Чтение онлайн

Словно он руку держал на телефоне, зная, что я позвоню.

— Что-то с Касей не так. Она не играет, не ест и не пьёт. Мне кажется, она заболела. Она даже не мяукает. — тут же выдала всё, что меня тревожит.

— Кошка, она здорова! — посмеиваясь, утвердительно ответил Мамонт, тут же добавив; — Это адаптация. От мамки забрали, привычной обстановки лишили, вот и хандрит. Это может несколько дней продлиться, следи только, чтоб пить и есть начала.

— А она не подходила к тарелочкам. — тревога за скотинку так и не испарилась даже после уверенных слов Грини.

— А где ты её нашла? — уточнил он.

— Под кроватью, она там так и просидела с тех пор, как мы ушли.

— Поставь ей их под кровать, лоток туда же. Это её убежище. Всё хорошо Кошка, это нормально. — уверенно заявил Гриня.

— Ладно тогда, буду исполнять твои рекомендации.

— Нежно-нежно целую. — хрипло прошептал Мамонт, отчего у меня мурашками обдало всю правую сторону, ведь телефон я прижимала именно к правому уху.

— И я тебя тоже, а ещё крепко обнимаю. — произнесла в ответ, с улыбкой от уха до уха.

После этого Мамонт отключился, я, вдохновлённая этим разговором, выполнила всё, что он советовал. Но в первую очередь сменила германский фарфор на чашечки, купленные в зоомагазине. Они были в виде кошачьих мордочек, и мне казались излишне большими для Кассиопеи, но выбирал Гриня, я не спорила.

Устроив под своей кроватью котячьи мини-апартаменты, спустила туда Касю и сама рухнула спать. События дня меня выжали как лимон, а ночью проснулась от истошного мяуканья и странных звуков.

Не сразу сообразив, что к чему перепугалась, а в итоге оказалось, что это Кася всего лишь захотела ко мне. Прыгая на свисающий край, покрывала пыталась забраться на кровать и так как когтей её лишили, у неё ничего не получалось.

— Так ты всё-таки имеешь голос. — подхватила одной рукой под мягкое пузико это чудо, и пристроив у груди услышала мурлыканье.

Такая крошка, а тарахтит как крупная особь.

Целая неделя романтики, прогулок по городу, опьяняющих поцелуев, бесконечных цветочных букетов и даже один с колбасками. Я влюбилась в Гриню по уши, окончательно и бесповоротно.

И вот, мы стоим на мосту, любуясь вечерней Москвой. Мамонт греет мои руки без труда закрыв своими ладонями, а я хочу признаться в своих чувствах. Хочу, но сомневаюсь, что ещё рано.

И всё-таки я решила сказать о своих окрыляющих чувствах.

Я не знала, как начать и от этого меня очень так неслабо начало потряхивать. Мысли кучей в голове словно бабочки порхали, мешая своими крылышками работе моего заржавевшего мозга.

— Так, что-то ты совсем замёрзла Кошка, давай в машину пока не простыла. — пробасил над головой Гриня, мигом испортив весь момент, а я почти собралась!

Почти призналась!

— Да я вовсе не замёрзла! — выдохнула отчаянно, словно этот момент для признания в чувствах один-единственный и он упущен, а другого не будет.

И упираться было возможно только словесно, сопротивление Грининой мощи было бесполезно.

— Да я же чувствую, что дрожишь как листик. Я не повезу тебя сразу домой, если ты об этом, ещё в кафе заедем, горячий чай выпьешь. — посмеиваясь, обнадёжил Мамонт, так и ведя меня к машине.

— Хорошо! — радостно согласилась.

Это даже и лучше. В уютном кафе шепну на ушко по секрету. Решила так, но в прогретой, урчащей как Кася машине, я расслабилась, распустила всех бабочек, и не дожидаясь местечка за столиком, призналась;

— Я тебя люблю. — так просто это сказала, потому что не сказать не могла, да и сомнения все растворились, как только мы сели в машину и Гриня накрыл своей курткой мои, как он считал замёрзшие ноги.

Он отвлёкся от выезда с парковки, обратив всё своё внимание только на меня.

— Кошка… — шепнул, быстро и с силой прижимая к себе, хрипло на ухо добавил, — Это взаимно. — от такого ответа я была слегка не в себе.

Что значит взаимно?

Я, конечно, понимала смысл и значение этого слова, но мне нужно было слово поконкретней. С трудом отстранившись от Мамонта, задала ему прямой вопрос глядя прямо в его янтарные глаза, хотя они казались в этот момент почти чёрными из-за плохого освещения в салоне Тундры.

— А ты? Ты тоже любишь меня? — вопрос звучал неуверенно в отличие от признания и дался гораздо сложней.

Гриня хрипло засмеялся, рукой скользнул на затылок, зарываясь тут же пальцами в волосы, отчего стало тепло и в положительном ответе сомнений не было.

— Кошка, моя любимая Кошка, я люблю тебя всем сердцем, безмерно и пожизненно. — и притянул меня к своим губам накрывая мой рот страстным, но наполненным нежностью поцелуем.

Гринина куртка скатилась в ноги, а я забралась коленками на кожаное сидение, чтоб быть ближе. Поцелуй всё не заканчивался, и в момент уже острой нехватки кислорода, отстранившись, почувствовала руку любимого на собственной груди. Когда успел пробраться под куртку и кофту? Неловко плюхнулась на задницу освобождаясь от ручищи, и спешно поправляя одежду.

— Что, если я тебя сегодня украду? Ты не против? С папой я договорюсь. — с нескрываемой радостью поинтересовался довольный Мамонт, аккуратно выезжая с парковки.

— Знаешь, на самом деле я не могу. Завтра же ужин и знакомство с родителями Андрея перед их с Викой свадьбой, надо подготовиться. Помочь. — врала и не краснела, активно оттряхивая поднятую Гринину куртку.

Да! И данное обещание папе тут вовсе ни при чём, я просто трусиха!

— Точно, у меня после твоего признания память отшибло. — хрипло посмеиваясь, Мамонт бросил в мою сторону горячий взгляд, и я его уловила, хотя всё ещё занималась спасением куртки от пыли и грязи.

— Что ты приглашён помнишь? — нарочито строго спросила я.

Не хотелось сидеть одиночкой среди парочек.

— Ну надо же, а Кошка оказывается шипеть умеет. — ехидно заметил Гриня, — Конечно, помню, в семь вечера буду.

К Вике соваться за советом в такое для неё волнительное время я не могла, а к Ленке просто не хотела. Мне вообще хотелось скрыть Мамона ото всех, уж больно жаркие взгляды на него бросают девицы. И уж если в Вике я была уверенна, что ей Гриня на фиг не нужен, то от Ленки предпочитала держать его подальше, даже не хвастаясь, что у меня появились отношения. Бережёного и бог бережёт, счастье любит тишину и тому подобное.

Ужин ожидался спокойный для меня, я так думала по крайней мере. Была уверенна, что папино внимание будет только к Вике и Андрею с его родителями, а мы с Гриней просто поедим за компанию и поедим.

Но папа всё решил по-своему. Между разговорами о том, как классно жить в Москве и хорошо бы родителям Андрея перебраться к нам, он решил и меня уж точно пристроить, неожиданно задав Грине серьёзный вопрос, вгоняя меня в краску.

— А вы молодой человек, когда собираетесь со Светой бракосочетаться? — подпёр свою пьяную голову рукой, чтоб точно смотреть в Мамонта.