Чтение онлайн

В его дверь позвонили. Он нахмурился.

«Надеюсь, это не комиссар Морено», – подумал Дронго, поднимаясь со стула.

Он подошел к двери, открыл ее. На пороге стояла молодая женщина. Ей было не больше двадцати пяти лет. Возможно даже, что она была моложе. Выше среднего роста, одетая в серое строгое платье с длинными рукавами. Коротко стриженные волосы, светлые глаза. Если бы даже она ничего не сказала, он бы сразу увидел это сходство. Отца с дочерью. Незнакомка была похожа на своего отца, с которым он вчера вечером разговаривал.

– Здравствуйте, – произнесла женщина. – Вы господин Дранго?

– Меня обычно называют Дронго, – поправил он ее.

– Да, мне так и сказали. Господин Дронго. Я могу с вами поговорить?

– Входите, – он пропустил ее в свою комнату.

Она вошла и уселась на стул, даже не спросив разрешения. Он устроился на небольшом диване, находившемся у окна.

– Я вас слушаю, – кивнул Дронго.

– Я дочь погибшего Петра Золотарева, – решительно произнесла гостья, – с которым вы вчера встречались. Муж сказал мне, что именно вы сняли для моего отца номер, в котором его убили. Учитывая, что мой отец был далеко не бедным человеком, я хочу знать, что вчера произошло. И как его убили.

– Я не могу знать всех подробностей случившегося, – печально возразил Дронго, – тем более что мы встретились с вашим отцом абсолютно случайно…

– И сразу решили снять ему номер, – перебила его Лиза. – Давайте будем уважать друг друга. Я не дурочка и должна знать все, что здесь произошло…

– Уважаемая Елизавета… Петровна, я не знаю, как именно убили вашего отца. Комиссар сообщил мне, что это был удар лампой, от которого тот скончался…

– А на лампе нашли ваши отпечатки пальцев, – громко сказала она. – Или вы об этом тоже не знаете?

– Знаю. Но это всего лишь досадное совпадение. Ваш отец вчера очень плохо себя чувствовал. Он серьезно перепил. И попросил меня отвести его в другой номер, чтобы не появляться в таком виде перед женой или дочерью. Я снял ему номер. Учитывая, что он был в таком… тяжелом состоянии, я не стал пользоваться его кредитными карточками, посчитав аморальным использовать их без согласия владельца. И заплатил по своей. После этого мы поднялись в номер, я помог ему раздеться и включил лампу, чтобы ему было удобно. Потом выключил свет и ушел. Вот и все…

– Зачем вы лжете? – гневно спросила Лиза. – Он не был раздет. Когда его убили, он был в рубашке и в брюках. Так мне сказал Ираклий. Его недавно позвали на опознание.

– Я не сказал, что он разделся до трусов. Я помог ему снять обувь и стащил пиджак. Вот и все…

– Какое благородство, – саркастически произнесла Лиза. – Посмотрите мне в глаза и скажите, зачем вы его убили? Вас кто-то нанял? Кто вас нанял? Сколько вам заплатили? Я заплачу в два раза больше только для того, чтобы узнать имя негодяя, решившего избавиться от моего отца. Это был Солицын? Или кто-то другой? Отвечайте мне и не молчите…

– Мне трудно разговаривать с женщиной, которая постоянно обвиняет меня в убийстве ее отца. Я его не убивал, Лиза, даю вам честное слово…

– Честное слово, – фыркнула она, – ваше честное слово ничего не стоит. Может, вы лично и не били его лампой, но вы сделали все, чтобы это случилось. Подготовили номер и оставили там отца одного. В беспомощном состоянии. Нет, сначала вы его напоили. Теперь я все поняла. Вы привели его туда нарочно. А потом, возможно, и ушли, чтобы у вас было алиби. И ваш сообщник вошел в комнату, убил моего отца. Все так и было?

