Чтение онлайн

4. Постскриптум. Льщу себя надеждой, что эта небольшая история настолько любопытна и касается вопросов, которым до этого времени уделялось так мало вниманий, что я с гордостью могу ее считать ценным новогодним попарном нынешнему миру; и потомство будет почитать ее таковым еще в течение многих лет, перечитывать ее ежегодно и называть ее своим предостережением. Должен же я иметь, подобно другим, свой "Exegi monumentum"("Я воздвиг памятник" (Гораций. Оды, кн. III (латин.)) Ред).

Чтобы понять определенную историческую эпоху, мы должны выйти за ее пределы и сравнить ее с другими историческими периодами. Чтобы судить о правительствах и их действиях, мы должны оценивать их с точки зрения того времени и морали их современников. Никто не осудит британского государственного деятеля XVII в. за то, что он руководствовался в своих поступках верой в колдовство, если знает, что сам Бэкон относил демонологию к числу наук. Но вместе с тем, если сами современники стэнхоупов, уолполов, тауншендов и им подобных в их собственной стране относились к ним с подозрением, противодействовали им и осуждали их как орудия или сообщников России, тогда уже более невозможно оправдывать их политику удобной ссылкой на предрассудки и невежество, свойственные тому времени. Поэтому из исторических свидетельств, которые нам нужно рассмотреть, мы в первую очередь помещаем давно забытые английские памфлеты, опубликованные именно во времена Петра I. Однако из этих предварительных pieces des proces (относящихся к делу документов (франц.). Ред) мы ограничимся тремя памфлетами, которые освещают политику Англии по отношению к Швеции с трех различных точек зрения. Первый из них, "Северный кризис" (приведенный в главе II), разоблачает политику России в целом и опасности, возникающие для Англии в результате подчинения Швеции русскому влиянию. Второй, под названием "Оборонительный договор" (См. ниже. Ред), оценивает действия Англии с точки зрения договора 1700 года. И, наконец, третий, озаглавленный "Истина есть истина, когда она раскрывается вовремя", доказывает, что новомодные схемы, возвеличивающие Россию, отводя ей роль главенствующей державы на Балтийском море, находились в вопиющем противоречии с традиционной политикой Англии, которую последняя проводила на протяжении целого столетия.

В памфлете под названием "Оборонительный договор" не поставлена дата опубликования. Но в одном месте говорится, что для усиления датского флота "в позапрошлом году" в Копенгагене было оставлено восемь английских военных кораблей, а в другом упоминается, что сосредоточение союзного флота для экспедиции в Сконе имело место "прошлым летом". Так как первое из этих событий произошло в 1715 г., а второе - в конце лета 1716 г., то памфлет, очевидно, был написан и опубликован в начале 1717 года. Оборонительный договор между Англией и Швецией, отдельные статьи которого памфлет комментирует в форме вопросов, был заключен в 1700 г. между Вильгельмом III и Карлом XII и срок его истекал лишь в 1719 году. Однако мы видим, что на протяжении почти всего этого периода Англия постоянно помогала России и вела войну против Швеции то путем тайных интриг, то открыто с помощью силы, хотя указанный договор никогда не был аннулирован и война не была объявлена. Но этот факт, пожалуй, кажется даже менее странным, чем тот conspiration de silence (заговор молчания (франц.). Ред), при помощи которого современным историкам удалось его похоронить, хотя среди них есть авторы, отнюдь не скупившиеся на упреки в адрес английского правительства того времени за то, что оно, не объявив предварительно войны, уничтожило испанский флот в водах Сицилии. Но здесь Англия по крайней мере не была связана с Испанией договором об обороне. Как же можно объяснить это противоположное отношение к сходным случаям? Пиратский акт, совершенный против Испании, был для вигских министров, вышедших из состава кабинета в 1717 г., одним из средств, за которое они ухватились, чтобы затруднить положение оставшихся в нем своих коллег. Когда последние выступили в 1718 г. и убеждали парламент объявить войну Испании, сэр Роберт Уолпол поднялся со своего места в палате общин и в чрезвычайно язвительной речи осудил последние действия министерства, как"противоречащие международному праву и нарушающие торжественно заключенные договоры". "Дать на них санкцию в предложенной форме,- сказал он,- можно лишь с единственной целью - покрыть министров, которые сознают, что совершили нечто дурное, и, начав войну с Испанией, хотели бы теперь превратить ее в войну, объявленную парламентом" .

