Чтение онлайн

Участие в этом договоре о разделе толкнуло Англию на орбиту России, к которой она все больше и больше тяготела со времен "Славной революции". Георг I как король Англии был связан со Швецией оборонительным союзом по договору 1700 года (Текст договора с сокращениями приведен в главе III настоящей работы. Ред). Не только в качестве короля Англии, но и в качестве курфюрста ганноверского он был одним из гарантов и даже прямым участником Травендальского договора, который обеспечил Швеции то, чего договор о разделе должен был ее лишить. Даже своим званием германского курфюрста он отчасти был обязан этому договору. Тем не менее как курфюрст ганноверский он объявил Швеции войну, которую вел уже в качестве короля Англии.

В 1715 г. союзники отняли у Швеции ее немецкие провинции и для этого ввели московитов на германскую территорию. В 1716 г. они условились вторгнуться в саму Швецию, попытавшись высадить вооруженный десант в Скопе - ее крайней южной части, состоящей теперь из округов Мальме и Кристианстад. В соответствии с этим русский царь Петр привел с собой из Германии московитскую армию, которую разместил по всей Зеландии, чтобы оттуда переправить ее в Сконе под защитой английского и голландского флотов, посланных в Балтийское море под вымышленным предлогом охраны торговли и мореплавания. Уже в 1715 г., когда Карл XII был осажден в Штральзунде, восемь английских военных кораблей, предоставленных Англией Ганноверу, а Ганновером - Дании, открыто усилили датский флот и даже подняли датский флаг. В 1716 г. британский военный флот находился под личным командованием его царского величества.

Когда все уже было готово для вторжения в Сконе, возникло затруднение с той стороны, с которой его меньше всего ожидали. Хотя договором было обусловлено только 30 000 московитов, Петр, по своему великодушию, высадил в Зеландии 40 000 человек. Но теперь, когда их надо было отправлять в Сконе, он вдруг обнаружил, что из 40 000 человек может уделить только 15 000. Это заявление не только парализовало военный план союзников, но, по-видимому, угрожало также безопасности Дании и ее короля Фредерика IV, так как значительная часть московитской армии, поддерживаемая русским флотом, заняла Копенгаген. Один из генералов (фон Гольштейн. Ред) Фредерика предложил внезапно напасть с датской кавалерией на московитов и истребить их, в то время как английские военные суда подожгут русский флот. Будучи не склонным ко всякому вероломству, которое требовало известной силы воли, твердости характера и в какой-то мере презрения к личной опасности, Фредерик IV отверг смелое предложение и ограничился занятием оборонительной позиции. Затем он написал царю просительное письмо, сообщив, что отказался от своего плана относительно Сконе, и просил царя сделать то же самое и отбыть восвояси - просьба, которую последнему осталось только исполнить. Когда Петр со своей армией наконец покинул Данию, датский двор счел необходимым в публичном сообщении известить европейские дворы о событиях и обстоятельствах, расстроивших предполагавшийся десант в Сконе. Этот документ и служит отправной точкой памфлета "Северный кризис".

В письме, адресованном барону Герцу из Лондона 23 января 1717 г. графом Юлленборгом, имеется несколько фраз, в которых последний, в то время шведский посол при Сент-Джеймсском дворе, как будто называет себя автором "Северного кризиса", хотя и не упоминает этого названия. Но всякое предположение о том, что он написал этот сильный памфлет, отпадает даже при самом поверхностном ознакомлении с подлинными писаниями графа, например, с его письмами Герцу.

"Северный кризис, или беспристрастные суждения о политике царя, поводом для которых явились объяснения г-на фон Стокена (фон Стокен - датский дипломат первой трети XVIII века. Ред) относительно задержки с высадкой десанта в Сконе: предпосылается документ, дословно переведенный с точной копии в канцелярии германского секретаря в Копенгагене. 10 октября 1716 года".

Paruo motu primo, mox se attollit in auras("Вначале почти неподвижный, он вскоре вознесся высоко* (Вергилий, Энеида, кн. IV, строка 176 (латин.) Ред). Вергилий. Лондон, 1716 г.

