Чтение онлайн

Может возникнуть вопрос: что же произошло? Почему Сталин так въелся именно в Троцкого? И с таким усердием постарался не просто его выгнать, но еще и вычеркнуть из каких-либо упоминаний? По объяснениям Рютина, с именем Троцкого было связано два не совсем «удачных» обстоятельства. Во-первых, Троцкий (после Ленина) был вторым вождем партии в октябрьских событиях 1917 г. Рютин написал: «Несмотря на все усилия Емельянов Иловайских вычеркнуть имя Троцкого из истории Октябрьской революции, он навсегда останется первым после Ленина ее вождем и трибуном, ее знаменосцем, ее творцом и организатором! С именем Ленина и Троцкого навсегда будет связано торжество пролетарской революции, ее невиданный подъем, ее лучший героический период» .

Во-вторых, «Троцкий раньше других увидел те процессы внутри партии, которые уже в 1923 г. начали развиваться. Троцкий раньше других увидел и вожделения Сталина утвердить свою личную диктатуру в партии». В 1924 г. он издал брошюру «Новый курс» в связи с внутрипартийной дискуссией. В ней он озвучил тенденцию разделения партии на «внутреннюю» и «внешнюю» (по выражению Джорджа Оруэлла). У Троцкого это называлось жизнью партии на двух этажах: «в верхнем – решают, в нижнем – только узнают о решениях» . К верхнему этажу он отнес партийных функционеров. Но формально решения должны приниматься на партийных собраниях. И чем выше уровень партсобрания, тем выше на них процент участия именно партийных функционеров. Вот они и поддержали товарища Сталина, который обвинил Троцкого во всех грехах.

Но как еще могли повести себя партийные функционеры? Извините, период революционного романтизма группы «соратников» закончился. Ушли в прошлое взаимные беседы небольшой группы «единомышленников» в совместной отсидке то в ссылке, то в тюрьме, то в эмиграции. Вместо этого партия превратилась в многолюдную хозяйственную структуру. Со своими штатами и структурой зарплат. То есть с отношениями работодателя и наемного работника. А в этих условиях «своя рубашка» всегда ближе к телу. Но на самом «верху» партии некоторое время возникла проблема: кто же является «главным»?

Из двух лидеров Октябрьской революции 1917 г. – Ленина и Троцкого – первого с большими почестями похоронили в 1924 г. И объявили величайшим гением самого передового в мире, самого правильного, самого научного марксистко-ленинского учения. В связи с чем возникло вакантное место «гениального продолжателя». Кандидатов было несколько. Сталин был лишь одним из них. Причем продолжал активно работать в партии второй лидер революции – Лев Троцкий. И оставалось одно из двух: или и дальше будет вестись в какой-то степени коллективное руководство через споры и дискуссии хотя бы среди высших «соратников», или в процессе разных интриг возникнет «самый главный». Причем даже сама эта угроза заставляла вести борьбу за «главное кресло». Ближе всех к методам влияния оказался товарищ Сталин. И он воспользовался ситуацией по полной программе.

Троцкий же оказывался в проигрыше с любой стороны. По разным причинам стать реальным лидером он не смог, а сохранить коллективное управление для него не хватило поддержки у всех соратников. Сталина он стал подозревать в узурпации власти и попытался обратиться за поддержкой к партийной «массе». Но сомнительно, чтобы партработники дружно откликнулись на «страстное стремление» Троцкого «вернуть партию на путь внутрипартийной демократии и здорового демократического централизма» . Где это видано, чтобы секретарь райкома запросто критиковал бы первого секретаря обкома? А секретарь обкома свободно печатал в газетах критику на самого «Первого»?

Однако из тактических соображений товарищ Сталин поступил мудро – дал несколько лет «устояться» этим самым отношениям «начальник» – «подчиненный» среди народившейся массы партийных работников. Чтобы они прониклись их жизненной важностью (для своего кармана). А высшим «соратникам» дал возможность «поиграться» в партийную «демократию», согласившись в 1927 г. даже на «дискуссию». Но к тому моменту партийные функционеры (в основном расставленные самим Сталиным) чисто технически уже не могли проголосовать за идеи кого-то другого. И в результате он получил «оглушительную» поддержку с их стороны. И выдал ее за мнение партии. И не стал долго тянуть с решением. В декабре 1927 г. основные лидеры оппозиции (Троцкий, Зиновьев, Каменев, Радек, Раковский) были исключены из рядов, а затем и арестованы. Те из них, кто отказался от публичных саморазоблачений, были высланы в ссылку. 19 января 1928 г. «Правда» опубликовала сообщение об отъезде из Москвы в Алма-Ату Троцкого и группы из тридцати оппозиционеров. С этого момента начался новый этап жизни страны под руководством «Главного» – Сталина.

