Чтение онлайн

Однако в один миг все изменилось: мать вернулась сюда с подобранным где-то хлыстом и принялась отхаживать его им, не скупясь на удары. От сильной боли непроизвольно разжались зубы, сжимавшие добытую еду, а из давших слабину рук тут же был выхвачен и отдан ревущему мальчишке покусанный ломоть. Рамси закричал от боли от ударов хлыста и в злобе и бессилии уперся взглядом во все еще стоящих возле него ребенка и его мать. Этот бой был им проиграл.

Он потерял свою еду! Они отобрали ее у него! Это все из-за них! Этот чертов мальчишка со своей матерью подняли шум, и поэтому пришла она! Это все из-за них, из-за них он так и не поест, из-за них ему больно! Он еще припомнит им это, этот мальчишка еще поплатится. Они все поплатятся!

Перед глазами было бело от злобы и ненависти, сыплющиеся сверху удары хлыста постепенно отходили на задний план, растворялись в воздухе, а мир вокруг полетел куда-то вперед со скоростью света, сливаясь в неразличимую и неразделимую череду красок.

Через несколько мгновений Рамси вдруг оказался в лесном полумраке, окруженный со всех сторон высокими черными, почти не пропускающими вниз света елями. Одна рука крепко сжимала лук, вторая — с силой натягивала тетиву. Воздух был пропитан сыростью и знакомой вонью Хеке, силуэт которого виднелся где-то сбоку. Внутри все клокотало от злобы и всепоглощающей ненависти, а неподалеку виднелся какой-то мальчишка… тот мальчишка.

— Что ты делаешь, бастард?

Зрение застлало белой яростью, острие стрелы, указывающее прямиком на мальчишку, делало желание проучить его с легкостью осуществимым. Сбоку послышалось с задором сказанное «Стреляй», и стрела со свистом полетела вперед, унося с собой злобу и выпуская из-под нее ни с чем не сравнимое удовольствие. Но в следующий миг все вдруг изменилось. Рамси более не стоял на земле, а сидел на коне, и выпущенная стрела летела теперь прямо в Хеке и вот-вот должна была убить его.

Злоба и радость от возмездия сиесекундно испарились, а Болтон в панике и испуге подскочил в постели и застонал от пронзившей ногу боли. В череде чувств и ощущений в груди защемило от боли и чувства одиночества, а от пережитого ужаса дыхание вырывалось изо рта шумными вдохами и выдохами. Его лицо жгло от пролитых во сне слёз, пораненная нога ощутимо ныла. В спальне стоял непроглядный мрак и тишина, которые не давали улечься страху и беспокойству. Безрезультатно оглядываясь по сторонам и пытаясь хотя бы что-нибудь рассмотреть, Рамси ощущал, как глаза начало жечь от наворачивающихся на них слез да не желала утихать тянущая, режущая боль в груди. Нарастало желание дать себе волю и заплакать, хотелось зарыдать, смыть слезами горькую потерю Хеке и свое одиночество, и, когда из груди бастарда вырвался вздох, скорее похожий на всхлип, послышался шорох одеяла и рядом кто-то явно зашевелился.

========== Иллюзия жизни ==========

Испугавшийся копошения Болтон в удивлении уставился на место около себя. В темноте не сразу прорисовался силуэт проснувшейся жены, а вместе с тем вспомнилось, что она собиралась лечь вместе с ним. Страх сиюминутно сменился надеждой на помощь и облегчением от осознания того, что он был здесь не один.

Санса приподнялась на локте и озабоченно прошептала:

— Все хорошо, Рамси?

Не дожидаясь ответа, она медленно положила руку ему на плечо и потянула к себе невидимыми нитями, протянувшимися по руке к плечу бастарда. Рамси поддался этому влечению и, не сопротивляясь своим желаниям и откуда-то зная, что ему было разрешено коснуться Волчицы, прильнул к ней и прижался лицом к плечу. Прижавшись к жене, он ощутил, как от нее побежало к нему тепло, которое было словно водный поток — неглубокая, но широкая река, способная утолить жажду нуждающегося. Это живящее ощущение исходило от Волчицы и дарило успокоение и ощущение безопасности и поддержки.