1. Предисловие - ..."Он" (настоящий памфлет) "не пригоден для адвокатских писцов, но весьма подходит для чтения тем, кто действительно изучает международное право. Различные биржевые спекулянты мелкого пошиба лишь напрасно потеряют время, заглядывая в него дальше предисловия, но каждый английский купец (и особенно тот, кто ведет торговлю в Балтийском море) найдет здесь пользу для себя. Голландцы (как неоднократно сообщали нам газеты и почтальоны) хотели бы, если это им удастся, улучшить условия торговли некоторыми товарами с царем, и они давно, но почти безрезультатно, добиваются этого. Так как они народ весьма бережливый, то подают нашим купцам хороший пример для подражания. Но если мы и можем в кои веки превзойти их в способах быстрее добиться лучших условий к нашей взаимной выгоде, то будем же достаточно благоразумны, чтобы показать им пример, и пусть они хоть на этот раз подражают нам. Сей небольшой трактат укажет нам весьма простой путь, как мы можем добиться этого для нашей торговли на Балтийском море при существующих условиях. Я не желаю, чтобы какой-нибудь мелкий политикан из кофейни вмешивался в это дело, и хочу даже внушить ему отвращение к моему обществу, а поэтому должен заявить ему, что он для меня неприятен. Даже те, кто опытен в государственных науках, найдут здесь для упражнения всех своих умственных способностей весьма подходящий материал, которым они раньше всегда пренебрегали, считая его (слишком поспешно) не заслуживающим внимания. Крайние приверженцы той или иной партии не найдут здесь вообще ничего для своих целей, но и каждый честный виг и каждый честный тори может прочесть этот труд не только без отвращения, но и с удовлетворением... Словом, он не подходит ни для бешеного, хвастливого пресвитерианского вига, ни для неистового, раздраженного, недовольного якобита-тори.

2. Причины отсрочки десанта в Сконе, приводимые господином фон Стокеном.

