Чтение онлайн

Будь у меня хоть капля здравомыслия, я бы сразу нажала на кнопку вызова службы быстрого реагирования, ведь не зря Антон установил перед своим уходом новую сигнализацию, но разум мне в этот момент отказывает.

Не успеваю я дойти до двери в кухню, как она вдруг резко открывается, и передо мной встает крупная фигура в черном. Я сразу замахиваюсь, действуя на инстинктах. Слышу вскрик, и замахиваюсь снова.

– Ты что творишь, ненормальная?!

До боли знакомый голос. Вот только я уже не могу остановить траекторию, и кочерга летит Антону в лицо. Раздается хруст, словно я ему что-то сломала, а затем он одновременно одной рукой с силой выхватывает у меня кочергу из рук, а второй – хватается за нос. Сквозь его пальцы сочится кровь, и я завороженно смотрю на это. Вздрагиваю, когда кочерга падает на пол где-то у дивана, и делаю шаг назад, замечая разъяренный взгляд Антона.

– Что ты тут делаешь?! – недовольно спрашиваю я, придя в себя. – Ты тут больше не живешь, позволь тебе напомнить.

– Это что, повод меня избивать? Или это твоя цель – сделать меня инвалидом?!

– Ты меня напугал. Я думала, это грабители.

– И что ты собиралась сделать? Напугать их кочергой? – хмыкает Антон, запрокидывая голову.

Первой реакцией у меня возникает тяга подойти к нему и осмотреть место ранения, а затем заставить промыть нос в холодной проточной воде. Но я не даю себе забыть, что он больше не мой дорогой муж, а будущий бывший, бросивший семью ради первой любви. Вот пусть Фаина и трясется над ним, а я не стану потакать собственным привычкам, выработанным за двадцать лет совместной жизни.

– Ну тебя же напугала, – фыркаю я и складываю на груди руки. – Что тебе нужно? Зачем пришел? Воды попить? Тебе есть где это делать, так что нечего сюда мотаться. Хотя хорошо, что ты пришел.

Я тараторю и вместе с тем мысленно даю себе затрещин. Постоянно много болтаю, когда нервничаю, и больше всего меня раздражает, что Антон это прекрасно понимает.

– Вот только давай без истерик. Мы разводимся и точка. Не пытайся переубедить меня.

Антон неправильно понимает мой посыл и морщится, и на фоне крови из его носа это смотрится довольно странно. Я стискиваю кулаки и кидаю взгляд на валяющуюся на полу кочергу, жалея, что не ударила его сильнее. Знай я, что это он, может, во мне было бы больше агрессии.

Лазарев прослеживает за моим взглядом и ощутимо напрягается.

– Без мокрухи, Дин. Помни, у тебя несовершеннолетняя дочь.

Эти слова настолько кощунственны, что я даже на несколько секунд замираю и молчу, глядя на Антона не то разочарованным, не то болезненным взглядом.

– У меня? У меня? – повторяю я демонстративно. – Быстро ты забыл, как дети делаются. Обоими супругами, Антон, подучи биологию, что-то ты тупеешь на глазах.

Раньше я не позволяла себе саркастичных подколок в его сторону, а сейчас у меня развязаны руки. Он сжимает челюсти и молчит, и правильно делает, так как еще какое-то резкое слово с его стороны, и я точно снова возьму в руки кочергу.

– Зачем ты пришел? – снова повторяю я свой вопрос.

– Вещи забрать, – поджав губы, нехотя отвечает он. – Не думал, что ты дома будешь. Света сказала, что вы в кино собирались.

Так и было, но не со мной, а с Машей, но вслух я этого говорить не стала.

– Хотел, как крыса, всё за спиной провернуть?

Из меня так и сыпятся оскорбления, ведь Антон так нагадил мне в душу, что я до сих пор не могу отойти.

– Я пропущу эти слова мимо ушей, Дина. Заберу вещи и разойдемся на этом.

– Ты же сказал, что не станешь их забирать, так что же изменилось? Что, адвокат не может порадовать тебя хорошими новостями? Я же говорила, что не позволю тебе уйти, прихватив всё совместно нажитое с собой. Особенно компанию.

Я чувствую удовольствие, видя, как чертыхается Антон, но ничего поделать не может. Думал, что с легкостью разведется и заберет то, что пожелает, но не учел, что я посчитаю раздел всего имущества пополам делом принципа. Благо, что Кеша поднял все свои связи и нашел мне самого лучшего адвоката по бракоразводным делам, который представлял жен таких богачей, которые Антону даже и не снились.

– Отзови своих псов, Дина, и решим всё полюбовно. У меня новое предложение, – пытается спокойно говорить Лазарев, но у него от переизбытка гнева это плохо получается. Наверняка от моего удара кочергой по лицу еще и голова раскалывается.

– Засунь свое предложение, знаешь, куда? – шиплю я, но договорить фразу не успеваю.

В этот момент входная дверь открывается, и внутрь забегает счастливая Светка.

– Я же говорила, это папина машина! Он с командировки вернулся! – кричит она радостно и, не сняв обуви, несется на Антона. Обнимает его за ноги и поднимает голову. – Ой, папа, у тебя кровь.

Немая пауза.

Мы с застывшей у порога Машей переглядываемся, а Антон молчит. Замер истуканом и даже не двигается. Хоть бы дочь, которую столько дней не видел, на руки взял.

Урод.

Света продолжает обнимать отца за ноги, пока не понимая произошедших с ним перемен.

Антон же продолжает молча взирать на нее сверху вниз и будто не знает, куда деть руки. Затем всё же отмирает и кладет ладони на голову Светы, взъерошивая ее волосы.

– Папа, а ты больше не уедешь? Я скучала, – улыбается Света, ни капли не стесняясь отсутствия переднего зуба. Недавно выпал молочный, а другой пока не вырос.

– Светуль, идем, я тебе какао заварю, как ты хотела, а мама с папой пока поговорят.

Машка снимает обувь и быстро вклинивается, разбавляя неловкую паузу. Вот только Света отрицательно качает головой, явно не желая отпускать ноги отца.

– Я хочу с папой. Я скучала. Мама, а ты не обнимешь папу?

Ее брови сдвигаются к переносице, и она хмурится, начиная чувствовать, что вокруг происходит что-то неладное.

Света растет девочкой ласковой и тактильной, и раньше это всегда был наш ритуал. Ей нравилось вот так обниматься втроем, когда Антон приходил с работы. Если же с учебы домой приезжали Адель с Тимофеем, то и они были частью наших обнимашек.

Вот и сейчас Света смотрит на меня требовательно и не понимает, почему я держу дистанцию.

– Светуль, давай снимем обувь, она же уличная, – говорю я и присаживаюсь на колени, помогая ей разуться, а сама пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить ей, что обниматься втроем мы больше не будем.

– Я за вещами, – резко говорит Антон, когда дочка отпускает его, и, не дожидаясь ответа, практически сбегает. Я лишь слышу его удаляющиеся шаги в сторону лестницы.

– Папа! Я с тобой! – истошно кричит Света, видя, что папа уходит, и пытается последовать за ним, но я держу ее и прижимаю к себе.

– Сейчас папа спустится, Светуль, не мешай ему, хорошо?

– Ладно, – бубнит она недовольно, но расслабляется в моих объятиях.

Маша в это время уходит на кухню, безмолвно шепча мне, что пока сделает какао, и я одобрительно моргаю. Сама же пытаюсь обуздать свои эмоции, чтобы не расплакаться из-за переживаний.