Чтение онлайн

— Пап ты чего? Про Москву же говорили. — усмехнувшись, занервничала, ведь речи о свадьбе не шло даже о Викиной и чего он про меня вспомнил?!

Меня это навязывание даже обидело и все, как назло, несмотря на подпитие и активный разговор замолчали, разом создав оглушительную для меня тишину. Все смотрели на нас. Я опустила взгляд, взяв в руку нож. Глупо пыталась в отражении на блестящем металле разглядеть степень своего покраснения. Красней, чем пожарная машина или всё же ближе к фламинго.

— Летом будет идеально. — пробасил Гриня, страстно сжимая под столом мою коленку.

— Этим? — спросил папа следом икнув.

У-у-у! Позор-то какой.

Я тяжело вздохнула и с трудом посмотрела на Мамонта. Хотела понять, он это серьёзно про лето или всё же по вынуждению моего отца определился.

— Естественно. — заявил безапелляционно и даже оскорблённо, следом мягко добавив; — Летом хорошо.

Большим пальцем руки на моей коленке поглаживал кожу, посылая по телу горячие импульсы. Внизу живота необычно заныло и я не могла бы сказать, что это было на сто процентов приятное ощущение. Неизвестность пугала.

После ответа Грини папа Андрея засуетился с тем, что предстоящую женитьбу нужно отметить. Пока всем наполняли рюмки и бокалы, Гриня, подливая в мой вино, шепнул на ухо;

— Кошка же не против выйти замуж летом? — как обычно, хрипло, одаривая всю левую сторону моего тела мурашками.

— Совсем нет. Лето идеальный вариант. — кокетливо улыбнулась, подхватывая бокал с красным лёгким вином и не дождавшись, когда все чокнутся, отпила сразу половину.

Ужин плавно превратился в мужскую пьянку. Мужскую, потому что лёгкое вино не могло бороться с крепкими спиртными напитками, и потом, на нашей женской половине была одна трезвая Вика. Наши шансы были равны нулю. Мама позвала всех нас девочек на кухню, ибо беседы кардинально разделились, а переорать пьяных мужчин было невероятно сложно.

Пока мама убеждала Викину свекровь, что переезд в Москву дело по сути плёвое, я молча цедила вино, без всяческих надежд окосеть. На нервной почве я наелась всего что было на столе, и двойная порция корейки ягнёнка тем более не позволила бы этому случиться.

Не знаю, что за время наших девичьих посиделок на кухне произошло с папой, но, когда мы все разбредались по комнатам, Гриня беспрепятственно очутился у меня вместо гостевой спальни.

Как только переступили порог моей комнаты нас сразу же встретила Кася. Громким мяуканьем посвящая нас в своё возмущение.

— Детёныш. — пьяный до этого момента Гриня вполне трезво опустился на колени и взял котёнка на руки.

Кася тут же затарахтела как леопард или любая другая крупная особь кошачьего представительства.

— Ты вроде кривой был как сабля несколько секунд назад. — сами собой мои руки упёрлись в бока, и я сейчас смотрела на Мамонта сверху вниз, что было очень необычно.

— Ты что Кошка? Мне чтоб в саблю, бочка ядрёного рома нужна. — хрипло посмеиваясь, с Касей в одной руке, другой Мамонт захватил меня в объятия, резко поднялся вместе со мной так, что я взвизгнула, хватаясь за его шею.

Все вместе мы приземлились на кровать. Кася топталась прям по нам, прогнув спинку и хвост трубой, громко мавкала, требуя, чтоб её беспрестанно гладили, а Мамонт тут же поцеловал меня.

Поцелуй был сладкий со вкусом вишни. Именно такая карамель постоянно лежит у меня в вазочке на комоде.

— М-м-м. Когда ты успел стащить конфетку? — спросила с интересом.

— Я не стащил, а купил такие же. В Подсолнухе по девяносто девять рублей за упаковку. — щурясь от удовольствия, Гриня счастливо улыбался.

Как только Кася успокоилась, и получив необходимую ей порцию ласки, устроилась в ногах клубочком спать, Гриня притянул меня к себе. Начал целовать меня с новой силой, и тут же стаскивать платье. Возможно, если бы я была более охмелевшая, я бы сдалась такому напору. Но я была трезва практически и волнение побороло, то, всё-таки приятное чувство, томящееся во мне.

— Кошка, скажи честно, сколько ждать? Я серьёзно. — Мамонт прямо в лоб влепил мне этот вопрос, почувствовав моё сопротивление.

Я отдышалась, одёргивая платье, глядя в его тёмные и хмурые глаза. Он тяжело дышал и даже мне неопытной было достаточно понять, что он хочет знать, и очень хочет перешагнуть на ступень повыше, чем срывающие дыхание поцелуи.

— Так свадьба летом. До свадьбы и ждать. После, то есть. — выпалила, жадно дыша.

Не была уверенна, что продержусь до дня свадьбы, но сказала до свадьбы. Ведь после свадьбы мне так и так деваться будет некуда, а до я может быть и не решусь. Кто знает.

Этот момент запомнила для себя как самый-самый, полный переживаний и душевного метания. А во взгляде Мамонта проскользнуло смятение, он приподнялся на локте, и сведя свои густые брови вместе, строго уточнил;

— Так ты ещё ни разу? — от этого вопроса меня подбросило, так просто мы с Гриней сошлись и так непросто было разговаривать с ним на эту тему.

— У нас с Викой папа очень строгий в этом вопросе. — призналась, отводя взгляд и нервно ковыряя невесть откуда взявшуюся дырочку в покрывале, видимо Кассиопея постаралась.

— Ха! Да ты меня разыгрываешь Кошка! — хрипло смеясь, Гриня, снова притянул меня к себе целуя, но без новой попытки стянуть с меня платье.

Я замерла, почти не отвечая на поцелуй, позволяя лишь целовать себя, и ответила ему, как только он взглянул мне в глаза;

— Я правду сказала. — шепнула не в силах от тревоги говорить громче.

— Но Вика беременна! — резонно возмутился Гриня.

— Папа был очень зол. — едва могла говорить, потому что от Мамонта исходило только возмущение.

Словно он очень огорчился моему девственному состоянию.

— Надо умыться. — поторопилась выбраться из-под руки Мамонта, и перебравшись через него, юркнула в ванную комнату.

Необходимо было остаться хоть на небольшое время наедине, чтобы подумать и успокоить бешено бьющееся сердце.

Закрылась в ванной комнате и что-то совсем не хотела возвращаться к Мамонту. Не понравилась мне его реакция. Так у него лицо вытянулось словно у меня какая-то болячка.

Долго умываться было глупо, а быстро вернуться в комнату я бы никак не смогла. Поэтому решила не умыться, а помыться полностью несмотря на позднее время. Всё равно не усну. Приготовила себе молочную ванну с пеной. Пока грелась в белой воде, балуясь масочками, успокоилась и перестала раздувать из мухи слона. Убедила саму себя, что Мамонт расстроился из-за предстоящего ожидания. Спустя лишь час выбралась из остывшей воды, и закутавшись в халат, вышла из ванной комнаты.