Большинство дворов, несомненно, будет удивлено тем, что десант в Сконе не состоялся, несмотря на огромные приготовления, сделанные с этой целью; что хотя все войска его царского величества, находившиеся в Германии, были перевезены в Зеландию не без больших трудностей и опасностей, частично на его собственных галерах, частично на галерах его величества короля датского и других судах, означенный десант все же отложен до другого времени. Чтобы отвести от себя всякие обвинения и упреки, его величество король датский (Фредерик IV. Ред) счел посему необходимым распорядиться представить всем беспристрастным лицам следующее правдивое сообщение об этом деле. После того как шведы были полностью изгнаны из их германских владений, согласно всем правилам политики и военным соображениям не оставалось ничего другого, кроме решительного нападения на все еще упорствовавшего короля шведского (Карла XII. Ред) в самом сердце его страны, чтобы тем самым принудить его, с божьей помощью, к длительному, прочному и выгодному для союзников миру. Король датский и его царское величество (Петр I. Ред), оба были такого мнения и для исполнения этого прекрасного плана условились о встрече, которая наконец и состоялась в Хамме и Хорне, близ Гамбурга (хотя его величеству королю датскому было чрезвычайно необходимо находиться в его собственной столице, ввиду нашествия врага на Норвегию, и хотя московитский посол г-н Долгорукий дал совсем иные заверения), после того как его величество король датский ожидал там царя в течение шести недель. На этой конференции, 3 июня, оба монарха после неоднократного обсуждения условились, что десант в Сконе будет безусловно предпринят в этом году, и полностью договорились обо всем, что относится к проведению этого плана. Затем его величество король датский поспешно вернулся в СВОЙ владения и повелел работать день и ночь, чтобы подготовить флот к выходу в море. Из всех частей его владений были собраны также транспортные суда, что вызвало неописуемые расходы и причинило значительный ущерб торговле его подданных. Таким образом (как признал сам царь после своего приезда в Копенгаген), его величество сделал все, что было в его силах, чтобы подготовить все необходимое и ускорить осуществление десанта, от успеха которого зависело все. Между тем случилось, что еще до того, как условились о десанте на конференции в Хамме и Хорне, его величеству королю датскому пришлось выступить на защиту своего подвергшегося нападению и сильному угнетению королевства Норвегии, послав туда значительную эскадру своего флота под командованием вице-адмирала Габеля, которая, чтобы не оставить в опасности большую часть этого королевства, не могла быть отозвана раньше, чем неприятель покинет его. Таким образом, в силу необходимости, упомянутый вице-адмирал был вынужден задержаться там до 12 июля, когда его величество король датский послал ему специальный приказ вернуться со всей быстротой, допускаемой состоянием погоды и ветра. Но так как направление ветра в течение некоторого времени было противным, то вице-адмирал задержался... Шведы все время были сильны на море, и его царское величество сам не считал желательным, чтобы остальная часть датского флота вместе с военными судами, находившимися тогда в Копенгагене, конвоировала русские войска из Ростока до прибытия вышеупомянутой эскадры под командованием вице-адмирала Габеля. После того как в августе это, наконец, произошло, союзный флот вышел в море, и перевозка указанных войск в Зеландию была произведена, хотя и с большими затруднениями и опасностями. Но это заняло столько времени, что десант не мог быть подготовлен ранее сентября. Итак, когда все эти приготовления к десанту, равно как и погрузка армий на суда, полностью закончились, его величество король датский уверился в том, что десант должен быть произведен в ближайшие дни, самое позднее к 21 сентября. Русские же генералы и министры сначала создавали для генералов и министров Дании различные затруднения, а затем на созванной 17 сентября конференции объявили, что его царское величество, принимая во внимание настоящее положение вещей, полагает, что в Сконе нельзя будет достать ни фуража, ни провианта, что, следовательно, нежелательно пытаться произвести десант в этом году и его следует отложить до будущей весны. Легко себе представить, как был поражен этим его величество король датский, особенно имея в виду, что если царь изменил свое отношение к этому столь торжественно согласованному плану, то он мог бы заявить об этом раньше и сохранить тем самым его величеству королю датскому большое количество золота, затраченного на необходимые приготовления. Однако в письме от 20 сентября его величество король датский подробно объяснил царю, что, несмотря на позднее время года, можно все-таки легко произвести десант такими превосходными силами, чтобы закрепиться в Сконе, где, несомненно, удастся найти достаточно припасов, поскольку он достоверно знает, что там был очень хороший урожай. К тому же, при наличии свободного сообщения со своими собственными землями, можно легко доставлять припасы оттуда. Его величество король датский выдвинул также несколько веских доводов в пользу того, что десант следует либо осуществить в этом же году, либо совершенно отказаться от мысли произвести его будущей весной. Не только он один приводил эти убедительные возражения царю. Находящийся здесь посланник его величества английского короля (Георга I. Ред), равно как и адмирал Норрис, также весьма настойчиво поддержали эти возражения и по специальному распоряжению короля, их повелителя, пытались склонить царя к своему мнению и убедить его произвести десант. Однако его царское величество объявил в своем ответе, что он будет придерживаться уже принятого им решения об отсрочке десанта, если же его величество король датский решится рискнуть и выслать десант, то тогда, в соответствии с договором, заключенным близ Штральзунда, он окажет ему помощь только 15 батальонами и тысячей всадников, как это и обусловлено. Будущей весной он выполнит и все остальное, но больше не может и не станет объясняться по этому вопросу. Так как его величество король датский не мог, не рискуя очень многим, предпринять такое серьезное дело один со своей собственной армией и указанными 15 батальонами, то в другом письме, от 23 сентября, он высказал пожелание, чтобы его царское величество соизволил прибавить еще 13 батальонов из своих войск, и в таком случае его величество король датский попытается осуществить десант еще в этом году. Но даже и этого невозможно было добиться от его царского величества, который 24-го числа того же месяца передал через своего посла категорический отказ. Посему его величество король датский в письме от 26 сентября заявил царю, что в таком случае ему вовсе не нужны его войска и желательно скорее вывезти их полностью из датских владений. Тогда он сможет отпустить транспортные суда, фрахтование которых обходится в 40 тысяч рейхсталеров в месяц, и освободить своих подданных от непосильных налогов, которые им теперь приходится уплачивать. На это царю оставалось только согласиться, в соответствии с чем все русские войска уже погрузились на суда и, несомненно, намерены отправиться отсюда с первым попутным ветром. Приходится предоставить провидению и времени выяснить, что могло побудить царя принять решение, столь пагубное для Северного союза и столь выгодное общему врагу.

