Чтение онлайн

Автобус вырулил через проходную авиазавода, охраняемую униформированными охранниками с автоматами. Запетлял по утренним улицам просыпающегося Ташкента. Отвыкшие от цивилизации, они во все глаза смотрели на просыпающийся летний город, в который почти два века назад пришли русские. Заунывный призыв азанчи к намазу, отражающийся от зеркальных стен высоток — в городе каждый уважающий себя домовладелец ставил такие панели, потому что они эффективно отражали солнечный свет и в доме было попрохладнее. Капель из многочисленных кондиционеров и крики утренних торговцев, предлагающих спешащим на работу людям кусок лепешки с зеленью и чай — время для плова подойдет позже, к обеду. Красные, скоростные трамваи и бесконечные таксисты на старых, круглоглазых «Фиатах» местной сборки [32] . Светофоры на светодиодах, европейского покроя белые костюмы и роскошные местные халаты. Восток двадцать первого века, сильный, загадочный и таящий в себе неведомые глубины… [33]

Промелькнули бесконечные пригороды, виллы, с, как тут принято, высокими бетонными заборами, стоянки грузовиков и склады. Пошла разматываться в дрожащем мареве воздуха бетонная дорога неизвестно куда. Зелень садов, выпирающие из земли бетонные трубы водоводов, белые кирпичики домов в окружении курчавой зелени садов. Потом они свернули на проселочную дорогу, уходящую в горы, зелени становилось все меньше и меньше, эта земля уже явно не мелиорировалась. Мелькнула табличка — национальный заказник. Вход и въезд запрещен. Но шлагбаума не было, и автобус спокойно проехал…

Дорога уходила в горы. Иссушенные солнцем скалы, редкая поросль кустов, колкая, сухая, как порох, коричневая весенняя трава. И безлюдье. Тишина.

За очередным поворотом они увидели белый пикап «Интернэшнл», старый, но с виду опрятный, перекрывавший дорогу, и около него двух мужчин в зеленой форме лесничих с автоматическими карабинами. Приехали…

Водитель стукнул кулаками по рулю.

— А… шайтан.

Будущие спецназовцы удивились, но не слишком — они уже привыкли ничему не удивляться. Вряд ли их повезли бы куда-то, куда не надо. Но всякое бывает…

Водитель коротко переговорил о чем-то с подошедшим человеком в форме лесничего. Взял микрофон:

— Выходим. Строимся справа у машины.

Выходим так выходим…

Они вышли. И в этот момент началось…

Кто-то крикнул, но было уже поздно. Из кустов, справа от дороги, вывалились… духи! Самые настоящие духи, человек двадцать. Автоматы Калашникова, разъяренные крики, бородатые морды. Это было каким-то сюром, дикостью… черт возьми, это была их страна в конце концов. Это был тыл, зеленая зона, безопасное место. Но духи были, и это было такой же реальностью, как это солнце, этот остановившийся от жары воздух и эти ублюдки в форме лесничих. Теперь ясно, что это продуманная засада и люди в форме лесничих — тоже враги…

Сосед едва заметно толкнул бедром, поймал руку. Пальцами по запястью, азбукой Морзе прожал справа.

Значит — те, которые справа.

Сашка сделал то же самое. Их много чему учили, но не учили сдаваться. Даже без оружия они готовы были драться.

Боевики были всего в двух-трех метрах, автоматы направлены на них. Крики: «Аллах акбар», «Шайтан Руси», «Таслим!» — в Афганистане это слово означало «сдавайся!». Но сдаваться здесь никто не собирался.

Сосед рванул руку, и Сашка вместе со всеми бросился на врага, падая, чтобы зацепить его снизу. Автоматы изрыгнули огонь, это было ужасно больно… хотя те, кто попадал и остался жив, говорили, что сначала не чувствуешь, боль приходит через несколько секунд. Автоматы избивали их в упор, а они падали, но продолжали ползти к ненавистным бородатым тварям. Не сдался никто… ни один.

Жестокий пинок заставил его прийти в себя после безумной бойни…

— Поднимайся, кяфир! Встать!

Еще один пинок — такой, что искры из глаз.

— Подъем! Бараны! Подъем!

— Баранов ты е… — хрипит кто-то. Спецназ никогда не унывает, даже когда все так хреново, как никогда не было.