В декабре 1927 г. Троцкий стал первой жертвой. И хотя изменению сути марксизма-ленинизма его идеи не касались, но его деятельность несла серьезную угрозу порядку работы партийных органов. Вот потому они стали именно «антипартийными». А тем самым и возникли условия для полного забвения имени Троцкого в памяти о революции. И стал свободным путь к единственному креслу «гениального продолжателя» дела товарища Ленина. Который товарищ Сталин и занял. В декабре 1927 г.

Но вот тут возникает очень интересная ситуация. Можно сказать – пикантная. На всю страну громогласно объявить ветерана движения «предателем» (причем не «рядового», а второго лидера) выглядит не совсем серьезно. Надо было понимать, что объявить-то можно, но не все воспримут «правильно». Мне отец рассказывал, как в конце 30-х он пришел из школы и заявил, что «такого-то» объявили «врагом народа». На что его отец (мой дед) заметил, что а вот лично он с ним в Гражданскую «белых рубал». Однако товарищ Сталин на такой шаг все же пошел. На что он рассчитывал? Что врать могут многие, но сообщения «сверху» население все равно примет к сведению? Возможно.

Как бы там ни было, с 1928 г. «троцкизм» «высочайше» был объявлен «авангардом международной контрреволюционной буржуазии», а сам Троцкий – агентом английского империализма. И неважно, какие заслуги он имел в прошлом. «Партия» (т. е. товарищ Сталин) как хотела, так и поступила. А еще (в дополнение) на Троцкого навешали и остальных «собак». Вообще, вчитываясь в биографии позднее репрессированных деятелей партии, бросается в глаза предположение, что Сталин и его группа с 1928 г. принялись активно использовать метод вранья и навешивания различных лживых ярлыков. Сначала его применили в отстранении Троцкого. А дальше он стал использоваться все шире и шире против всех, кто пытался оглашать свою мысль. Особенно в связи с растущей ролью Сталина. О чем и говорится в «Платформе» Мартемьяна Рютина.

Таким образом, суть «оппозиции» касалась не столько дискуссии по основам теории «светлого будущего» и как к нему продвигаться, а банально являлась элементом борьбы за пост «главного» в партии (а тем самым и в стране). Поэтому несогласным только и оставалось или смириться, или оказаться вне партийных рядов. К началу 1928 г. Сталин вполне конкретно ликвидировал угрозу продолжения коллегиального управления. И занял кресло «Первого работодателя». И практически сразу же принялся реализовывать некий свой план. Но он вошел в противоречия с личными интересами многих граждан страны.

Вот это-то и не понравилось Рютину. В своих «откровениях» он выдвигает массу обвинений в адрес Сталина. Что тот создает казарменный социализм, отчуждает человека от политической власти, от производства, формирует общество «винтиков», усиливает террор, навязывает сверху «антиленинскую» идеологию. Но, с другой стороны, Рютин продолжал сохранять верность марксизму, веру в близкое крушение империалистической системы и в победу мировой революции. В том числе был согласен с борьбой с оппортунизмом. И здесь возникал непримиримый конфликт идей. Профессор Маслов это выразил так: «Получается, что, осуждая Сталина за нетерпимость, Рютин и сам был не чужд подобных взглядов». Мартемьяна Никитича больше интересовала направленность внутренней политики. Он требовал обновить политическую и экономическую ситуацию в стране, решительно демократизировать внутрипартийную и государственную жизнь, восстановить законность судов и аппарата ГПУ, подчинить хозяйственное развитие росту благосостояния масс, ликвидировать «дутые» и убыточные колхозы и совхозы, возродить единоличные крестьянские хозяйства и т. д.

Некоторые предложения из этого списка актуальны до сих пор. Но парадокс здесь в том, что чем выше благосостояние масс, чем шире реальная демократия, тем меньше надежд на мировую революцию. То есть если отрабатывать тему мировой революции в рамках марксизма-ленинизма, то надо было действовать как раз так, как действовал товарищ Сталин с 1928 г.

И возникает еще один вывод: с 1928 г. ни одно серьезное заявление любой партийной организации на территории СССР не могло существовать без согласия товарища Сталина. А то и без его прямого указания. Этот вывод важен для понимания дальнейших событий.