцатое марта.Преддверие больших германских перемен.И года не пройдёт, а северная картауспеет полинять, как старый гобелен…Мне вспомнились холмы и замки Будишина [9] ,несуетный уклад укромных площадей,где серенький Трабант, бедняцкая машина,сподручнее Тойот зажиточных людей.Промозглая с утра весенняя погодкаерошила вихры, трепала пиджаки.И, угольным дымком попыхивая кротко,глядели на меня, прищурясь, чердаки.Я в лавку забегал в стремлении простецкомпогреться у огня в железном камельке,вымучивал вопрос на ломаном немецком,чтоб выслушать ответ на русском языке.На этих площадях ещё не позабылинедальнее родство, двоюродную речьи, может, потому от копоти и пылиотеческую речь сумели уберечь.…Когда грядущий век в деляческом азартепо-новому скроит лоскут материка,отыщется ли цвет на вылинявшей картедля этого, душе родного, уголка?
9
Будишин (нем. Баутцен) – город в Восточной Германии, культурный центр славянского народа лужичан.
Сентябрь – октябрь 1990
Вещи
1
В чулане жилья городского,отвыкшие жить напоказ,соседствуют шина с подковой,с электроплитой – керогаз.Со сбитой по обух литовкой —обрезки сосновых досок,с пропахшею клеем спецовкой —сведённый косою брусок.Какого уклада в предвестьесудьба вековая свелакричащие краски предместьяи вещие знаки села?…На месте фабричной слободки,месившей столетнюю грязь,за срок, небывало короткий,бетонная башня взнеслась.Покрыла по замыслу зодчихее величавая сеньчетыре квартала рабочихи дворики двух деревень.Охочи до нового быта,снесли по закутам жильцысвои примуса и корыта,свои чугуны и ставцы…
2
На каждый предмет обихода,который на что-нибудь гож,так быстро меняется мода,что скоро в чулан не войдёшь.И вот на семейном совете,вчерашние куклы забыв,заводят хозяйские детивсе тот же нехитрый мотив.Что время спровадить на свалкуи ветхую плотничью снасть,и сбитую косу, и прялку,с годами отвыкшую прясть.Устав от ребячьей докуки,с детьми соглашается мать.Но вновь опускаются руки,не зная, с чего им начать.В скоплении ржавых жестянок,в тряпье и обрезках досокто встретится батькин рубанок,то сестрин мелькнёт туесок.И старое тёткино сито.И матушкины кружева…Извечные мелочи быта,которыми память жива.
1992
Сады
Есть ли что на свете крашерукотворной красоты?Вековое чудо наше —монастырские сады!Забредя в обитель, вдруг тывидишь, глядючи окрест,экзотические фрукты,ягоды из южных мест.В Соловках растят арбузы,а в Сибири – виногради не видят в том обузыинок Нил и брат Кондрат.И крестом в нездешних кущахсветлый старец Иоанносеняет всех живущихи усопших прихожан.В этой жизни скоротечнойзнатный был садовник он:вертоград любви сердечнойв наших душах им взращён!Не избыть земной заботыу небесного крыльца:садоводческой работымного в Царствии Отца.Что представлю, обмираяот болезни, от беды?Чудотворный образ рая —монастырские сады.
Валаам – Соловки – Печоры
9–10 июня 2017, 3–4 апреля 2020
Хранители Нотр-Дам-де-Пари
Как стражники в бессменном карауле,с высот собора, изо всех углов,следят за мной замшелые гаргульи —драконье войско, стая в сто голов.И слышу я глухие их упрёки:«Доколе слыть чудовищами нам?Не монстры мы – всего лишь водостоки,в сезон дождей спасающие храм».Собор веками скапливал, как улей,и воск утрат, и мёд удач людских.Не страх живыми делает гаргулий,а непохожесть каждой – на других…Я прочь иду. Навстречу, вдоль ограды,шагают автоматчики, храняспокойствие Парижа; их отрядытревожат, но и радуют меня.От сырости вечерней сводит спину,а весело! И верится, как встарь,что выстоит собор. И я не сгину…Ударь в колокола, горбун-звонарь!