Чтение онлайн

–  Так, так… - сказал папа.
– Растерялась? Ну-ка, за дело.
– Он прошёлся боевой походкой по комнате.

Сколько мы потом работали, я не знаю. Только спина у меня так разболелась, что я думала, что на всю жизнь останусь согнутая.

Я проснулась оттого, что в комнате пахло цветами. Гладиолусы и розы, которые я вчера купила для мамы, стояли на столе. В комнате было чисто, стол накрыт новой скатертью. «Вот папка молодец, - подумала я, - всё успел!»

Я побежала в его комнату. Он мирно спал, как был, в мамином халате.

–  Вставай, вставай!

Он осмотрел чисто прибранную комнату, стройные ряды книг на книжных полках, потом как закричит:

–  Люда, ты просто молодец!

Я ничего не ответила папе, а подумала, что, может быть, он от усталости всё напутал, и сказала:

–  Это не я.

–  Тогда, может быть, всё это сделал я?

–  Папочка, - пробормотала я, - честное слово, это сделала не я.

–  А кто же?
– озабоченно спросил папа.

–  Не знаю.

Вдруг папа перешёл на зловещий шёпот:

–  Люда, здесь кто-то был. Проверь время.

Я набрала по телефону номер и ахнула. Было девять часов утра.

Папа на цыпочках, стараясь не шуметь, направился в кухню, я за ним. Никого.

Потом открыл дверь в мою комнату, остановился, замахал руками и попятился назад.

–  Что такое?
– У меня от страха зуб на зуб не попадал.

–  Там, там… - только и смог ответить папа.

Я осторожно заглянула в свою комнату и увидела в углу мамин чемодан.

Несколько минут мы стояли молча, потом снова заглянули в комнату. Нет, чемодан не пропал.

–  Так, так, - сказал папа, - не унывать, не унывать.

Но в это время щёлкнул замок и в дверях появилась мама. Она бросилась нас успокаивать. А папа от волнения вытер лицо платком, которым мы протирали стены, отчего у него по щеке пролегла чёрная борозда.

Мама вздохнула и сказала:

–  Наконец я чувствую себя дома!

–  Ну вот видишь, как всё хорошо кончилось, - сказал папа.

И я подумала про себя: «Может, мы на самом деле стали самостоятельными?!»

Во всяком случае, я теперь свободно могу вымыть пол, поджарить картошку до хрустения и добраться без приключений в школу.

Началось всё с того, что Вера Васильчикова попала в комиссию, которой поручили составить программу концерта к родительскому дню.

Комиссия работала непрерывно, без отдыха, до самого обеда. Говорили сразу все: трещали девочки, вставляли острые слова мальчишки, а вожатый руководил спором.

Спорили долго, до хрипоты, и непонятно было, как члены комиссии понимают друг друга. Но они понимали, потому что вожатый неожиданно сказал:

–  Ну вот, наконец программу утрясли.

Все облегчённо вздохнули.

Эх, жалко фотографа нет, а то бы щёлкнул нас на концерте, - заметил мальчишка, который сидел на подоконнике и болтал ногами.

–  Вот бы здорово! Это идея! Молодец, Борис, хорошо придумал!
– снова раздался разноголосый хор.

И тут послышался новый голос, который во всём этом споре не участвовал. Он был робкий и тоненький и принадлежал самой маленькой девочке. Когда она заговорила, то все уставились на неё.

–  Я знаю одного фотографа…

–  Подумаешь, я знаю целых десять, - перебил её Борис.

–  Нет, вы меня неправильно поняли. Он в нашем лагере. Это Вовка Курочкин из третьего отряда.

–  Это такой вот шкетик?
– засмеялся Борис.

–  Он вовсе не шкетик!
– вдруг обиделась девочка.
– Я всю его биографию знаю.

Он… он… редкий человек. Настойчивый.

–  Ну ладно, - примирительно сказал вожатый, - не будем ссориться. Между прочим, Борис, ты неправ. Ты же не знаешь Курочкина, а берёшь на голос. Васильчикова, приведи Курочкина.

Борис упёрся руками в подоконник и спрыгнул на пол.

–  Поживём - увидим.

Ребята разбежались, и в комнате остался один вожатый.

Стало тихо. Но скоро под окном послышались приглушённые голоса. Это были Васильчикова и Курочкин.

–  Не понимаю, почему ты не хочешь идти?! Ведь ты меня ставишь в неловкое положение.

–  А кто тебе велел говорить про меня?

–  А зачем ты хвастался, что будешь меня каждый день фотографировать? Я даже маме про это сказала.

Курочкин промолчал. Видимо, он колебался.

Но тут в окне показалась взлохмаченная голова вожатого:

–  Ну, Курочкин, принимаешь предложение?

Вовка отчаянно покраснел и сказал робко:

–  Можно попробовать, но если что не получится…

–  Не скромничай, не скромничай!

Вовкин аппарат был древней конструкции, сильно потрёпанный от времени. Именно поэтому Вовка и колебался, когда Вера вела его к вожатому: вдруг аппарат не сработает.

Страсть фотографа всё же взяла верх над осторожностью, и он вытащил аппарат со дна чемодана.

С этой минуты Вовка Курочкин стал героем дня.

Утром он вытаскивал фотоаппарат, и вокруг него немедленно собиралась толпа любопытных. Даже Борис, чемпион лагеря по плаванию, считавший Вовку «шкетиком», и тот вежливо здоровался с Вовкой за руку. На концерте в родительский день Вовке уступали самые хорошие места, чтобы удобнее было фотографировать. После концерта ребята гурьбой проводили его до дверей давно заброшенной сторожки, на которой висела надпись:

ФОТОЛАБОРАТОРИЯ. НЕ ВХОДИТЬ!

Вовка скрылся в сторожке со строгой надписью, а ребята остались перед дверью ждать результатов.

Прошёл час, второй, а Вовка не выходил. Он сидел в тёмной лаборатории, плакал и смотрел в замочную скважину ждал, когда все уйдут. Выйти он не мог, потому что ни один снимок у него не получился.

Наконец у дверей осталась одна Васильчикова, и Вовка отважился появиться, её-то всё равно не переждёшь.

–  Выдержка маленькая, ничего не отпечатаешь, - сказал Вовка безразличным тоном и посмотрел в сторону.