Чтение онлайн

Константин не любил откладывать грандиозные планы. Тело нещадно ломило после вчера, в икрах противно ныли мышцы, но напротив расписания он стоял как кремень. Итак художники имели четыре пары. « История искусств», «Обществознание», «Живопись» и «Рисунок».

– Что за бред они проходят? – хмыкнул Богров. – Так у меня будет время придумать план, аж целая пара.

– Костя? –раздался слащавый голосок слева.

Парень оглянулся. Рядом стояла девушка с третьим размером груди, что кадрила его в первый день.

– Здорова, - хмыкнул парень.

– Маша. Помнишь, мы виделись в…

– Да-да, помню. Чего хотела? …Хотя нет постой. Ты с какого направления?

– О, я пою. Вокал.

– Да? В каком жанре? – а в мыслях парень уточнил «А я думал, что танцуешь стрип».

– r’n’b(эренби), - похвасталась матрешка.

Костя чудом не заржал, поперхнувшись.

– К..как..кхм…получается?

– Да, очень даже. Хочешь спою?

– Нет, я подожду посвящения. Ты там выступать будешь?

– Нет, но я, наверное, смогу поучаствовать, - нахмурилась нерешительно Маша, потупив взор и сомневаясь.

– Я буду ждать. Постарайся, - похлопал её по плечу Богров и поспешил скрыться.

День был просто прекрасен светило солнце. Вика выспалась, успела красиво одеться. В этот раз бархатное синее платье с белым воротником и легкая ветровка, на ногах ботиночки на платформе. Красивая французская коса обрамляла всю голову и лежала на ее плече, изящно дополняя образ. Девочка не спешно доехала на маршрутке к колледжу. Добрый дядя придержал ей дверь на выходе. Сегодня были хорошие занятия. На паре «Рисунок» девушка планировала размять свои пальчики и отточить мастерство в зарисовке. Благо Даниил не запрещал им пользоваться карандашами. Иначе можно было атрофировать мозг и заодно напрочь забыть, какого это - держать в руке инструмент для рисования, а не к примеру, ложку или нож.

Вбежав в здание первое, что увидела Белова так это, как Богров убегает от грудастой идиотки. Настроение сразу пропало. Отвращение – слово, которое легло на язык, потом пришла злость. Виктория гордо прошествовала мимо, окатив презрением эту недалекую кралю. Та также глупо ей улыбалась, будто Вика ущербная.

– Зря улыбаешься, Маша или как там тебя. Отсутствие мозга даже такой тугодум как «каланча» уже отметил. Тебе ничего не светит, - гордо прошествовала к расписанию Вики.

– Пф, если мне не светит, то тебе ловить вообще нечего. Что за наряд монашки? – просканировали блеклые серые глаза грудастой.

Виктория лишь хмыкнула:

– У нас разные понятия приличия. Ты вроде петь должна, а на вид будто с шестом не расстаешься. Юбки можно было бы и подлиннее, декольте такое, что твой вульгарный черный лифчик - это верх непотребства. На такое только девятиклассники ведутся и старички под 50, - сухо завершила Вика на одном дыхании.

А вот у Маши воздуха точно не хватало. Девушка силилась что-то высказать, но лишь топнула каблучком туфли и быстро пошла прочь:

– Вот увидишь, плоскодонка, мы будем встречаться.

– Это угроза? Или явная помощь? В обоих случаях ты повалишься, - заулыбалась Виктория и поторопилась на занятие.

Занятия шли своим чередом. Виктория порхала и обменивалась впечатлениями с одногруппницами. Так втроём Вика, Антонина Маслова и Валерия Мирова – поклонницы стиля «кежуал» и одинаковых вкусах в живописи быстро нашли общий язык. Девочки даже решили проектные работы делать вместе. Из мальчишек к ним благоволили Александр Марино – обладатель итальянских корней по отцовской линии, и Петр Шахов – мальчик увлекающийся абстракцией и скульптурой.

На рисунке они сидели в своей студии и рисовали болванчиков в разных позах. В конце занятия вдруг подошел скромный парень Алексей Киров, что общался больше с «замухрышками».

– Вика, давай я сдам куратору твою работу, - произнес паранек.

– О, спасибо, Лёша.

– Ну что ты, - парень явно нервничал, но работу принял и пошел к столу Даниила Адамовича.

– все работы сдали? Если нет, несите, - мужчина начала перебирать стопку работ, когда ребята уже начали выходить.

– Вика! – окликнул девушку голос куратора. – Я, конечно, догадывался, что твои навык не столь хороши. Но чтобы настолько. У тебя что руку свело? – спросил ДанИ.

– Даниил, что вы такое, - девушка двинулась к столу и посмотрела сбоку на свою работу. – говорите….

На не смотрели человечки нарисованные карандашом явно ребенком или очень далеким от рисования человеком. Вот один головастик с палочками туловищем, ручками и ножками улыбался, на другом , тот же человечек был на корточках, на третьем якобы в прыжке каратиста.

– Даниил, это не моё…, - Вика стала искать глазами Алексея. – Я передала работу Кирову Алексею.

– Странно, на листке твоя Фамилия и имя. Я уж думал, ты меня умаслить решила, таким милым рисуночком, - язвил Фест знатно, но Виктория уже не обращала внимание. В коридоре стоял Леша и мило ей махал её персональный кошмар с широченной улыбкой.

– Останешься переделывать или сдашь как есть? – ухмылялся куратор.

– Пересдам! – твердо решила Вика, показала язык Богрову и гордо прошествовала на свое место.

«Ну вы у меня попляшите, надменные мужики!» - грозила про себя обоим истязателям.

Класс опустел и в тишине Виктория принялась за дело.

9

Душа есть страсть.

И отсюда отдаленно и высоко: «Аз есмь огнь поедающий» (Бог о Себе в Библии).

Отсюда же: талант нарастает, когда нарастает страсть. Талант есть страсть.

Василий Васильевич Розанов.

Розанов имел сложную и многогранную жизнь. Он быстро осиротел и был воспитан старшим братом. Выучился и много писал для разных дореволюционных изданий России философско - религиозных измышлений. На тот этап его многогранный взгляд на события в стране был уникальным. Он предпочитал учитывать десятки и тысячи точек зрения, веря, что истина возможно только в этом ключе. Более интересные идеи были связаны с превалирующей ролью пола, как религиозного догмата и основы сущего бытия. Многие его труды имели успех среди российской интеллигенции тех времен, но как это часто бывает высокие оценки и собственно уверие в свою значимость привели его к падению. Освещение громкого процесса «Дело Бейлиса» (в антиеврейском движении в 1911 г., судебный процесс по обвинению еврея Менахема Менделя Бейлиса в ритуальном убийстве 12-летнего ученика приготовительного класса Киево-Софийского духовного училища Андрея Ющинского) стало поворотным для него. Многие его соратники отказались от него после его статей по этому вопросу. В последние годы Василию Васильевичу приходилось очень тяжело.