Так как предательство по отношению к Швеции и потворство планам России ни разу не послужили явным поводом для семейной ссоры между вигскими правителями (в этих-то вопросах они были скорее единодушны), то такие действия ни разу и не удостоились чести подвергаться со стороны историков такой же критике, какая в столь больших размерах была направлена против испанского инцидента. Насколько современные историки вообще склонны верить тому, что им подсказывают сами чиновные плуты, лучше всего свидетельствуют их рассуждения по поводу торговых интересов Англии в России и Швеции. Ничто не преувеличивалось в такой степени, как возможности для торговли, открывающиеся перед Великобританией на огромном рынке России Петра Великого и его ближайших преемников. Утверждениям, не выдерживающим малейшей критики, позволяли переходить из одной книги в другую, пока наконец они не вошли в домашний обиход у историков и не были унаследованы всеми последующими исследователями даже без beneficium inventarii (на веру (латин.) (усл.). Ред). Достаточно будет нескольких неоспоримых статистических данных, чтобы опровергнуть эти стародавние избитые утверждения.

Британская торговля в 1697-1700 годах

Экспорт в Россию.............. 58 884 ф. ст.

Импорт из России............ 112 252 ф. ст.

– ------------------------- Итого: 171 136 ф. ст.

Экспорт в Швецию ............. 57 555 ф. ст.

Импорт из Швеции ........... 212 094 ф. ст.

– -------------------------- Итого: 269 649 ф. ст.

За тот же период весь

Экспорт из Англии составил 3 525 906 ф. ст.

Импорт......................... 3 482 586 ф. ст.

– --------------------------Итого: 7 008 492 ф. ст.

В 1716 г. после того, как все шведские области на берегах Балтийского моря и Финского и Ботнического заливов перешли в руки Петра I,

Экспорт в Россию составил 113 154 ф. ст.

Импорт из России ..................197 270 ф. ст.

– -------------------------------Итого: 310 424 ф. ст.

Экспорт в Швецию.....................24 101 ф. ст.

Импорт из Швеции...................136 959 ф. ст.

– --------------------------------Итого: 161 060 ф. ст.

В то же время общая сумма английского экспорта и импорта составляла около 10 000 000 фунтов стерлингов. Сравнивая эти цифры с данными за 1697-1700 гг., можно видеть, что увеличение торговли с Россией уравновешивается сокращением торговли со Швецией, и насколько возросла первая, настолько же упала вторая. В 1730 г.

Экспорт в Россию составил.........46 275 ф. ст.

Импорт из России...................258 802 ф. ст.

– --------------------------------Итого: 305 077 ф. ст.

Таким образом, по прошествии пятнадцати лет, когда положение московитского поселения на Балтийском море упрочилось, британская торговля с Россией уменьшилась на 5347 фунтов стерлингов. При общем обороте английской торговли, достигшем в 1730 г. 16 329 001 фунта стерлингов, торговля с Россией составила меньше 1/53 этой суммы. А спустя еще тридцать лет, в 1760 г., торговля между Англией и Россией выражается в следующих цифрах:

Импорт из России (в 1760 г.).......536 504 ф. ст.

Экспорт в Россию......................39 761 ф. ст.

– ---------------------------------Итого: 576 265 ф. ст.,

в то время как общая торговля Англии составила 26 361 760 фунтов стерлингов. Сравнивая эти цифры с цифрами 1716 г., мы видим, что общие размеры торговли с Россией почти за полвека возросли лишь на ничтожную сумму - 265 841 фунт. То, что Англия понесла определенные убытки от ее новых коммерческих отношений с Россией при Петре I и Екатерине I, становится очевидным при сопоставлении, с одной стороны, цифр экспорта и импорта, а с другой - затрат на частые морские экспедиции в Балтийское море, которые Англия предпринимала при жизни Карла XII для того, чтобы сломить его сопротивление России, а после его смерти якобы в силу необходимости воспрепятствовать дальнейшим вторжениям России в морские пространства.

