Чтение онлайн

Из магазина вышел мальчишка-кассир. Он остановился в метре от Давида, не заметив его. Усталость на его лице сменилась грустью. Только что он выслушал тонну оскорблений, причитаний и угроз от высокомерного начальника. Будучи уверенным в своей правоте, он извинялся перед ним, изображая искреннюю покорность, и одновременно представлял, как до смерти его избивает.

– Черт! – Парень обыскал все карманы в поисках сигарет, но так их и не нашел.

– Возьми. – Давид протянул ему свою пачку.

Он понимал, что создал парню массу проблем. Осознавал, что поступил неправильно. Но, в то же время, знал, что иначе и быть не могло. Парень, удивившись его поступку, недолго сомневался, но взял сигарету. Давид протянул ему зажигалку и прикурил.

– Из-за вас мне придется еще раз менять работу!

Давид улыбнулся.

– Еще раз?

– Да, это уже третье место за лето. С первого выгнали за то, что нахамил клиенту, со второго за то, что разбил им стекла.

– А зачем ты разбил им стекла?

– Да потому что начальник был конченым уродом. Командовал сверх меры, за языком не следил. В общем, взбесил он меня, вот я не выдержал, бомбанул и отомстил. А в первый раз я в магазине техники работал, мужик пришел покупать себе комп, и так дико тупил, что я не сдержался и высказал ему все, что о нем думаю.

Давид выкинул бычок в урну.

– А ты не пытался сдерживать эмоции или типа того?

– Пытался, но из этого ничего не вышло. Когда я долго сдерживал свою злобу, в итоге она выплеснулась в самый неудобный момент, из-за чего меня выгнали из колледжа.

Он удивленно смотрел на смеющегося Давида.

– Слушай, ну если ты будешь всегда выражать свою злость, тебя отовсюду будут выгонять. Наше общество не принимает обнаженные эмоции.

– Да что за бред? Все оно прекрасно принимает, только делает вид, что нет. Даже на вас посмотреть: неужели вы из чувства справедливости наклеветали на меня этому ублюдку?

– У меня просто сейчас не самый легкий период.

– Как и у всех! Вот посмотрите на этих парней, – он указал рукой на полицейских, пробуждающих бездомных ото сна. – Они кажутся всегда такими спокойными и уравновешенными. А когда я выхожу покурить на перерыве, они стоят со мной и рассказывают, как выплескивают свою ненависть на этих самых бомжей, когда приводят их в тюремные камеры. Они называют это тренировкой. Сколько я от них наслушался жалоб о несправедливости. Мол, когда в детстве хочешь стать полицейским, мнишь себя супергероем, который борется с преступностью, а на деле становишься всего лишь ассенизатором. На кого ни посмотри, все говорят, что эмоции нужно сдерживать, что не нужно горячиться и прочую чепуху, хотя они сами ведут себя точно так же. Все, чего я хочу – найти людей без этого убогого лицемерия, и тогда все будет супер.

Давид проводил взглядом полицейских, ушедших с вокзала вместе с бездомными.

– Сейчас они вернутся и надерут задницу этим оппозиционерам. – Кассир указал на демонстрантов, сгруппировавшихся около выхода с вокзала, чтобы, в случае чего, успеть убежать от полиции. – Как минимум, раз в неделю наблюдаю за этим цирком. Сначала одни выражают свое недовольство в криках и лозунгах, потом другие выражают свою злобу в избиении первых. Веселое зрелище.

