Чтение онлайн

Совсем недавно я был назначен вратарём классной футбольной команды и вот решил потренироваться в броске. Я начал прыгать на тахту. Пружины подо мной громко скрежетали и выли на разные голоса, точно духовой оркестр настраивал свои инструменты.

–  Прыгай, прыгай! Вот допрыгаешься - скажу маме!

–  А я сам скажу, как ты юбки чужие треплешь!

–  А ты всё равно зря тренируешься, - ответила Галя.

–  Почему же?
– осторожно спросил я.

–  А потому, что с таким маленьким ростом не берут на вратарей.

Галя, когда злится, всегда напоминает о моём росте. Это моё слабое место. Галя моложе меня на год и два месяца, а ростом выше. Каждое утро я цепляюсь за перекладину на дверях и болтаюсь минут десять, используя старинный совет шведских спортсменов. Говорят, помогает росту. Но пока что-то помогает плохо.

Не знаю, почему все расхваливают Петера Линге, который придумал так висеть на «шведской стенке».

Обо всём этом я, конечно, Гале не сказал, а только с издёвкой заметил:

–  Не возьмут, говоришь? Три ха-ха! Много ты в этом понимаешь! Посмотрела бы на мою прыгучесть!
– Я со всего размаха бросился на тахту, но прыгнул без расчёта и ударился головой об стенку.

Галя расхохоталась, а я предложил ей:

–  Ну, хочешь - я устрою ворота, а ты возьми мяч и попробуй забить гол.

Гале, видно, надоело представляться взрослой женщиной, и она согласилась.

И вот я стал в воротах, между старинными каминными часами, которые считались в нашей семье музейным экспонатом, и подушкой, и, надев подлокотники и наколенники, пружинил ноги, чтобы сделать бросок.

Галя подобрала юбку…

Удар! Я падаю и ловлю мяч. Снова удар! И снова мяч у меня в руках!

Гале охота забить гол, а я, не жалея ни рук, ни ног, падаю на пол и ловлю мяч.

Но вот я отбиваю мяч, и он летит прямо на письменный стол, опрокидывает чернильницу и, точно ему мало этого, несколько раз подпрыгивает на чернильной луже. И тут же на маминой юбке появляется большое фиолетовое пятно.

Галя оцепенела от ужаса, а я как лежал на полу, так и остался там лежать.

–  Ой, что теперь будет?
– заныла Галя.
– Ты только и знаешь, что неприятности придумывать, а я потом расхлёбывай?

Я тоже растерялся, но, чтобы успокоить Галю, бодро сказал:

–  Ничего, отстираем.

И тут мне в голову пришла идея.

–  Ты помнишь, - говорю, - мама мечтала о фиолетовой юбке?

–  Помню, - нерешительно отвечает Галя и морщит лоб.

Она так всегда делает, когда что-нибудь вспоминает.

–  Мы сделаем маме подарок. У неё была жёлтая юбка, а теперь будет фиолетовая.

Галя на всякий случай подальше отодвинулась от меня.

–  Может, ты думаешь, я разрешу тебе вымазать всю юбку чернилами?

Я ничего не ответил, а тут же полез в мамин ящик, где у неё среди всяких лоскутков хранились пакетики с краской. Скоро у меня в руках были три таких пакетика. Только фиолетовой не оказалось. Но это меня уже остановить не могло.

–  Ну, какую возьмём?
– Я держался спокойно, потому что видел, что Галя тоже увлеклась моей идеей.

–  Знаешь, Юрка, синий цвет, по-моему, очень скучный, - ответила Галя.
– А коричневый ещё скучнее. Достаточно, что я весь год хожу в коричневом платье.

–  Значит, красный. Хорошо. Это получше, чем фиолетовый. Пошли!

И мы отправились с Галей на кухню.

Налить в таз воды и вскипятить - дело для меня пустяковое.

Галя послушно стянула юбку и, ойкая, передала мне, а я без колебаний опустил её в закипевшую жидкость.

«Началось!» - подумал я про себя, но отступать было уже поздно.

–  Принеси папину чертёжную линейку, - приказал я.

–  Зачем?
– робко спросила Галя.

–  А как по-твоему, чем мы будем ворочать юбку в тазу?
– ответил я.
– Руками?
– И добавил мамины слова: - О святая простота!

Галя вышла из кухни и вернулась с длинной чертёжной линейкой.

Прошло около часа. Я смотрел, как варится юбка, изредка помешивая бурлящую тёмно-красную жидкость линейкой.

–  Может, уже довольно?
– спросила Галя.

–  Я знаю, когда довольно.

Наконец положенное время вышло, и мы вытащили юбку, отяжелевшую от воды. Слегка отжали её и повесили сушить.

–  Смотри, Юрка, - испуганно сказала Галя, - она не красная, а какая-то оранжевая!

–  Ну и что?
– ответил я авторитетно.
– Это редкий и красивый цвет.

Когда юбка просохла, Галя приложила её к себе и прошлась перед зеркалом. В комнату падал солнечный свет. Он играл в складках юбки и отсвечивал разноцветными огоньками. Ст этого юбка показалась мне ещё красивее.

–  Вот это да!
– рассмеялась Галя. Ты у меня умница. Если мама теперь останется недовольна, значит, ей просто не угодишь.

«Может быть, на этот раз меня фантазия не подвела и всё кончится хорошо», - подумал я и даже развеселился. У меня появилось желание выкрасить что-нибудь ещё.

Но тут случилось самое страшное. Почти одновременно с Галей я заметил на юбке чернильное пятно. Чернильное пятно, из-за которого началась вся #эта история с красителями. Ни оранжевая краска, ни кипящая вода - ничто его не взяло. У меня сразу испортилось настроение, но я всё же овладел собой и сказал:

–  Сейчас мы накапаем по всей юбке маленькие чернильные пятна, и у нас будет не просто оранжевая юбка, а в фиолетовую горошину.

–  В горошину?
– возмутилась она.
– А потом в полоску? А потом в коричневый цвет?

Ой, что теперь со мной будет!
– И Галя заревела.

Я бросился на тахту, закрыл уши руками, чтобы не слышать Галиного рева, и стал ждать.

Скоро пришли папа с мамой. Они были весёлые, и мы с Галей ничего не сказали- -не хотели перед обедом портить им настроение.

Папа даже заметил:

–  Что-то наши дети сегодня очень тихие?

«Сейчас надо сознаться», - подумал я про себя, а вслух сказал:

–  А что нам веселиться, мы ведь не были в гостях.

После обеда мы с Галей тоже промолчали и ушли гулять. И вдруг папа позвал нас домой.