Разгром Виктора Суворова
Шрифт:
И когда «зимняя война» все-таки началась, советский корпункт в Стокгольме наглядно наблюдал, в каких выражениях мир расценивал Сталинскую «борьбу за мир и прогресс». В частности (в 5-й главе):
«Мы постоянно следили за отношением других стран к событиям в Финляндии, хотя, безусловно, только в той мере, в какой это отражалось в доступной нам печати…Когда переговоры сорвались и начались военные действия, англо-французская печать почти не скрывала ликования. Лондон и Париж развили лихорадочную деятельность, чтобы изолировать Советский Союз и восстановить против него общественное мнение.
«Антисоветский поход», вдохновленный английскими «умиротворителями» и объявленный Лигой Наций, вызвал особый раж в правящих кругах Франции, вооруженные силы которой после объявления войны Германии еще не сделали ни одного выстрела через франко-германскую границу.
В середине декабря газета «Дагенс нюхетер» опубликовала пространное сообщение своего парижского корреспондента под крупным заголовком: «Советский Союз – главная опасность». Рассказав об антисоветской истерии в Париже, корреспондент писал: «Вопрос о том, кто для союзников является врагом номер один – Германия или Советский Союз, оживленно обсуждается в правительственных кругах, парламенте и печати Франции. Одну из точек зрения, которую, видимо, разделяет правительство, сформулировал министр внутренних дел Альбер Сарро в своем последнем выступлении в парламенте. «Единственная опасность, которой нам надо на самом деле бояться, – сказал он, – это большевизм. Германская опасность по сравнению с ней – ничто. Мы могли бы договориться с Германией» (с. 107).
Можно почитать и «Воспоминания советского дипломата, 1925–1945 гг.» (в Британии) Ивана Михайловича Майского. И все о том же – об антисоветской истерии во Франции и в Британии до весны 1940 г. Вот после поражений англо-французских войск на «материке» отношение к СССР стало меняться. Но не в сторону «безумной любви к марксизму-ленинизму», а вполне с практичной целью поиска помощи для борьбы с Германией. Так сказать, «на время».
Да и после 1945 г. отношение «мира» к СССР не отличалось сочувствием к Сталину и восхищением его борьбой «за мир и прогресс». Один из западных дипломатов после войны так охарактеризовал стремление СССР искать «друзей» среди других стран: «Или вы станете нашим другом, или мы проломим вам череп».
Но оказывается, что о глобальных перспективах политики Сталина в Европе некоторые догадывались еще до прихода Гитлера к власти. Лично я с большим интересом и удивлением зачитывался книгой, изданной на русском языке в 1932 г. в Риге издательством Б. Ламей. Она называлась «Большевизмъ и Европа (Сталинъ и К°)». «Переводъ съ немецкаго» выполнил Л. Мейерсон в дореволюционной орфографии с твердыми знаками и ятями. Автор книги – австрийский писатель, политик и основатель пан-европейского движения Ричард Николаус граф фон Кунденгове-Калерги (Richard-Nikolaus Coudenhove-Kalergi). Он родился 16 ноября 1894 г. в Японии, в Токио, в семье дипломата из Австро-Венгрии. А его мать была японкой – Митцу Аояма. Потом он с отцом вернулся в Европу, вырос в Австрии, жил во Франции, имел чехословацкое гражданство. Общее образование получил у приватных преподавателей. Его отец знал 18 языков, в т. ч. украинский, русский, венгерский.
Известность Ричард Николаус получил в 1923 г., после публикации своей книги «Пан-Европа», оказавшей большое влияние на многих европейских политиков 20-х и 30-х годов. Кунденгове-Калерги считал, что истерзанные войной европейские страны должны объединиться в федерацию. И много лет до Второй мировой войны он предпринимал активные действия по реализации этого проекта под названием «Пан-Европа». Будущее рисовалось им в самых мрачных тонах. По его мнению, в будущем ожидалась неописуемая опасность. И в первую очередь от СССР, который «выпадал» из его проекта. Но он не включал в объединение и Англию, считая ее мировой державой. Хотя соглашался с тесным сотрудничеством с ней. А от СССР он резко отмежевывался, неоднократно указывая на существование «большевистской угрозы».