3. Беспристрастные размышления, в виде очерка, относительно предыдущих материалов.

Если мы хотим сделать правильное заключение о людях и представить их в истинном свете нашему умственному взору, мы должны прежде всего рассмотреть их характер, а затем их цели. При таком методе изучения, несмотря на всю видимую сложность и запутанность их поведения, колеблющегося под воздействием бесконечных поворотов государственной политики, мы сможем проникнуть в глубочайшие тайники, пробраться через самые запутанные лабиринты и, наконец, прийти к самым сокровенным приемам раскрытия основной загадки их мыслей и разгадать их заветнейшие тайны.

...Царь... от природы наделен большим и предприимчивым умом и чисто политическим гением. Что касается его целей, то самый характер его правления, в силу которого он является неограниченным властелином над имуществом и честью своих подданных, должен побуждать его - даже если все имеющиеся в мире политические силы посулят ему расширение и увеличение его империи и богатства как отдаленную цель - с величайшей алчностью и честолюбием непрерывно строить планы достижения этого. И он, вне всякого сомнения, склонен преследовать любые цели, которые могут быть внушены ему неукротимым стремлением к богатству и безграничной жаждой власти и могут удовлетворить его ненасытные аппетиты.

Далее, мы должны задать себе следующие три вопроса: 1. Какими средствами может он добиться осуществления этих целей? 2. Как далеко от его владений и в каком месте можно наилучшим образом достигнуть этих целей? 3. И в какой срок, успешно пользуясь всеми надлежащими средствами, может он осуществить эти цели?