– И после этого я сижу здесь и спокойно с вами разговариваю? – спросил Дронго. – Сначала нужно подумать, прежде чем выдвигать столь чудовищные обвинения. Если я убийца, то чего я жду? Я должен был сбежать уже сегодня ночью. Я понимаю, в каком вы состоянии, но не нужно обвинять незнакомых вам людей.

– А вы успели с ним подружиться за один вечер. Или за одну ночь. И куда бы вы могли сбежать, если платили за номер своей кредитной карточкой? Вы видите, я уже все про вас знаю. Скажите, кто и почему убил моего отца?

– Этого я не знаю. Но пытаюсь выяснить…

– Почему вы отвели его в этот номер? Почему не привели в его апартаменты?

– Он просил отвести его в другое место.

– И вы сразу послушались. И даже заплатили за него деньги. Почему вы все время лжете? Почему я должна вам верить?

– Хватит, – оборвал ее Дронго, – я старше вас по крайней мере вдвое. И пытался вчера помочь вашему отцу. А вы являетесь ко мне в номер и начинаете обвинять меня в убийстве вашего отца. Это по меньшей мере неумно.

– Я должна знать, что здесь произошло, – твердо произнесла Лиза. – Я видела вчера, что он был сам не свой. В каком-то подавленном настроении. Они почти не разговаривали с мамой. И она тоже не хочет мне ничего объяснять. Я ничего не могу понять…

Она вытерла набежавшую слезу. Взглянула на Дронго.

– И вы не хотите понять моего состояния? Считаете, что я веду себя слишком агрессивно? Как бы вы вели себя на моем месте?

Он тяжело вздохнул.

– Плохо, – признался Дронго, – очень плохо. Я недавно потерял отца. И хотя ему шел уже девятый десяток, мне его очень не хватает. Ужасно. И очень больно. Я вас понимаю, Лиза, но нужно держать себя в руках. И стараться более уважительно относиться к мнению остальных. Хотя я, наверно, на вашем месте переломал бы в этой комнате все, что здесь есть. И вы еще молодец…

Она почувствовала, что он говорит правду. Эту боль невозможно сыграть, ее можно только испытать.

– У нас с ним были сложные отношения, – призналась Лиза, – так получилось с самого детства. Какая-то дурацкая отчужденность. Может, потому, что я помнила, как они разъехались. И как мы с мамой переехали к бабушке. Отец тогда даже не появлялся у нас. Два или три года. Вместо него начал появляться какой-то тип, от которого всегда приторно пахло сладким сиропом. Я с тех пор ненавижу этот запах. Он приходил, радостно хихикал, больно меня щипал, когда не видела мама, гадко подмигивал. И каждый раз уводил маму. Я боялась, что она однажды не вернется. А потом этот тип исчез из нашей жизни, и снова появился отец. Но что-то треснуло в наших отношениях. Нет, даже не так. Не в наших. Что-то сломалось в их отношениях с мамой. Они стали чужими друг другу людьми. Внешне все было нормально. Отец начал зарабатывать большие деньги, стал известным бизнесменом, все время проводил на работе. Мы стали жить гораздо лучше. Но с мамой у него всегда были какие-то непростые отношения. Я это чувствовала по их недосказанным словам, по их жестам, по их поведению.

Мне казалось, что он не мог простить маму за появление в нашем доме того типа, пахнущего сладким сиропом. Он все время стоял между отцом и матерью. Хотя, наверно, за это время и у отца были свои знакомые. Не знаю, я никогда об этом его не спрашивала. Но отчуждение моей матери передалось и мне. Мы обычно выезжали отдыхать вдвоем, вместе с ней. Отец никогда с нами не ездил. Теперь понимаю, не только потому, что он был занят. Говорят, есть даже такая задача по психологии. Узнать, как вы привыкли отдыхать в семье. Если супруги отдыхают отдельно друг от друга, если не ездят всей семьей летом на отдых, то это означает, что семья давно распалась. Людям не должно быть комфортно в одиночку. Это неправильно, неверно. Как только возникает желание уединиться, уйти от своей жены или детей, то это конец всему. Теперь я это понимаю.