После войны Кунденгове-Калерги был первым председателем Пан-европейского союза и оставался его почетным председателем до своей смерти 27.07.1972 в Schruns, Австрия. Его именем названа улица в Париже.
(Примечание: Здесь использована русская транскрипция фамилии «Coudenhove-Kalergi» так, как это было сделано в книге 1932 г. В других же источниках она имеет иные варианты, например: Коденхов-Калерги, Коунденхове-Каллерги и др.).
Конечно, в варианте системы сталинского социализма Советский Союз никак не мог объединиться с другими капиталистическими странами Европы. Он смог войти только в СЭВ, который и прекратил свое существование с распадом соцлагеря.
Но это уже другая история.
А возвращаясь к книге Ричарда Николауса 1932 г., даже сложно остановиться на какой-нибудь небольшой цитате из всего ее текста (80 страниц). Пример со стр. 3–9:
« 1. Триединая власть.
Большевизм в настоящее время является самой большой и законченной системой власти на земном шаре: он – церковь, государство и трест в одно и то же время.
…
Третий Интернационал – самая молодая и наиболее активная из всех религиозных организаций. Он представляет собой церковь, охватывающую весь мир, с бесчисленными учениками и прозелитами во всех частях света, готовыми сложить голову во исполнение благой вести Ленина.
Советский Союз – в наши дни после расчленения Британской мировой империи в союз, связанный только личной унией, является величайшим государством мира: он вдвое больше Соединенных Штатов или Китая и в 4 раза больше Европы.
Советское хозяйство – самый могущественный хозяйственный организм нашей планеты. Оно обладает землей, сырьем, производительным аппаратом и населением одной шестой части земного шара…
Эта триединая власть послушна одной-единственной воле . Имя этой воли – президиум российской коммунистической партии. Он воплощается в одном человеке. Имя ему – Иосиф Сталин.
Сталин, по своему титулу, является генеральным секретарем партии.
А по своему рангу:
Папой коммунистической церкви.
Императором всероссийским.
Директором-распорядителем советского треста.
Впоследствии этого тройного господства над сердцами, руками и карманами миллионов людей, он могущественнее папы, могущественнее Гувера, могущественнее Моргана. Он – самый могущественный человек во всем мире…
Россия – церковное государство…
У нее [т. е. у новой церкви] имеется собственный этикет, предписывающий не только страдать за новую веру, но и заставлять страдать других, не только умирать, но и убивать; всеми средствами пытаться добиться великой цели: подчинить весь мир новой церкви и новой вере …
Эта система основывается не на зыбкой почве общественного мнения и свободы выбора; наоборот, царят террор мысли и полиция.
Во всех существенных вопросах господствуют методы диктатуры и самодержавия. Малейшее сопротивление душится силой.
Рабочий класс вполне предоставлен гневу или милости государства, так как его работодатель одновременно является и его диктатором. Этот работодатель не только диктует пролетариату величину заработной платы, но и регулирует его жилищные условия, вопросы питания и одежды. Забастовка становится саботажем, а работа своего рода принудительной службой. Зависимость рабочего от своего нового господина значительно больше, чем была некогда зависимость крепостного от помещика: эту зависимость можно уподобить только зависимости раба…»
И т. д.
Об угрозе СССР Европе Кунденгове-Калерги написал так:
«Европа еще имеет выбор: либо покориться большевизму, либо отразить его…
Все понятия шатаются. Ведь это верх парадоксальности, что в наше время коммунисты называют прогрессивными элементами только борцов за новое рабство, а всех защитников идеи свободы называют реакционерами…
Европа находится накануне неописуемой катастрофы, которую можно сравнить только с катастрофой переселения народов. Эту катастрофу, угрожающую всем европейским нациям, семьям, индивидуумам, она может отразить только путем единения и решимости.