Взглянув еще раз на статистические данные за 1697-1700, 1716, 1730 и 1760 гг., мы увидим, что экспорт Англии в Россию непрерывно падал, за исключением 1716 г., когда Россия завладела всей торговлей Швеции на восточном берегу Балтийского моря и Ботнического залива и еще не имела возможности подчинить ее своим собственным правилам. С 58 884 фунтов стерлингов в 1697-1700 гг., когда Россия еще не имела доступа к Балтийскому морю, британский экспорт в Россию упал до 46 275 фунтов в 1730 г. и до 39 761 фунта в 1760 г., уменьшившись на 19 123 фунта стерлингов, или приблизительно на 1/3 от его первоначальной суммы в 1700 году. Если, таким образом, с присоединением шведских областей к России британский рынок для русского сырья расширился, то, с другой стороны, русский рынок для британских промышленных товаров сократился, в период господства теории торгового баланса такая особенность вряд ли могла говорить в пользу этой торговли. Выяснение обстоятельств, вызвавших увеличение англо-русской торговли при Екатерине II, отвлекло бы нас слишком далеко от рассматриваемой эпохи.

В целом мы, таким образом, приходим к следующим выводам: в первые шестьдесят лет XVIII века вся англо-русская торговля составляла лишь весьма незначительную долю общей торговли Англии, примерно около 1/45. Внезапное увеличение ее в первые годы влияния Петра на Балтийском море не оказало никакого воздействия на общий торговый баланс Англии, так как это было простым переносом со счета Швеции на счет России. В последние годы царствования Петра I, так же, как и при его ближайших преемниках - Екатерине I и Анне (Пропущен Петр II (1727-1730). Ред), англо-русская торговля определенно уменьшилась. В точение всего периода, начиная с окончательного утверждения России в Прибалтийских провинциях, экспорт английских промышленных товаров в Россию непрерывно падал, так что к концу этого периода был на одну треть меньше, чем вначале, когда торговля еще велась только через порт Архангельск. Ни современники Петра I, ни последующее поколение англичан не получили никакой выгоды от продвижения России к Балтийскому морю. В общем, балтийская торговля Великобритании была в то время ничтожной по размерам вложенных в нее капиталов, но важной по своему характеру. Она доставляла Англии сырье для ее кораблестроения. То, что с этой точки зрения Балтийское море было в более надежных руках, когда находилось во власти Швеции, чем когда им завладела Россия, доказывается не только воспроизводимыми нами памфлетами. Это вполне сознавали и сами английские министры. Например, 16 октября 1718 г. Стэнхоуп писал Тауншенду: - "Не подлежит сомнению, что если в течение трех лет предоставить царю свободу действий, он станет полновластным хозяином этих морей [21] ".

Если, таким образом, как с точки зрения мореплавания, так и всей своей торговли Англия не была заинтересована в предательской поддержке, которую она оказывала России против Швеции, то имелась все же небольшая группа английских купцов, интересы которых совпадали с интересами их русских коллег. Это была Русская торговая компания. Именно эти господа подняли вопль против Швеции. См., например, "Многочисленные обиды, которые претерпели английские купцы в своей торговле во владениях короля шведского, показывающие, сколь может быть опасно для английской нации зависеть исключительно от Швеции в области снабжения материалами для кораблестроения, в то время как те же материалы можно было бы доставить в изобилии из владений русского императора", "Дело купцов, торгующих с Россией" (петиция парламенту) и т.д. Именно они в 1714, 1715 и 1716 гг. регулярно собирались по два раза в неделю перед открытием парламента, чтобы сформулировать на публичных собраниях жалобы английских торговых людей против Швеции. На эту небольшую группу и опирались министры; как можно видеть из писем графа Юлленборга к барону Герцу от 4 ноября и 4 декабря 1716 г., они даже содействовали этим выступлениям. Министрам требовалась лишь видимость предлога для того, чтобы склонить их "продажный парламент", как его называет Юлленборг, к тому, что им было нужно. Влияние этих английских купцов, торговавших с Россией, вновь проявилось в 1765 году. А уже в наши дни мы видели, как стоящий во главе министерства торговли купец, торгующий с Россией, действовал в своих собственных интересах, а канцлер казначейства - в интересах своего родственника, ведущего торговлю с Архангельском.