Кассир сделал глубокую затяжку и на время задержал дым в легких. Он молча наблюдал за демонстрантами, в предвкушении их стычки с полицейскими. Людей на перроне становилось все больше. Среди толпы, собравшейся у подъезжающего поезда, Давид заметил странную фигуру. За огромным мужчиной возле рельсов стоял человек, спрятанный под широкой черной мантией. Его руки целиком исчезали в свободных рукавах. Мантия опускалась до самой земли, скрывая и ноги. На голову был надет глубокий капюшон, из-за которого не удавалось разглядеть лицо. Эта фигура отличалась своим видом от всех остальных людей, но ее как будто никто не замечал. Люди никак не реагировали на то, что среди них был некто, похожий на средневекового некроманта. Человек в мантии повернул голову в сторону Давида и как будто на него уставился. Проверить это, конечно же, он никак не мог, ведь лицо человека было скрыто под капюшоном.

– Можно я еще сигарету возьму? – Мальчишка-кассир отвлек его наблюдения. – Одной тут не накуришься.

Давид снова достал пачку из кармана, протянул ее парню и, когда тот взял сигарету, убрал ее обратно. Он поспешил снова взглянуть на странную фигуру в мантии, но, подняв взгляд, больше не обнаружил ее на том же месте. Он сканировал взглядом весь вокзал, пытаясь отыскать потерянного «некроманта», но его нигде не было видно. Куда бы он не взглянул, повсюду была масса людей, но никто из них не превосходил по странности этого человека, которого ему так и не удалось найти.

Поезд остановился.

– Мне пора. – бросил Давид и быстрым шагом бросился к вагонам.

– Пока! – крикнул ему вдогонку мальчишка-кассир.

В толпе выходивших из вагона людей Давид сразу увидел маму. Она заметно постарела за все эти годы. Ее лицо покрылось морщинами, а волосы сединой. В темно-голубых глазах прослеживалась неподдельная грусть, а в старых руках годы непосильного труда.

– Привет, Давид.

Он крепко обнял маму, а она поцеловала его в щеку.

– Здравствуй.

Они никогда не отличались общительностью друг с другом, и, учитывая случившееся, эта встреча должна была стать исключением. Но не стала. Давид взял чемодан мамы и направился вместе с ней к выходу с вокзала. Они с трудом прорвались через толпу других приезжих. На выходе их пытались остановить навязчивые таксисты, сующие в нос свои услуги, не утруждая себя даже фальшивой улыбкой. Один из них – толстый подозрительный мужчина с многодневной щетиной – выпрыгнул перед матерью Давида и чуть не сбил ее с ног. Она взяла сына за руку, а Давид ускорил шаг.

На парковке, по пути к машине, их внимание привлекли протестующие демонстранты. Многие из них с криками разбегались кто куда, а самые невезучие направлялись к полицейским фургонам в наручниках с правоохранителями под рукой. Они возмущенно кричали и пытались вырваться, но полицейские спокойно затыкали их, предвкушая скорое возмездие.

– За что это их? – удивленно спросила Давида мама, садясь вместе с ним в машину.

– Протестуют против властей.

Давид завел машину и медленно выезжал с парковки.

– Это те же недовольные, про которых ты говорил?

– О чем ты? – он непонимающе посмотрел на маму.

– Когда приезжал в последний раз, ты говорил о протестующих…

– Ничего не помню, – перебил ее Давид и, выехав на дорогу, резко увеличил скорость.

Мама не решилась продолжить разговор. Следующий раз, когда они обменялись словами, случился уже на выезде из города.

– Как ты, сынок?

Давид вздрогнул от неожиданности.

– Так себе.

– Я понимаю. – Она не умела утешать, отчего ее слова звучали до боли натужно. – Но ты должен держаться.

Давид ничего не ответил. Они оставили город позади, выехав на пустое шоссе, окруженное лесом и полями.

– Ты же отпросился с работы?

– Я не работаю. – Давид отвечал скупо, будто бы разговор с матерью был ему в тягость.

– Вообще?

Он кивнул. Мама посмотрела на него с удивлением.

– Почему?

– Меня уволили, около месяца назад. Разве ты не в курсе?

– Нет, ты ничего не говорил. – Она задумалась. – А из-за чего?

– Ничего серьезного. – Давид не хотел делиться с ней. – Не сошлись во взглядах с начальством.