— Глохни! Я твою маму е…! Встать! Свиноеды! Встать!

Кто-то бросается в драку, но его сшибают на землю и избивают прикладами.

— Встать!

Невысокий человек в форме лесника идет перед строем избитых пацанов. С близкого расстояния тренировочная пуля — в лучшем случае оставит синяк, в худшем — повреждение кожи, надрыв и кровотечение. Попадет в глаз — останешься без глаза…

— Ас саламу алейкум…

— С… а, — сказал кто-то из пацанов.

«Лесник» никак не отреагировал.

— Я сказал «Ас саламу алейкум!». Право же, вежливость не относится к числу ваших достоинств…

— Ва алейкум… — отвечает кто-то.

— Так лучше. Кто еще не понял — вы прибыли в Центр подготовки к выживанию в экстремальных условиях, и только что состоялось первое занятие…

Моджахеды, которые били и стреляли в них, собрались у машины лесничих, они наливали себе что-то из термоса, показывали на будущих спецназовцев пальцем и что-то громко, на своем гортанном языке обсуждали.

— …каждый из вас уже прошел практику Афганистаном, но для большинства из вас она заключалась в сидении на укрепленных аутпостах и участии в операциях зачистки, прикрытия, контроля и уничтожения. Все эти операции были хорошо подготовлены, вы были прикрыты авиацией, вашим командирам постоянно поступала информация с БПЛА, и у вас было подавляющее превосходство в огневой мощи. Но ничего из этого опыта вам сейчас не поможет.

Спецназовец должен уметь действовать как боевик незаконных вооруженных формирований, в сущности, он и есть боевик. Чтобы победить их на их поле, мы должны стать такими, как они. Вы должны уметь жить в горах, незаметно совершать переходы, пополнять свои запасы пищи и воды, готовить свои акции при минимуме разведывательной информации, наносить удары по многократно превосходящему противнику и отрываться от преследования. Центр построен для того, чтобы научить вас всему этому.

Люди, которые только что расстреляли вас, преподали вам очень важный и нужный для будущего урок: нельзя никогда расслабляться. Вы поверили в то, что все нормально — и были убиты. С вами произошло то же самое, что может произойти с любым в зоне вооруженного конфликта. Если вы хотите не только выжить, но и присоединиться к войскам спецназа, лучшим войскам в мире, вы не должны допускать, чтобы с вами происходило подобное.

Лесничий указал на боевиков, стоящих у грузовика.

— Эти люди — всего лишь малая часть из тех боевиков, которые бродят здесь по холмам. У них нет никаких правил, и они ненавидят вас, вы должны это понимать. Если вы не сможете оказать им сопротивление, они вас уничтожат.

Понятное дело…

— Каждый из вас получит автомат и полный боекомплект к нему для того, чтобы можно было отбиваться. Но точно такое же оружие будет у ваших врагов, и их будет в несколько раз больше, вы должны это помнить. Любой, кого подстрелите вы, выбывает из игры на три дня, но потом вернется. Любой, которого подстрелят они, будет три дня сидеть в зиндане или выполнять грязную работу по выбору ваших врагов. Любой, кого им удастся похитить, будет их рабом до тех пор, пока не найдет способ сбежать! А если вы ему не поможете в этом, то вы для спецназа определенно не годны. Если вы кого-то подстрелите, вы имеете право забрать все, что у него есть, и использовать по своему усмотрению. Иногда будет прилетать вертолет и сбрасывать некоторое количество припасов, но кому они достанутся вам или им, это уже решать вам. Во всем остальном — в воде, пище, укрытии — полагайтесь только на себя и на своих друзей.

Лесничий посмотрел на водителя, который стоял у автобуса, скрестив руки.

— Старший сержант, выдайте этим дохлякам, что им положено.

— Есть…

— Господин офицер, а можно вопрос, — сказал один из курсантов.

— Хоть два.

— А сколько раз можно быть убитым?

— Ты что, парень, совсем идиот?

Засмеялись даже курсанты, хоть и через силу.

— Господин офицер, а когда закончится игра? — спросил Сашка.

Офицер внимательно посмотрел на него.

— Уже лучше. Игра закончится тогда, когда вы ее закончите. Всем ясно? А теперь получить оружие и прочь с моих глаз!