Чтение онлайн

Несколько человек – прибыли в Пешавар с Запада, с русских территорий. Пуштунские территории сейчас – начинались в пяти милях от городских окраин, так что "прибыли" сильное слово – но будем считать, что прибыли. К таким гостям с пуштунских территорий всегда относится настороженно – но русским не был ни один из них, и это снимало часть подозрений. Невысокие, узкоглазые дети гор – киргизы, в которых причудливо перемешалась кровь белых и азиатов, один казах, бородатый, широкий и крепкий, трое или четверо, национальность которых так сразу и не определить – то ли узбеки, то ли таджики, то туркмены то ли еще кто. Все пожилые – ни одного моложе сорока, и из этого тоже можно сделать определенные выводы: под подозрением всегда молодые, именно они служат и в армии, и в спецподразделениях. Но не эти – старшему среди них было вообще лет шестьдесят, и можно было сомневаться только насчет возраста киргиза, потому что у него, как и у всех представителей азиатских рас определить возраст по внешнему виду очень трудно.

Все они – были одеты как купцы – не бедные, но и не богатые, все они шли одним караваном, но не разговаривая между собой и не общаясь во время привалов – здесь каждый предпочитал общество соплеменников, которых в караване было достаточно. Каждый из них был достаточно богат, чтобы нанять одну – две машины под товар, и достаточно предусмотрителен, чтобы не брать с собой деньги, которыми нужно было расплачиваться за товар. Их деньги – ждали их в местном отделении хавалы, которая здесь, в Пешаваре называется "хидж". Невидимая финансовая сеть, связывающая страны и континенты – уничтожить ее не могла даже русская контрразведка.

Люди с Запада остановились в безымянной гостинице в Хаятабаде, заплатив за десять дней наличными, русскими рублями (а чем еще, если шли с запада), оставили на месте нехитрый скарб и разошлись по своим делам. В Хаятабаде – кроме нескольких "потогонных" фабрик, где работали беженцы – было несколько рынков, среди которых главным и одним из крупнейших в мире был рынок Кархано…

Кархано-маркет (рынки здесь назывались именно трак, с приставкой маркет на английский манер) не был похож на рынки, какими их представляют себе в России. Это был целый торговый город, стихийно сложившийся, разраставшийся на бойком месте на протяжении десятилетий и сейчас насчитывающий более пяти тысяч магазинов и лавок. Это место изначально было не рынком, а обычным жилым районом, но как только торговцы поняли, что на этом месте можно сделать деньги – они скупили все квартиры, все дома и превратили их в торговые дома в том понимании, в каком это было в средневековой Европе: на первом этаже магазин, на втором склад, на третьем тоже склад, а иногда и производство, на четвертом – живет хозяин дома и его семья, и тут же располагается контора с приказчиками, бухгалтерами и всеми, кто нужен для дела. Здесь было так же: для товаров поставили в несколько рядов один на другой контейнеры, частично перекрыв улицы и создав закрытые галереи с потолком на уровне второго – третьего этажа. Везде было электрическое освещение – на этом тут не экономили, покупатель должен был видеть товар лицом, висела реклама. Выделялась известная всему миру Кока-Кола и ее вечный конкурент – Пепси-Кола, остальные вывески были местными, написанными на урду, пушту, английском, иногда и на русском. Здесь продавали все, но специализировался рынок на дорогой одежде и электронике. Сюда – пастухи и землевладельцы с севера привозили шкуры и здесь же, прямо в домах – работали фабрики, на которых поденщики выживали кожаные куртки, плащи, утепленные дубленки всех видов, делали обувь. Те, кто приходил с Запада – обычно покупал это, потому что вещи здесь были необычными, ручной работы и в то же время дешевыми. А продавали пришельцы с запада здесь – обычно электронику и различные технические приспособления и вещи. В северной Индии было широко распространено кустарное производство, потому что оригинальные британские вещи стоили очень дорого и кустари съезжались сюда с половины Индии, чтобы приобрести нужные вещи, от молотка и до небольшого станка русского производства. А что вы хотите – если обычный с виду резец для токарного станка русского производства стоит как двадцать английских – но при этом он сделан не из обычного металла. У него кромка из кубического циркония, и потому его не надо затачивать, править и он послужит еще твоим детям. Два мира – встречались здесь, обмениваясь плодами своими на этом клочке земли – и разноязыкий гомон здесь не смолкал круглые сутки…

Коренастый, бородатый купец, мало чем отличающийся от таких же, как он торговых людей – недоверчивый, прислушивающийся, машинально оценивающий качество вещей на витрине – сошел с маршрутного такси, которые в этом городе были специфическими, на длинном шасси джипа ЛэндРовер и канул в толпу как камень – в воду. Он шел неспешно, и в то же врем собранно, никого не толкал и не задевал – но умудрялся продвигаться в кипящем водовороте толпы довольно быстро.

