Чтение онлайн

Так стремительно исчезает за дверью, что я и понять ничего не успеваю. Выбрасываю в ведро с мусором грязную салфетку и не могу удержаться от едкого высказывания:

— Куда ни плюнь, сплошная идиллия! Оказывается, ты весь такой порядочный. — произношу с сарказмом. — И работа имеется, и желание учиться, вон даже девушка!

— А что тебя удивляет? Считаешь, что мое сердце не способно на любовь? — как всегда невозмутим и расслаблен. Он откидывается на спинку, словно и ждал этого момента, когда сможет так беззастенчиво и нагло меня разглядывать.

— Я считаю, что у таких жестоких и бесчувственных людей, как ты, его вообще нет! — произношу неожиданно резко, сквозь сжатые зубы.

Видимо я так долго копила в себе это раздражение, что сейчас оно готово выбить пробку и вылить на этого зеленоглазого всю свою злость.

— Ошибаешься! — произносит с непоколебимым спокойствием, ничуть не уязвлённый этим фактом. — Даже у самого свирепого зверя рано или поздно появляется та, которую он оберегает от гиен. И чем страшнее его сила, тем безопасней место за его спиной!

Он поднимает на меня глаза, пытаясь удержать мой взгляд, но я сопротивляюсь. Не хочу сейчас на него смотреть! Потому что бесит! Потому что не могу позволить дать увидеть ему то, что сейчас происходит внутри.

Кто эта девушка, которую он заслоняет собой? Кого он готов прятать за свою широкую сильную спину и оберегать? И почему, черт возьми, я ей сейчас так завидую? Потому что хорошо понимаю, насколько там надежно.

Сергей тоже сильный защитник. Его многие боятся, но в нем совершенно нет той уверенности и твердости, которую бы я ощущала. Я не могу ему полностью довериться и не уверена в том, что могу положиться на его плечо.

Опустив голову, я подхожу к столу, собираю грязную посуду и отправляю в мойку. Включаю воду и разворачиваюсь, ощутив, как во мне вновь поднимается утихшая буря и разгоняет по телу колючее раздражение, которое на этот раз пробираете до кончиков пальцев.

— Даже так! — опускаю невеселый смешок, впившись в зеленоглазого хмурым взглядом. — Хорошо! Я вижу, что моя бабушка прекрасно знает тебя, как Пашу! Может, стоит познакомить ее с Лукой, чтобы она в следующий раз подумала, кого пускает к себе в дом? — слегка наклоняю голову, отмечая, как перекатываются на смуглых скулах желваки, а на лице играют неподдельные эмоции.

Немного помедлив, продолжаю:

— Например, как ты безжалостно и жестоко можешь избить человека! Как спокойно можешь ворваться в чужой дом и, как медведь в улье, разворошить там все! А ещё... — здесь я делаю паузу, чтобы остановиться и одуматься.

Мысли вяло формируются у меня в голове, но я осознаю, что не туда меня несёт! И не могу остановиться.

— Ещё, чем ты занимаешься в свободное от тренировок время, рискуя оказаться за решёткой!

— А я смотрю ты очень осведомлена, Колокольчик! — кривит губы, ни капли не смутившись моему откровению. Или только умело делает вид. — Но лучше бы ты с таким же успехом собирала информацию про своего парня. Уверена, что он лучше?

— Он самый лучший! — пытаюсь произнести как можно уверенней и не показать своё сомнение.

Он улыбается как-то по-новому. В этой улыбке сквозит досада и что-то ещё, не совсем понятное и доступное мне. Мои слова задевают его, но я ничуть не раскаиваюсь, наоборот, встречаю внутри себя торжествующие аплодисменты.

Подхожу к столу, чтобы убрать остатки печенья, но не успеваю я взять в руки тарелку, как длинные пальцы больно цепляются и с силой сжимают мое запястье. Он тянет меня на себя так , что мне приходится навалиться на стол и оказаться значительно ближе. Лицом к лицу. Вот теперь я вижу, что даже его непробиваемое спокойствие даёт трещину.

— А ты попробуй не замечать его толстый кошелек и папино состояние. Может, тогда получится разглядеть его сущность.

Как бы я не пыталась вести себя непринужденно, сейчас все старания летят псу под хвост.

Глотаю воздух, закипая от возмущения.

Моя личная жизнь никаким боком его не касается. Пусть со своей Златой лучше разбирается. Она у него, видимо, чемпионка по скоростному печатанию. Вон как строчит. Как только ещё телефон не разрядился от такого количества сообщений.

— Знаешь что! — злобно шиплю, угрожающе наставив на него указательный палец свободной руки. — Займись лучше своей личной жизнью, если она у тебя и правда имеется! А то мне все меньше верится в то, что в тебе осталась хоть капля человечности.

Его пальцы сильнее впиваются в кожу и точно оставляют на ней свои следы. Губы сжимаются в твёрдую линию, а ровное дыхание в моменте превращается в гневное. Странно, но даже сейчас я почти уверена в том, что он не способен мне навредить.

— Отпусти! — дергаю посиневшую руку, пытаясь вырваться из крепкого захвата, но его это нисколько не заботит.

Сейчас он совершенно точно на меня зол.

— Глупая! — медленно ведёт по мне хмурым взглядом и разжимает пальцы.

Но я не спешу отстраниться. Впадаю в лёгкий ступор, оказавшись на свободе. Внезапно глаза начинают щипать подкатившие слёзы. Но я ни за что не выпущу их за пределы ресниц, пока он так близко и внимательно следит за каждой моей эмоцией.

— А ты! Ты... — сбивчиво подбираю слова, но не успеваю договорить.

В стол бьет отчетливая вибрация, на этот раз протяжная и непрекращающаяся. Видимо, смс так и остались без ответа, поэтому абонент решил добить звонком.

Целеустремленная девица, ничего не скажешь.

Зеленоглазый отвечает на звонок, взяв тайм-аут в нашем разговоре, который, наверное, больше нужен мне, чем ему. Необходимо сделать глубокий вдох. Выдох. Занять чем-нибудь руки, меняя направление мыслей, и я стремительно разворачиваюсь к мойке. Щедро лью на губку моющее средство и принимаюсь до скрипа натирать белый чайный сервиз.

Из-за шума в ушах почти не слышу его телефонный разговор. Да и не хочу. Не хватало ещё услышать сейчас что-то личное.

Замираю с губкой в руках и непроизвольно ее сжимаю, пропуская сквозь пальцы густую белую пену, когда мужской голос сменяют тихие шаги.

Ближе. Ещё ближе.

Сердце пропускает удар, а тело трусливо вздрагивает, когда к спине прижимается твёрдая мужская грудь.

Он медленно опускает горячие ладони на голые плечи и, развернув, притягивает меня к себе.

Ныряет взглядом в самую душу, лишив меня сил и голоса, заставив вновь потеряться в этой бескрайней чаще. Тело монотонно погружается в этот темный омут, и даже здравый рассудок сдаётся без боя, понимая, что сейчас не способен меня от сюда вытянуть.