Чтение онлайн

— Не все ли одно?

— Ты спи, а утром не забудь разбудить.

— Даже от трепки просыпаться перестал.

— Нынче недолго просижу…

А на днях вроде опять за старое взялся, про книги забыл. Как-то под вечер заявился домой и прямо с порога:

— Мама, нет ли у тебя чего-нибудь там?

Мать, конечно, знает, что это за «чего-нибудь», достала ему из подполья медовуху.

— Больше этого добра варить не стану. Хватит!

Отец, мудрый человек, начал догадываться, что всего скорей не ладно у Саньки с какой-нибудь зазнобой. Раньше девчонки ему легко давались — первый парень на селе: и красив, и умен, и все при нем. А вот теперь, видно, нашла коса на камень. И как-то, рассердившись, сказал сыну:

— Женю! Свяжу окаянного и женю! А то ты так и с кругу сойдешь. Чего тебе, оказия, не хватает? Может, дома нет? Или денег мало?.. Женю!

Санька сидел за столом, и как сидел, уронив голову в ладони, так и остался, будто и не слышал, что сказал отец.

Жнет небесный серп реденьки тучки, сеет жиденький свет на поля и села. Гудит и стонет ветер, пригибая к самой земле уже вытаявший из-под снега бурьян на склоне Пустого лба. Несет с собой ветер пьянящие, тревожные запахи тающего снега и мокрой земли.

Глаз не сводит Санька с околицы. Прислонился к березе и глядит, глядит туда, откуда должна показаться Анна. Каждый человек, выходящий из села, ему кажется Анной, однако пока еще никого из тех, кого он принимал за Анну, дорога не привела к Березам любви.

Всматривается Санька в сельскую околицу, всматривается до боли в глазах, но никто не идет, никого не видно. Да что глаза — у Саньки сердце болит. Если бы год назад ему кто-нибудь сказал, что сердце может болеть не потому, что оно нездорово, а всего лишь по той причине, что к тебе не пришла в назначенный час девушка — если бы Санька услышал такое, он бы рассмеялся. Чтобы у здорового человека болело сердце — что за чепуха! А вот, оказывается, не чепуха. Болит. Да еще как!

— Не придет, — вслух думает Санька.

— Не придет, — вторя ему, шуршат ветвями березы.

Да, теперь уже определенно не придет! Но сказав себе эти слова, Санька вместо того, чтобы уходить, продолжает все так же стоять, прислонившись к березе, и всматриваться в сумеречную мглу. Что его удерживает, что не отпускает с этой горы? Уж и ноги начинают зябнуть, и за спину пробрался холод. Пора идти домой. Не пришла!

Но вот опять скрипят ворота на околице, от них отделяется человек и идет прямо к березам, прямо к тому месту, где стоит Санька. Идет быстро, торопится. Это, конечно, Анна, и сердце у Саньки так радуется, что готово выпрыгнуть из груди. Но только… только, если это Анна, то почему она прихрамывает? Разве она хромая? Значит, это не она. Интересно, кто есть з Сявалкасах хромой…

И уж когда прихрамывающая девушка подходит к Саньке совсем близко, он наконец-то узнает Анну. Сколько слов он приготовил сказать ей, но где те слова? Он только и выдохнул:

— Анна, ты?

Девушка остановилась. Неужто, взойдя на такую гору, она теперь не может осилить несколько шагов?! Или не узнает его, Саньку?

— Это… я…

Какой милый голос, оказывается, может вдруг откуда-то появляться у этой строгой девушки!

Вот она уже и совсем рядом. Ветер наносит запах духов, перемешанный с запахом йодоформа, но Саньке кажется, что это самый прекрасный запах из всех, какие он знает.

— Не сердись, Анна. Не сердись.

— Глупый ты, Санька…

И опять: ну, чего такого сказала Анна? Только и всего, что обозвала глупым. Но для Саньки это прозвучало, как музыка.

Санька обнимает Анну и своими обветренными губами ищет ее мягкие, теплые губы. Может, в эту секунду девушка вспоминает, как на Новый год где-то недалеко отсюда Санька тоже поцеловал ее и это ей тогда почему-то не понравилось. И, как знать, может, теперь ей кажется даже непонятным: как это могло не понравиться то, от чего сладко замирает сердце. И разве хорошо, разве можно отталкивать парня, который тянется к тебе с сияющими глазами?! И Анна сама все крепче и крепче прижимается к Саньке.