Время не терпит. Европе для спасения осталось только несколько лет. Потом будет поздно, тогда судьба ее свершится.
В то время, как Россия всеми силами готовится к великому, решающему бою, Европа спит…
Опасность для Европы заключается не в силе России, а в собственной слабости, в собственной разрозненности и нерешительности, собственном смятении и отсутствия хозяйственнаго и политическаго плана.
Пришло время порвать с этой тройной анархией…Только величина общего противника может примирить европейские нации.
Только подавляющая мощь советского треста может заставить объединиться европейское хозяйство.
Предупреждение Сталина Европе гласит: единение. Пример Сталина для Европы гласит: энергия и решимость. Вопрос Сталина Европе гласит: капитуляция или сопротивление?
От ответа Европы зависит будущее мира:
Свобода или деспотизм,
Человечность или рабство.
Конец ».
К моменту написания этого текста Гитлер еще не пришел к власти, но фашизм в Европе уже существовал. Например, в Италии. И Кунденгове-Калерги коснулся сравнения итальянского фашизма и сталинского социализма. Он соглашается, что политически они во многом похожи. «Как в одном, так и в другом случае налицо неограниченное господство одной партии, одной олигархии, одного человека, устойчивость правительства, его независимость от общественного мнения, его пирамидальное строение, принцип насилия, полицейское господство и размах» . Но есть и принципиальное отличие в области ведения хозяйства. У европейских фашистских систем нет отрицания частной собственности. В СССР же «система советской власти распространяет все могущество государства и на хозяйственную область». И в связи с этим Калерги называет «политической ограниченностью» «видеть в этих двух формах государства вместо родственных тенденций самые крайние противоречия, возносить до небес большевизм как кульминационную точку прогресса и одновременно проклинать фашизм как самую мрачную реакцию или наоборот».
Но как тогда относиться к таким политическим системам? Считать ли их прогрессом или регрессом? Калерги предлагает сравнивать с принципом либерального государства. В смысле, что более важно политически – работа госструктур для более свободной жизни граждан или подчинение всего и вся в стране (вместе с гражданами) для достижения каких-то целей самого государства? В таком случае фашизм оказывается недостаточно радикален, так как не решается сделать последнее – всё национализировать. А советская система слишком радикальна, так как «парализует частную хозяйственную инициативу своим государственным капитализмом».
И если видеть в европейском фашизме реакцию, то придется признать, что «сталинизм – ультрареакция, потому что итальянский подданный все еще свободный человек по сравнению с русским, потому что итальянец может надеяться создать себе самостоятельное существование, а русский не может. В советском государстве опорой государственной власти является не общественное мнение, а полиция».
Фашизм в Германии, конечно, отличался от итальянского. Гитлер отнесся к его реализации более тщательно. Но колхозы в деревне он не создавал. И юнкерские хозяйства не реквизировал. Как и фирмы мелких бизнесменов. Разве что только некоторые по расовому признаку. Но в любом случае количество разбитых витрин в гитлеровской Германии оказалось на порядок меньше, чем в Советской России в Гражданскую войну. Строго говоря, сама эта война возникла именно из-за лозунга «грабь награбленное», который рекламировала партия большевиков. В Германии же до революции дело так и не дошло, сколько ее ни пытались разжечь немецкие коммунисты.
Но это отдельная тема, а пока хотелось бы напомнить, что на русский язык книгу Калерги перевели в 1932 г. И в ней упоминается «пятилетка» без разделения на первую (1928–1931) и вторую (1932–1936). То есть получается, что сочинял ее Ричард Николаус где-то в 1929–1931 гг. И уже тогда он увидел факт диктаторства товарища Сталина. Виктор Суворов в «Разгроме» коснулся этого вопроса. Но как-то неконкретно. С одной стороны, он написал в 3-м разделе 6-й главы: «Сталин уже к середине 20-х годов был полновластным диктатором огромной страны» . Но в следующем 4-м разделе этой же главы он уточнил: « Во второй половине 1930-х годов , став полноправным хозяином Советского Союза, Сталин…».