Владения царя были невероятно обширны. Весь народ зависел от его прихотей, все до одного были его настоящими рабами, и одного его словесного приказа было достаточно, чтобы все богатства страны стали его собственностью. Однако, несмотря на огромную территорию, продукция страны никак не соответствовала ее размерам. Каждый вассал имел ружье и по зову должен был стать солдатом. Но настоящих солдат среди них не было, не было и людей, сведущих в военном деле. И хотя в распоряжении царя находились все их богатства, у них не было значительной торговли и имелось мало наличных денег, вследствие чего, когда он собрал все, что мог, его казна была совершенно пуста. Не располагая ни средствами для содержания солдат, ни армией, обученной военному искусству, он имел мало возможностей удовлетворить эти оба естественные желания. Первое, чем этот государь проявил свои стремления и честолюбивый дух - эту благородную черту, необходимую для монарха, стремящегося к преуспеянию, было убеждение, что никто из его подданных не обладает такой мудростью и не достоин управлять более, чем он сам. Составив себе такое мнение, он нашел, что является наиболее подходящим лицом для поездок по другим странам мира и изучения политики с целью содействовать развитию своих владений. В то время он редко строил какие бы то ни было воинственные планы против тех, кто был опытен в военном искусстве. Его военные предприятия ограничивались по преимуществу турками и татарами, которые, как и он, располагали большим количеством войск состоявших, как и у него, из грубых, темных толп, выступавших на полях сражения как необученное, недисциплинированное ополчение. За это его христианские соседи относились к нему с одобрением, поскольку он служил им своего рода барьером и заслоном от неверных. Но, когда он отправился познакомиться с более культурными странами христианского мира, он с самого начала держал себя по отношению к ним как прирожденный политик. Он не считал нужным ввязываться в игру, преждевременно испытывая счастье и рискуя потерями на полях сражений, нет, он исходил из принципа, что в тот момент для него было целесообразно и необходимо иметь свою силу, как Самсону, в голове, а не в руках. Тогда он знал, что владеет лишь очень немногими удобными пунктами для своей собственной торговли и что все они расположены на Белом море, слишком отдаленном, замерзающем в течение большей части года и совершенно непригодном для военного флота. Но он знал, что у его соседей на Балтийском море в пределах досягаемого есть много более удобных мест, которыми он сможет завладеть, как только достаточно усилится. Он обращал к ним свои жадные взоры, но благоразумно делал вид, что внимание его направлено в другую сторону, втайне лелея приятную мысль, что в свое время он до всех них доберется. Чтобы не возбуждать никаких подозрений, он не старается получить у соседей помощь для обучения своих солдат. Это было бы равносильно тому, чтобы просить искусного бойца, с которым собираются драться на дуэли, сначала научить своего противника фехтовать. Он отправился в Великобританию, зная, что это могущественное королевство могло еще не опасаться роста его сил и что в глазах англичан его обширная страна выглядела запущенной, заброшенной и не изученной, какой, я боюсь, она остается еще и доныне. Он присутствовал на всех наших учениях, изучал все наши законы, знакомился с нашим управлением военными, гражданскими и церковными делами. Однако все это было лишь небольшой частью того, что он тогда хотел, лишь ничтожной долей его задачи. Постепенно, познакомившись ближе с нашим народом, он стал посещать наши верфи, делая вид, что не преследует этим каких-либо выгод на будущее, а просто получает огромное наслаждение (только любопытства ради), наблюдая за тем, как мы строим суда. Его двор, можно сказать, находился на наших верфях - с таким усердием он постоянно удостаивал их своим царским присутствием. Своим искусством и трудолюбием великий царь, надо сказать, заслужил себе бессмертную славу: он часто сам снисходил до участия в работе и владел топором, как самый лучший плотник. Обладая хорошими математическими способностями, этот монарх с течением времени стал весьма опытным королевским кораблестроителем. Один или два корабля, выстроенные для его развлечения и отосланные к нему, затем еще два-три, а после этого снова два или три корабля не имели бы ровно никакого значения, раз на их продажу согласились морские державы, которые могли при желании господствовать на море. Это было бы совершенно незначительным обстоятельством, не заслуживающим внимания. Но ведь помимо этого он искусно завоевал расположение многих наших лучших работников и привлек их сердца своей добродушной фамильярностью и снисходительностью к ним. Чтобы использовать это в своих интересах, он предложил многим из них весьма значительные награды и льготы, если они переселятся в его страну, на что они охотно согласились. Немного позднее он посылает нескольких неофициальных представителей и чиновников для новых переговоров с другими работниками - землемерами и тщательно отобранными добрыми моряками, которых можно было бы выдвинуть и назначить на различные должности по прибытии их в Россию. Больше того, и до сегодняшнего дня любому опытному моряку, плавающему на наших торговых судах в порт Архангельск, если у него есть хоть капля честолюбия и сколько-нибудь серьезное желание получить должность, стоит только предложить свои услуги морскому ведомству царя, и он немедленно становится лейтенантом. Мало того, этот монарх нашел даже средство силою забирать к себе на службу столько самых способных моряков с наших торговых кораблей, сколько ему угодно, отдавая судовладельцам взамен такое же число необученных московитов, которых они затем были вынуждены обучать ради своей безопасности и пользы. Но и это не все: во время последней войны много сотен его подданных, как знати, так и простых матросов, находились на судах нашего, французского и голландского флотов, и он все время держал и теперь еще держит многих из них на наших и голландских верфях.