Луна вынырнула из-за редких облаков и осветила березы, под которыми стояли Санька с Анной, словно хотела, чтобы они получше разглядели друг друга и увидели, какие у них сейчас счастливые глаза.

Весенний ветер все так же упорно раскачивал ветви могучих берез. Берез любви…

С тех пор, как Лена переехала в колхоз, прошло лето, прошла осень, а за ней и зима. И научилась она за это время не хуже колхозных девчат доить коров, убирать навоз, научилась на глазок, с точностью чуть ли не до граммов, задавать коровам посыпку, силос и сено. И вся эта наука, наверное, досталась бы во много раз трудней, если бы не Анна. Потому так она и дружна с ней. Особенно трудно было на первых порах. Ну-ка, без привычки, поворочай трехпудовые бидоны, поставь их на сани или телегу, ну-ка, принеси, да не раз на дню, двадцать пудовых навильников того же силоса! И это сейчас мускулы Лены налились, окрепли, а ведь до того, как она впервые пришла на двор, ее руки и знать не знали физической работы.

А еще Лена привыкла, прикипела сердцем к здешним ребятишкам-школьникам. После утренней дойки выпал свободный час — она уже бежит в школу. Там ее уже ждут. Разные, очень разные, эти ребятишки. И интересно искать в каждом свое, угадывать его хотя бы недальнее будущее. Интересно подбирать к каждому тот самый заветный ключик, которым открываются ребячьи сердца.

В какие игры только она с ними не играла, каким песням не научила! Ей нравится просто сидеть с ребятами и задавать им какие-нибудь бесхитростные вопросы. Потому что уж очень разные и неожиданные ответы всегда слышишь от ребят. «Какая из наших птиц летает быстрее всех?» И посыпалось: «Голубь, ласточка, сокол…» — «А что же вы про стрижа-то забыли?» — «А ведь и верно — стриж…» А как-то спросила, кто из зверей, обитающих в местных лесах, бегает всех быстрее, и один карапуз, сын тракториста Элекси, ответил ей встречным вопросом: а кто проверял ту быстроту?.. Ну-ка, ответь, да так, чтобы было всем понятно!

Интересно живется Лене в Сявалкасах. Вот только пришла весна, и неспокойно как-то стало на сердце. Какие-то непонятные, тревожные сны снятся. То, как наяву, танцует с Васей Гайкиным, то видит себя партизанкой, которую преследуют немцы. Бывает, что просыпается от собственного же крика. Просыпается и долго прислушивается: не услышали ли хозяева? Живет она у родителей Гали, спит на ее кровати. Добрые старики отдали ей и свою перину, как она ни отказывалась.

Особенно долго не могла заснуть Лена в тот вечер, когда увидела Павла. А и заснула, так спала неспокойно.

Сколько ни приглядывалась Лена к сявалкасинским парням, ни к одному из них не потянулось ее сердце. Разве что Володя поначалу понравился. Но уж очень он робеет, оставаясь с ней наедине, слова клещами не вытащишь. Ну, ладно бы неразговорчивым был парнем. Так нет же, другого такого краснобая, наверно, во всех Сявалкасах не сыщешь. А остался с ней — и словно в рот воды набрал, молчит как рыба.

А вот Павла она как-то сразу отличила от остальных ребят. Он даже ростом от них отличается. Большинство сявалкасинских ребят невысоки ростом, кряжисты. Павел словно в другом селе вырос: рослый, тонкий. А еще нравятся Лене его глаза, их спокойный умный взгляд. С человеком, у которого такие глаза, и сам себя чувствуешь спокойно, уверенно.

Когда она увидела Павла первый раз, то все спрашивала себя: интересно, таким ли ты представляла его из рассказов Анны? А теперь ее мучает уже другое: как же это Галя не дождалась такого парня. И добро бы вышла за другого, который был бы если и не лучше, так хотя бы не хуже Павла. Где там! Гостили они прошлым летом у Галиных родителей, и нагляделась Лена на этого пустого хвальбишку. А когда Гали не было дома, он даже пытался ухаживать за Леной…

Весной, почему-то именно весной, сны неотступны.