На углу – он остановился. Купил у бачи – мальчика, торгующего вразнос с лотка как русские коробейники когда-то – две большие самодельные конфеты "барфи", это нечто среднее между шоколадным батончиком и русским леденцом – петушком, делается на основе сухого молока. Сунул одну конфету в рот, другую в карман, продолжил свой путь. Его взгляд, как щуп в руках опытного сапера – с одинаковым равнодушным профессионализмом рассекал пространство, втыкался то в установленные на крыше, побитые ветром рекламные щиты, за которыми может быть наблюдатель, а то и снайпер, то в вооруженного самодельным помповым дробовиком бородача у лавки ювелира – охранник, то в полицейский внедорожник, на переднем сидении которого спали безучастные ко всему полицейские. Он ощупывал толпу опытным взглядом мясника или хирурга, точно знающего, что скрывается под кожей в том или ином месте и где надо резать. Его интересовало, нет ли здесь засады, не сдали ли их, не поджидают ли его боевики, а то и оперативники контрразведки. Он был нетороплив, обстоятелен и мудр, ибо он дожил до пятидесяти двух лет и тридцать с лишним отдал Родине и Его Величеству. Он был старым солдатом невидимого фронта, и это значит, что он не был смелым, ибо старых и смелых солдат не бывает, бывают старые и осторожные. Он шел по улице и присматривался к тому, что происходит, готовый в любую минуту оборвать контакт, раствориться в толпе словно старый, многое повидавший сом – в черноземе болотного озерца. Но тут не было ничего – ничего такого, что подсказало бы ему, что впереди ждет опасность…

Человек немного сбавил темп. Шагнул вправо, нырнул в загадочный, запретный для чужих торговый город, где контейнеры – крыша над головой, и где можно исчезнуть без следа. В этом ряду, оживленном и шумном – торговали запасными частями к мотоциклетной технике. На промасленных брезентовых полотнищах лежали самые разные детали, к самым разным мотоциклам, от БСА-Энфильд до современного Триумфа, от неприхотливого Ижа до гоночного Кавасаки, от трудяги ДКВ с его мотором родом из тридцатых и грузовой платформы на триста килограммов груза до модернового Полариса на четверых с багажником. Мотоцикл был самым популярным видом транспорта в Индии, потому что здесь не было зимы, ездить можно было круглый год, а девяносто процентов жителей – это миллиард двести миллионов человек – не могли позволить себе машину.

Человек шел не спеша, прислушиваясь, присматриваясь, вслушиваясь в разноязыкий говор торговцев. Главными языками здесь были урду, типичный для севера Индостана и хинди, типичный для юга – но и у того и у другого языка было столько диалектов, что многие предпочитали говорить по-английски, на языке угнетателей, который знали все. Еще слышались типичные для Афганистана пушту и дари. Чаще пушту, потому что в Индостане, в самой северо-западной его части проживали пуштунские племена, отрезанные от своих сородичей линией Дюранда. Это были лучшие воины в регионе, и источник половины неприятностей.

Знакомый купец – увидев бородача, вскочил с места. У него были глаза навыкате и окладистая, делающая его больше похожим на гнома борода, но без усов, что выдавало в нем человека религиозного…

– Салам алейкум дорогой! Салам Алейкум!

Протянутую пожилым гостем руку – он схватил двумя руками и потряс

– Салам, рафик, салам… – гость использовал афганское приветствие, обозначающее близость людей, общность их интересов и дела

– Рад видеть тебя у нас снова. Как семья, как дела?

– Все хорошо, дорогой. Хвала Аллаху, я скоро стану еще раз дедушкой.

– Да? Да благословит Аллах твою семью и твою дочь, и да воздаст он вам за вашу богобоязненность, пусть твой внук вырастет у тебя на глазах, и пусть Аллах даст тебе видеть проявления его почтительности. Хвала Аллаху, это хорошо, когда рождаются дети.

– Шукран, брат, дай Аллах и тебе того же, да вознаградит он твои молитвы и твою почтительность…

– Хвала Аллаху, и у меня скоро родится сын. Моя третья супруга снова понесла.

– Ну, дай тебе Аллах, брат… А как твои дела?

– Все хорошо брат, хвала Аллаху. На него единственного мы уповаем и в делах и в отдыхе своем. Проклятые англичане берут слишком много налога, а в остальном – все хорошо, хвала Аллаху…

– Да покарает Аллах безбожников, которые берут то, что не положено брать по шариату, пусть он нашлет на них болезни.

– Аллах свидетель, какие хорошие слова, брат…

Так, в цветистых приветствиях – двое купцов подошли к сути дела, ради которого они собственно и распинались друг перед другом минут десять, заверяя друг друга в уважении и призывая Аллаха в свидетели искренности их слов.

– Говорят, ты привез хороший товар, брат… – сказал, наконец, владелец торгового места и еще нескольких

– О, Аллах, вероятно, здесь ничего нельзя сохранить в тайне

– Ты прав, брат, хорошие дела становятся здесь быстро известными, равно как и плохие. Слава о хорошем товаре становится известной задолго до того, как он въедет в город. Так что ты привез?

– Ровно двести ремкомплектов на двигатели Ижа и кое-что из инструмента.

– О, Аллах. И сколько ты хочешь за все это?

– Ровно сто двадцать лакхов. [67]

– О, Аллах! Берегись, брат, ты впадаешь в грех лихвы.

– Но разве ты сам не сказал, что мой товар хорош? Только из уважения к тебе – я пришел сюда в первую очередь и не пошел к твоим конкурентам.

– Брат, разве они дадут подходящую цену на твой товар? Тот же Алихан – как он может разбираться в двигателях? Еще мой дед держал ремонтную мастерскую для автомобилей, а его дед пас коз в горах!