Но все эти старания образовать самого себя и своих подданных он все время считал бесполезными, пока у него не было морского порта, где бы он мог построить свой собственный флот и через который мог бы сам вывозить продукты своей страны и ввозить таковые из других стран. И видя, что король шведский (Карл XII. Ред) владеет наиболее удобными портами - я имею в виду Нарву и Ревель,- с которыми, как он знал, этот монарх добровольно никогда не сможет и не захочет расстаться, он, в конце концов, решил вырвать их у него из рук силой. Ввиду юного возраста его величества короля шведского время казалось ему наиболее подходящим для такого предприятия, но даже и тогда он не захотел идти на риск один. Он привлек других монархов к дележу добычи. А короли Дании и Польши (Фредерик IV и Август II. Ред) были достаточно слабовольны, чтобы послужить орудием для осуществления великих и честолюбивых замыслов царя. Правда, при первом же выступлении он встретился с весьма трудным препятствием - вся его армия потерпела полное поражение от горсти шведов под Нарвой. Но, на его счастье, вместо того чтобы воспользоваться результатами столь крупной победы над ним, его величество король шведский немедленно обратил оружие против короля польского, с которым у него имелись личные счеты, особенно потому, что он считал этого монарха одним из лучших своих друзей и уже собирался заключить с ним самый тесный союз, когда тот неожиданно вторгся в шведскую Ливонию и осадил Ригу. Во всех отношениях это было именно то, чего царь мог бы желать. Предвидя что, чем дольше будет продолжаться война в Польше, тем больше времени окажется в его распоряжении для того, чтобы и оправиться от первого поражения и занять Нарву, он постарался насколько возможно затянуть эту войну. С этой целью он никогда не посылал королю польскому столько подкреплений, чтобы тот стал сильнее короля шведского. С другой стороны, король шведский, хотя и одерживал блестящие победы одну за другой, никак не мог подчинить себе своего противника, пока тот непрерывно получал подкрепления из своих наследственных владений. И если бы его величество король шведский, вопреки ожиданию большинства, не двинулся прямо в саму Саксонию и не принудил бы этим короля польского к миру, у царя, бесспорно, было бы достаточно времени, чтобы лучше осуществить свои намерения. Этот мир был одним из величайших разочарований, когда-либо испытанных царем, ибо теперь ему пришлось вести войну одному. Но он находил утешение в том, что уже занял Нарву и положил основание своему любимому городу Петербургу, а в нем морскому порту, верфям и обширным складам. До какого совершенства доведены все эти сооружения в настоящее время,- пусть расскажут те, кто удивлялся, осматривая их.