Рамси прижимался к Сансе, смаргивал с глаз сумевшие вырваться наружу слезы и молчаливо прислушивался к поглаживаниям по спине. Страх и беспокойство отступали очень медленно, а их отход замедлялся незабывающимся сном, что потревожил тонкие струны, запрятанные глубоко внутри. Боязнь того, что он мог остаться один, паскудно скреблась в груди, и Болтон еще сильнее льнул к жене, не желая потерять ее.

— Что случилось? Тебе что-то приснилось? — прозвучал у него над головой сонный спокойный голос супруги.

— Да, неприятный сон, — без запинки проговорил бастард, меняя позу и более не закрывая рот плечом девушки.

Она коснулась губами его лба, подержала их там, целуя, некоторое время. Нежно гладя его по голове, Санса тихонько произнесла:

— Давай я зажгу свечу, и ты расскажешь мне свой сон.

Еще один поцелуй приземлился на лоб Рамси, руки жены ласково потрепали его по волосам, пробежались по щеке, и она отстранилась. Болтон вглядывался в темноту широко раскрытыми глазами, выискивал её и, вопреки волнению, терпеливо дожидался, когда она зажжет свет и вернется к нему. Она была здесь и никуда не собиралась уходить, она не станет уходить или отворачиваться от него.

Чиркнуло огниво, выбило искру, которая перекинулась на лучину, и этот маленький светлячок, подлетев к толстой свече, раздвоился, а раздвоившись — погиб, задутый взмахом руки. Свеча дала свет, осветила забирающуюся обратно в постель дочь Старка. Санса сразу же придвинулась к Рамси, легла рядом с ним и подсказала вытянутой к нему рукой, что можно было придвинуться к ней.

Он был так благодарен ей за то, что она делала для него, и выбрал быстро придвинуться, чтобы она ни в коем случае не подумала о том, что он не ценил ее помощь. Уткнувшись в шею Волчицы и глубоко вздохнув, Рамси услышал, как она, принимаясь поглаживать его по затылку, задала вопрос:

— Что произошло во сне?

Эта просьба грела, но одновременно с тем таила в себе сомнения и неуверенность в том, что Санса поймет его. Однако… она смогла понять его в прошлый раз, а значит и сейчас должна была понять. Ему надо было избавиться от отголосков того сна и сбросить с груди тяжесть, и только жена могла помочь ему это сделать. Он решился довериться ей, и пока она ни разу не подвела его, не дала повода для сомнений в правильности того решения. Санса помогала, с ней все становилось намного легче и проще, нужно было просто довериться ей и ничего не скрывать. Она знала, как ему помочь и как заставить тревогу и боль уйти. Ему нужно было только говорить и положиться на нее.

Громко вздохнув, бастард заговорил:

— Кажется, это был только отчасти сон. Все это действительно когда-то было… Почти все из этого я могу вспомнить… Что-то помню хуже, что-то лучше, но это точно когда-то было.

Санса внезапно зашевелилась под его головой, и Рамси, обеспокоенный тем, что сделал что-то не так, и подумавший, что ему стоило скорее подняться с жены, собрался отпрянуть от нее назад, как был остановлен ее прижавшей обратно к себе рукой и быстрым шепотом:

— Лежи, лежи.

Рамси напрягся, не зная, что хотела сделать с ним Волчица, и чувствовал себя неловко, а в это время Старк, подложившая себе под спину подушку и все еще укладывающаяся на ней, подтянула его на нее и проговорила, давая вновь улечься у нее на груди:

— Так нам будет удобнее.

Нам… От этого слова на душе сделалось хорошо и не столь одиноко, появилось ощущение принадлежности. Только означало ли это, что он был с ней на равных? Что она была на его стороне? Что ему не надо было бояться, что он находился в полной зависимости от нее? Рамси внимательно вгляделся в лицо дочери Старка, словно искал там ответы. Он еще не до конца уверился, но, похоже, что да, у него действительно было, хоть и немного, но контроля над собой. Санса не причинит ему боли, даже если он ошибется. Она поймет его.