Чтение онлайн

Прошу его остановить мотоцикл возле высокого забора, где ещё недавно состоялась наша неожиданная встреча.

Не хочу, чтобы родители видели, кто подвёз меня домой. А ещё больше я не хочу, чтобы это видел Серов.

Он глушит мотор, но у меня не сразу получается разомкнуть пальцы и отодрать свое тело от его горячей спины.

Лука двигается вперёд, и я понимаю, что мои объятия ему неприятны. Спускаюсь на землю, снимаю шлем и протягиваю парню в руки.

Он словно не видит меня, ставит мотоцикл на подножку, и я не успеваю заметить, как оказываюсь в ловушке его рук, прижатая бёдрами к сидению мотоцикла.

Хорошо, что в моих руках по-прежнему находится шлем, который сейчас оказался единственной между нами преградой. Он поднимает мое лицо за подбородок, парализуя тяжелым взглядом. Касается пальцами моей щеки, отчего по коже тут же ползут мурашки, и задаёт неожиданный вопрос:

— Скажи, ты правда думаешь, что можешь быть счастлива рядом с ним?

Голова идёт кругом, язык не ворочается, и я понимаю, что сейчас пропаду, если не перестану блуждать в этом зелёном лесу. Опускаю голову, уткнувшись взглядом в жилистую шею, и не могу избавить себя от искушения дотронуться, прикоснуться и почувствовать его смуглую кожу на ощупь.

Это безумие. Ночной дурман. Что угодно, но я явно сошла сума, потому что осмеливаюсь протянуть руку и коснуться его плеча вместо ответа. Осторожно поднимаюсь к шее, обжигаясь об голую кожу, и останавливаюсь, слегка надавив мягкими подушечками пальцев на пульсирующую вену, которая бьется с той же частотой, как мое сердце. От переизбытка неясных эмоции оно сейчас стремительно бьет по рёбрам и отдается где-то в ушах.

Лука хрипло выдыхает и накрывает мою ладонь своей, слегка сжимает, а потом отводит ее в сторону и делает шаг назад.

— Тебе пора идти! — говорит так, словно борется сам с собой.

Чертыхаясь, отворачивается от меня, словно против своей воли. Потому что я замечаю, как сжимаются его кулаки и напрягаются мышцы на мощных руках. Он с трудом держит себя на расстоянии, и это видно.

— Но...

— Держись от меня подальше, Цветочек, — перебивает резким тоном, забирая у меня шлем. — Если не хочешь завянуть раньше времени и превратиться в труху.

В неверии потираю лоб, наблюдая, как невозмутимо Зеленоглазый взбирается на мотоцикл, и воздух тут же пронзает звук двигателя. Внезапно ощутив дикий холод, обнимаю себя за плечи и в два счета пересекаю знакомую улицу. Только когда оказываюсь у дверей дома, замечаю, что плечи по-прежнему греет чужая толстовка.

Всю ночь прокручиваю в голове события вечера и все больше удивляюсь тому, как точно судьба просчитывает наши шаги и действия. Стоит один раз нарушить хронометрическую последовательность событий, и день превращается в очередной поворот жизни. Этот день был похож на зигзаг, и пропусти я в нем хоть один поворот, результат был бы другой.

Ведь наше свидание с Серовым должно было закончиться иначе, если бы не череда действий, свершивших внутри меня переполох.

Только к утру удаётся прогнать лишние воспоминания и уснуть. Проснувшись поздно, познаю все прелести каникул и долго нежусь в тёплой постели. За окном опять идёт дождь, поэтому возникает желание валяться до самого вечера, но желудок протестует.

Пролистав ленту новостей в социальных сетях и статью из очередного медицинского журнала, я, наконец-то, встаю. Не спеша умываюсь и заплетаю волосы в слабую косу, прогоняю заползающие в голову мысли о зеленоглазом парне и, улыбнувшись новому дню, спускаюсь завтракать.

С кухни доносится вкуснейший аромат маминых блинчиков, и раздаются голоса. Понимаю, что застану всю семью за столом и с радостью прибавляю шаг, чтобы через мгновение замереть фонарным столбом и широко распахнуть глаза, узнавая в домашнем шуме голос Серова.

Все это кажется мне странным, и я почти вбегаю в кухню, потрясенная увиденным.

За столом вместе с довольным папой сидит Сергей, и я никак не могу переварить увиденное и вписать его образ в привычную домашнюю обстановку.

Увидев меня, он встаёт и подходит ближе.

— Доброе утро, Дина! — произносит с улыбкой, больше похожей на гримасу, и тесно прижимает к себе на глазах у родителей.

Больше всего сейчас хочется отодвинуться и задать один единственный вопрос «Что он здесь делает?», но папа меня опережает и отвечает самостоятельно.

— Садись дочка! — двигает ко мне стул и объясняет. — Сергей нам рассказал, что вы вчера немного поссорились, поэтому он решил поговорить с тобой с самого утра. Ты долго спала и мы пригласили гостя позавтракать с нами. Ты же не против?

— Нет! — отвечаю не глядя на парня, пока мама ставит передо мной тарелку с румяными блинами и, внимательно посмотрев на меня, тихо спрашивает:

— Все в порядке? Ты какая-то бледная. Как ты себя чувствуешь, дорогая?

— Немного болит голова. Не переживай. Это, наверное, из-за погоды.

— Пётр Аркадьевич, — произносит Серов, опустив руку на мою ладонь. — Мне очень нравится ваша дочь, но она почему-то сомневается в моих намерениях. Я при вас хочу попросить у неё прощения за вчерашний день. Я же не думал, что обычное вежливое приветствие с моей бывшей одноклассницей так ее обидит.

— Ну что ты, Сергей, — смеётся отец, пытаясь казаться перед парнем через чур вежливым. — Это же девушки. Мы только взглядом заденем чужую женщину, а они уже молча рисуют в голове несуществующую проблему. Самостоятельно додумывают ситуацию, которая с действительностью не имеет ничего общего.

— Знаю, — выдыхает мой сосед, изображая досаду. — Поэтому и пришёл поговорить и все объяснить, пока она сама не надумала себе лишнего.

— Петя, — обращается мама. — Может, мы пока пойдём вместе с Мишкой мультики посмотрим. Пусть молодые сами все обсудят. И да, Сергей, — смотрит на парня. — Я сейчас принесу тебе твою кофту. Спасибо, что заботишься от моей дочери и не позволяешь ей мерзнуть в такую погоду.

— Кофту? — удивляется парень, прожигая меня пытливым взглядом. И заметив то, как я напрягаюсь и замираю с вилкой во рту, добавляет, с трудом просочив слова сквозь сжатые зубы. — Конечно, Татьяна Анатольевна. Всегда рад.

***— Это чьё? — задаёт вопрос, когда мы остаёмся одни в гостиной вместе с этой несчастной толстовкой.

Я молчу, стараясь не показывать волнения, хотя пульс бьет бешено.

— Чья это, мать твою, вещь? — срывается на крик, не получив ответа с первого раза. — Только не говори, что попался заботливый таксист.