Он (Петр) прилагал все усилия для достижения соглашения. Он предложил очень выгодные условия: сохранить за собой только, как он утверждал, безделицу - Петербург, который полюбил. Но и за него он был готов предоставить в той или иной форме компенсацию. Однако король шведский слишком хорошо понимал значение этого пункта, чтобы оставить его в руках честолюбивого монарха и, таким образом, дать ему доступ к Балтийскому морю. Со времени поражения под Нарвой это был единственный момент, когда у царских войск не было другой цели, кроме самозащиты. И, быть может, они и теперь бы вскоре потерпели поражение, если бы король шведский (все еще остается тайной, по чьему совету) вместо того, чтобы кратчайшим путем двинуться на Новгород и Москву, не повернул на Украину, где после больших потерь и лишений его армия была наконец окончательно разбита под Полтавой. Каким роковым периодом это было для успехов шведов и каким большим облегчением для московитов, можно заключить из того, что царь ежегодно празднует с большой торжественностью годовщину того дня, со времени которого он в своих честолюбивых замыслах стал возноситься еще выше. Всю Ливонию, Эстляндию и лучшую и большую часть Финляндии - вот чего он требовал теперь. А после этого, хотя в данный момент мог снизойти и заключить мир с остальной частью Швеции, он, однако, знал, что может, как только пожелает, легко присоединить даже ее к своим завоеваниям. Единственно, чего ему следовало опасаться,- это сопротивления своим планам со стороны его северных соседей. Но так как морские державы (Англия и Голландия. Ред) и даже соседние монархи в Германии были в ту пору так заняты войной против Франции, что, по-видимому, совершенно не интересовались войной на Севере, то оставалась только зависть со стороны Дании и Польши. Первое из этих королевств с тех пор. как славной памяти король Вильгельм принудил его заключить мир с Гольгатейном и, следовательно, со Швецией, наслаждалось ничем не нарушаемым миром. За это время благодаря свободной торговле и значительным субсидиям со стороны морских держав Дания успела разбогатеть и могла, присоединившись к Швеции, что и соответствовало ее интересам, положить предел успехам царя и своевременно предотвратить опасность, которую эти успехи создавали для нее самой. Другое королевство - я имею в виду Польшу - пребывало в спокойствии под властью короля Станислава, который, до известной степени обязанный своей короной королю Шведскому, не мог из признательности, а также проявляя действительную заботу об интересах своей страны, не противиться замыслам слишком честолюбивого соседа. Но царь был слишком хитер, чтобы не найти средства против всего этого: он описал королю датскому, насколько унижен теперь король шведский и какой прекрасный случай представляется во время продолжительного отсутствия этого монарха окончательно подрезать ему крылья и расширить свои владения за его счет. В короле Августе он пробудил затаенную с давних пор обиду из-за потери польской короны, уверив его, что он теперь может возвратить ее себе без малейших затруднений. Таким образом, оба эти монарха сразу попались в сети. Датчане объявили Швеции войну без всякого благовидного предлога и высадили десант в Сконе, где за свои старания были жестоко побиты. Король Август снова вступил в Польшу, где с тех пор во всем воцарился величайший беспорядок, что следует отнести в значительной мере за счет московитских интриг. Оказалось между тем. что эти новые союзники, которых царь привлек только для того, чтобы они служили pro честолюбию, вначале стали более необходимыми для ею безопасности, чем он предполагал. Ибо, когда турки объявили ему войну, союзники воспрепятствовали шведским войскам соединиться с турецкими, чтобы напасть на цари. Но, когда благодаря Мудрому образу действий царя и жадности и глупости великого визиря буря вскоре миновала, он использовал обоих этих своих Друзей так. как и намеревался. После этого, внушив им надежды на выгоды, он также убедил их заключить с ним союз, который возлагал на них все бремя и риск войны, чтобы совершенно ослабить их вместе со Швецией, в то время как он готовился поглотить их одного да другим. Он побуждал их к одному трудному предприятию за другим. Их армии значительно сократились вследствие сражений и продолжительных осад, в то время как Собственные его войска либо использовались для более легких и более выгодных ему завоеваний, либо содержались за счет огромных затрат нейтральных государей до-статочно близко, чтобы явиться и потребовать долю военной добычи, не ударив палец о палец для ее завоевания. С той же хитростью он вел себя и на море, где его флот всегда держался в стороне от опасности и вдали от тех мест, где столкновение между датчанами и шведами было сколько-либо вероятным. Он надеялся, что, когда обе эти нации уничтожат флоты друг у друга, его флот сможет господствовать в Балтийском море. И все это время он заботился об обучении своих подданных военному искусству на примере иностранцев и под их началом... Его флот скоро будет значительно превосходить численностью шведский и датский флоты, вместе взятые. Ему нечего опасаться, что они помешают ему довести это великое и славное дело до конца. И, когда оно осуществится, нам придется быть настороже: он без всякого сомнения станет тогда нашим соперником и настолько же опасным для нас, насколько им теперь пренебрегают. Тогда мы, возможно, вспомним, хотя и слишком поздно, что рассказывали нам наши посланники и купцы о его планах одному вести всю торговлю на Севере и захватить в свои руки всю торговлю с Турцией и Персией по рекам, которые он соединяет и делает судоходными на всем протяжении от Каспийского и Черного морей до его Петербурга. Тогда мы удивимся своей слепоте. Ведь мы не подозревали о его замыслах, когда услышали об огромных работах, которые он произвел в Петербурге и Ревеле. О последнем городе "Daily Courant" в номере от 23 ноября пишет: